Река времен (СИ)

Ласковые лучи солнца уже расцветили горизонт, наполнив горы золотистым светом. Остывший за ночь воздух холодил кожу, и это очень отрезвляло. Из темного святилища он ушел почти час назад, когда холодная кожа девушки начала потихоньку теплеть, а дыхание стало более явным. Дольше оставаться было нельзя, иначе…
Асмарраху казалось, что страх, испытанный в святилище, пустил в его теле корни. Только теперь он боялся ее ненависти. Скажи ему кто об этом раньше – рассмеялся бы в лицо. В его мире все решалось силой или богатством. Эта женщина должна быть с ним, иначе теперь и быть не может. Но принуждать ее царевич не хотел, милость Богов так не купишь.
Сейчас он бы с радостью забыл вчерашнюю ночь, но бледное безжизненное лицо не исчезало. После всего, что произошло, он сейчас чувствовал себя грязным, запятнанным. Никакие «прелести» войны и дворцовые «хитрости» не вызывали таких чувств. Даже когда пришлось участвовать в суде против братьев, которые бездумно решили, что владыка слишком задержался на троне. А потом «помогать» им с честью сойти в нижние земли вместе со всеми близкими. Все это не тронуло царевича – родных он не слишком-то любил, разве что бабушку.
А тут эта маленькая жрица стала для него всем, заставляя забыть благоразумие и совершать глупости, каких он не творил даже будучи шестнадцатилетним юнцом! Сейчас же ему было двадцать три, и Асмаррах полагал себя серьезным мужчиной, не раз командовавшим отрядами и выигрывавшим битвы. Иным способом добиться уважения отца было невозможно. Теперь владыка сына ценил, солдаты – любили, придворные – боялись. И вот он, всегда просто забиравший желаемое, старается подобно змее извернуться, чтобы выглядеть хорошо в глазах девушки!
Парни дожидались его на их старой стоянке. Мальчишка, связанный и с кляпом во рту, был тут же. Подумать только, они сидят прямо под лагерем с десятком солдат, а их никто не заметил!
Мархаш хотел было расспросить командира о том, что с ним было, и где тот пропадал всю ночь, но Асмаррах, заговорил первым:
– Мне нужно поговорить с пленным с глазу на глаз. От этого зависит, как мы будем действовать дальше.
Воины кивнули и отошли на тропу.
Самирский царевич присел рядом со связанным юношей.
– Если выну тряпку, орать будешь?
Тот отрицательно замотал головой.
– У меня к тебе серьезный разговор. От этого зависит и твоя, и моя судьба. Скажи, ты знал, что тебе предстояло выполнить в храме, когда шел туда?
Юноша опять замотал головой и просипел:
– Пить!
Асмаррах огляделся вокруг, подцепил полупустой бурдюк, открыл и приложил его к губам пленника. Тот глотал воду жадно.
«Надо будет поговорить с парнями и об этом», – подумал командир, глядя на тощего царевича.
– Нет, – выдохнул юноша, утолив жажду, – я не знаю, что там должно было происходить. Юилиммин-даша просто просила, чтобы я сделал все, что меня попросят, и не расспрашивал жрецов. Надеюсь, что ты поступил так.
– Уж поверь! – молодой воин сплюнул на землю и еще больше помрачнел.
– Слушай, – продолжил он после некоторой паузы, – если ты поклянешься сейчас, что никогда не обмолвишься о том, что я «заменил» тебя в храме – я отпущу тебя. Но если ты нарушишь слово – найду и заставлю горько пожалеть об этом. Поверь, я это умею!
Он снова замолчал и пристально посмотрел в глаза пленнику.
– Если же ты не хочешь сохранить все в тайне, то мне придется убить тебя прямо здесь и сбросить в пропасть. Мне все равно, что из этого ты выберешь.
Юноша сглотнул, взвешивая варианты.
– Я согласен молчать. Но если Юилиммин-даши спросит меня об этом, что ей отвечать?
Асмаррах снова сплюнул. Этот мальчишка бесил его. Бесил, называя ее по имени, бесил своей наивностью и тем, как легко согласился молчать. Но надо держать себя в руках. С тех пор, как он побывал в логове Кесхала, воинственный бог иногда туманил сознание, превращая гнев в бесконтрольное неистовство.
– Поверь, она не спросит. Разве что об этом, – он указал на запекшуюся у виска кровь. – Но ты уж придумай что-нибудь. Очень спешил и упал, например.
 
– Но что же там было? Если все же спросит? – этот юнец явно не понимал, что буквально ходит по краю.
– Может, я все же сброшу тебя с обрыва и избавлю от ненужного любопытства? – сарказм так и сочился из уст молодого воина. – Говорю тебе, не спросит. Это же тайный обряд! Да поразит меня Эну, если я не прав! Ты мне должен быть благодарен, что не был там.
– А если все же спросит, то скажи, что жрецы опоили, и ей все привиделось, – мрачно заключил он, помолчав еще немного.
Асмаррах даже боялся подумать о том, что скажет он, если спросят его. Мужчина поднялся, сходил за товарищами, а потом развязал веревки и протянул хоннитскому царевичу узкие полоски ткани, которой воины обматывали руки, чтобы поберечь суставы.
– На вот, воспользуйся, пока следы от веревок не пройдут. И помни, я слежу за тобой, если слово нарушишь – умирать будешь о-о-очень долго, чтобы до конца осознать, как был не прав.
Юноша кивнул, кое-как замотал запястья негнущимися пальцами и тихо побрел по тропе наверх.
– Все, нам нужно уходить отсюда! – коротко скомандовал царевич, когда тощая фигура хоннита скрылась за поворотом.
– Ты хоть потом намекни, что там было то? – тихо бросил ему Мархаш, когда они спустились почти наполовину.
– Не уверен, Боги не любят, когда непосвященные узнают их тайны, – отозвался царевич. – Я бы и сам предпочел забыть о том, что там было. Важнее понять, для чего все это было. А для этого нам нужно поговорить со жрецами Аннана, и желательно это сделать как можно быстрее.
Воины тенью следовали за Кайласом, выбиравшим наилучший путь отступления.
– Нам надо узнать, нет ли вестей из дома, и не потерять жрицу, – добавил все еще мрачный Асмаррах, немного погодя. – Кайлас, ты сможешь быстро вывести вниз прямо к нашим?
Охотник кивнул. К сумеркам они спустились вниз и воссоединились с остальными.
***
Гора Иират. Юилиммин. 
Из мрачных объятий тайного святилища я выбралась через сутки после обряда, если верить тонкому серпику нарастающей луны. «Воскресшую» славили, и мне полагалось пройти еще несколько обрядов, чтобы дальше уже самостоятельно завершить весь путь посвящения Аннану. Жрецы – на этот раз со мной говорили уже мужчины – объяснили, какие храмы и в какие дни я должна посетить, учили правильным фразам, а моя голова все кружилась. Пробуждение было тяжелым, голова гудела, словно с жутчайшего похмелья. «Главное, со всеми этими ритуалами не стать законченной наркоманкой!» – думалось мне. То, чем меня опоили в пещере, могло быть маковым молочком или какой-то смесью других галлюциногенов. На уме постоянно вертелось про грибы. В любом случае, нужно постараться не употреблять жидкостей, предлагаемых в храмах. Ведь если бы я не пила, а больше проливала, то могла бы оставаться почти в сознании. «А ты точно хотела бы этого?» – ехидно поинтересовался внутренний циник. Пожалуй, нет. Ведь в холодном мраке пещеры со мной был не Энмер-ани, а тот, кого я в последнее время все чаще видела во снах. Хотя, я была не уверена, что это не иллюзия, навеянная галлюциногенными травами.
На поляну, где меня ожидали служанки и охрана, я выбралась только к вечеру, так как видеть людей мне совершенно не хотелось. Выбралась и упала в заботливые руки свиты, которая тут же развила бурную деятельность. Среди всех этих лиц меня интересовал только Энмер, бледный, встревоженный и немного смущенный. «Значит, привиделось, хорошо, если я там в бреду не наболтала лишнего!» – озабоченно подумала я, подмечая, как царевич стыдливо прячет глаза.
Спустившись в долину, наш маленький отряд должен был пополнить запасы продовольствия, истощившиеся за дни, проведенные в горах. Было решено дойти до ближайшего поселения на берегу Иреша. И отослать весточку в Ассубу – сообщить владыке, что все идет как задумано.
Погода за последнюю неделю немного поменялась и погода. Днем над травянистой равниной все еще светило жаркое солнце, но к вечеру все чаще принимался дуть порывистый ветер, быстро унося тепло. А в ночном небе падали звезды, подтверждая название месяца – Небесная жатва. Совсем скоро начнется и земная.