Дитя любви
- Ну, все так и получилось! И теперь все, что тебе надо, - это принять свое счастье!
- Что я и собираюсь сделать! Я постараюсь ни в коем случае не испортить его!
- Тогда не говори ничего, даже не думай.
- Но я не могу наслаждаться счастьем в полной мере, пока ты не простишь меня!
- Простить тебя? За что?
- Я завидовала тебе, думаю, иногда даже ненавидела тебя! Ты была так добра ко мне, но я ничего с собой не могла поделать! Ты мне нравилась, но во мне был какой-то барьер. Это было ужасно! Это заставляло меня желать тебе вреда!
- Что ты говоришь?!
- Я чувствовала себя изгоем, никому не нужным ребенком, чье существование доставляет одни лишь неприятности... Быть оторванной от своих родителей, Присцилла, - это разбивает сердце малыша! Я никогда не ощущала на себе родительской любви: у Конналтов ее просто не было! Они были худшими приемными родителями, которых только можно пожелать ребенку.
- Все позади, Кристабель, все закончилось! Теперь у тебя есть сын, муж, который боготворит тебя, и этот чудесный дом! Забудь о том, что ты перенесла, чтобы достичь этого... Теперь ты здесь, и все будет иначе!
- Ты поймешь меня, Присцилла, я знаю, но дай мне исповедаться! Это облегчит мне душу! Во мне сидело страстное желание унизить тебя так, как унижали меня: ты была законной дочерью, я же - незаконнорожденной! Видишь, у меня очень неприятный характер! Я знала, что происходит между тобой и Джоселином, я знала, как вы невинны, я знала, что чувствуют люди в отчаянии! Мы собирались на остров, помнишь?.. И тогда я притворилась, будто у меня страшно болит голова, и не поехала! Я знала, что под вечер выпадет туман: один из садовников сказал мне об этом. Я специально все подстроила так, что вы поехали одни...
- Но зачем?
- Про себя я сочла, что все случится именно так, как случилось. Я тогда будто сошла с ума, злоба перевернула все мои мысли. Злоба и зависть - самые страшные из всех чувств! Вы находились в отчаянном положении, и было совершенно очевидно, что вы ухватитесь за возможность провести несколько часов вместе. Я не думала, что может родиться ребенок, но, конечно, это было возможно. Теперь ты понимаешь, что я тогда замыслила? Я - очень злобное создание, и я подстроила это тебе, которая всегда была так добра ко мне!
- Это вся твоя исповедь? - спросила я.
- А этого недостаточно? Я поцеловала ее.
- Пожалуйста, Кристабель, забудь об этом! Карлотта столько значит для меня, что я не могу думать о том, как все это произошло!
- Если бы ты вышла замуж за Ли: он любит тебя! Тогда бы ты имела детей, которые были бы с тобой всегда, и не понадобилось бы всех этих тайн!
- Кристабель, ты везде ищешь беду. Я заметила это с самого начала. Эдвин разочаровал тебя?
- Я никогда не любила Эдвина, теперь я это понимаю! Я просто искала путь, которым могла бы выбраться из нищеты. Эдвин слаб, а мне нравятся сильные мужчины!
- И теперь у тебя есть муж и ребенок! Будь счастлива, Кристабель, ты должна радоваться жизни и принимать ее дары! Если ты не научишься этому, ты можешь все потерять!
Она содрогнулась, и я обняла ее за плечи.
- Я ужасная женщина, Присцилла! - сказала она. - Если бы ты только знала... Я поцеловала ее.
- Хватит об этом! Могу я попросить, чтобы принесли маленького Томаса?
Она, в свою очередь, обняла меня и кивнула.
***
Когда мы вернулись в Эверсли, нас ждало огромное потрясение. Отец мерял шагами зал, находясь, по-видимому, в сильном волнении.
- Что случилось? - воскликнула мать.
- Король умер! - ответил он.
Мать прижала руку к сердцу и побледнела.
- Карлтон, что же теперь будет? - прошептала она. - О, Боже, не дай разразиться несчастью! Но он был не так уж стар, пятьдесят пять - это не возраст для мужчины!
- Да, - добавил отец. - Правда, последние два года он не очень хорошо себя чувствовал и был уже не тем, что раньше, когда был полон здоровья. Но в последнее время он стал раздражителен, что совсем не свойственно ему. Я предвидел, что так случится, но не думал, что все произойдет так внезапно! Может, он слишком хорошо жил? Его жизнь подходила к концу, хотя он смог уложиться в меньшее количество лет, нежели остальные!
И они заговорили о том, что волновало сейчас всех, - что предпримет теперь Монмут и как поступит мой отец.
Отец продолжал свой рассказ о смерти короля. Вечером, перед тем, как он почувствовал себя неважно, король был среди своих друзей и выглядел вполне здоровым. Он ужинал с любовницами - герцогинями Портлендской и Кливлендской и герцогиней Мазарини - и выказывал им много знаков своей привязанности. В тот вечер, как обычно, были игры и музыка, и всех очаровал своим пением маленький французский мальчик, которого любезно прислал король Франции.
Затем король посетил покои герцогини Портленд, после чего вернулся и шутил в своей обычной благожелательной манере. Камергеры, в чью обязанность входило спать в его комнате вместе с собаками - постоянными спутницами короля, говорили, что король стонал во сне, а когда проснулся, то почувствовал себя плохо. Он принял несколько капель лекарства, которое изобрел сам, "Королевские капли". Пятнадцать капель этого снадобья на бокал вина считались верным средством от всех болезней. Но, к сожалению, королю это не помогло, и во время бритья слуги с ужасом увидали, что лицо его вдруг покраснело, глаза выкатились и уставились в потолок, а тело грузно осело в кресле. Он попытался подняться и упал им на руки. Все поняли, что смерть близка.
Герцог Йорк - наследник трона - сразу прибежал к постели брата. Никто не понял, узнал его Карл или нет.
- Йорк! - сердито вскричал отец. - Какое печальное время наступит для нашей страны при таком короле! Карл знал, что народ не хочет видеть на троне Якова. Разве он сам не сказал как-то: "От меня никогда не избавятся, Яков, потому что иначе они получат тебя! Таким образом, корона твердо сидит у меня на голове!" Ну почему он не признал Монмута?
- Все равно бы нашлись те, кто выступил за Якова!
- Да, католики! - сердито ответил отец. Затем он продолжил свой рассказ о том, как пытались спасти жизнь короля. Были перепробованы все известные средства: горячее железо прикладывали ко лбу, в рот вливали снадобье из черепов. Короля терзали ужасные боли, однако он сохранял контроль над речью и даже пытался шутить.