Начать заново (СИ)

— Привет. — услышала я низкое и хриплое. Пришлось опустить одеяло, загораживающее Торренса.
Заспанное лицо было уставшим, несмотря на сон.
— Привет? — мое приветствие прозвучало практически вопросительно.
— Мы думали, что потеряли тебя. — он протер глаза и опустился рядом с кроватью, вглядываясь в мое лицо. А затем с тумбочки подал мне кружку.
— Я… тоже так думала. Хотя даже не знаю, как сказать. Там как-то по-другому. — взяла я прохладную керамику в руки. В голову тут же пришла мысль о Ворне. А навязчивое карканье и хлопанье крыльев отголоском слышались в сознании, как воспоминание.
— Здесь веселее? — усмехнулся он.
— Значительно. — поддержала его улыбкой. И поняла, насколько я хотела пить, сделав глоток. Живительная влага потекла внутрь, смывая ту пустынную горечь, что оставили травы, которыми наверняка меня поили в больших количествах. Каир заботливо забрал чашку и спросил.
— Есть хочешь?
Я усмехнулась.
— Ты теперь в роли моей няньки?
— Что-то вроде. Остальные разбираются с твоим дружком.
— Не бей по больному. — поморщилась я.
— Прости.
Мы помолчали.
— Долго я спала?
— Трое суток.
Невольно присвистнула.
— Чем все закончилось?
— Скорее началось. — его губы исказила усмешка. — Рим Рассел — влиятельный гад. Но, судя по всему, кое-какие законы чести и слова ему не чужды. Он сказал передать это тебе и кое-что еще. — Каир сунул рук в карман и отдал сложенный пополам листок дорогой бумаги, в котором было твердым красивым почерком написано «Благодарю, леди Тесс».
Вот как значит. Получилось все-таки? А пока я мяла бумагу, Торренс зацепил сумку, валяющуюся около кресла, и, покопавшись, вытащил тряпицу. Ткань соскользнула и лезвие блеснуло в утренних лучах солнца.
— Дорого же он тебе достался. А мы дураки выкрали подделку. — он взвесил кинжал и отдал его мне. — Когда Ромул Рассел накинулся на тебя, то либо он решил воспользоваться кинжалом специально, либо по стечению обстоятельств ты просто сама себя принесла в жертву. К слову, она сработала. Даже больше. Ромул утратил свою природу, став просто человеком. Рим был в шоке, но чуть ли не плакал от благодарности. Хотя мы подпалили ему шкуру и разрушили часть основания замка. Без обид. Сам виноват. Он распорядился разместить тебя в лучшем госпитале. Но боюсь, если бы мы не воспользовались магической почтой, то ни один лекарь тебя не спас бы. — Каир остановился, а затем, понизив тон, добавил: Это Ворн. Он вернул твою душу.
Я открыла рот и закрыла его. Столько всего хотелось спросить. Но вопросы пришлось задавать последовательно. Или как повезет.
— Ворн, значит. — вспомнила я воронье карканье. На что Каир кивнул. — А где он?
— Он приехал, как только смог. Сейчас в ратуше, разговаривает с Расселом и мэром города. Ворну пришлось выступить твоим опекуном и покровителем.
— Зачем?
— С женщиной здесь даже разговаривать бы не стали. — пояснил Каир. — Все же мы слишком наследили, чтобы улететь без официальных разборок. Рассел вне претензии. Почти. Думаю, решат бескровно. — он усмехнулся. — Если можно так сказать.
— Ладно. — ничего не поняла, но, наверное, я плохо представляла себе последствия всего случившегося. — Но как это возможно, что Ромул лишился своей природы?
Каир пожал плечами.
— Магия. — белозубо улыбнулся он. Кажется, его такое оправдание смешило.
— Но это же противоречит всем законам мироздания! — всплеснула я руками и поморщилась. В боку потянуло острой болью, а плечо заныло. Я стиснула зубы и зашипела. А ножик просто скинула в ноги. — Чтоб тебя! Гадкая железяка! — ругнулась я в сердцах.
— Айрис… — начал Каир, а мне почему-то захотелось открыться ему именно здесь, именно сейчас.
— Меня зовут Эверис. — я посмотрела в его глаза цвета ночи.
— Что? — кажется он потерял мысль.
— Эверис Мирана Фэлс — мое подлинное имя. Ты же хотел откровенности. — скопировала его фразу, когда-то сказанную мне. Кажется, он переваривал услышанное. Лицо сделалось нечитабельным. Ведь это не первый и даже не второй раз, когда он слышит имя, принадлежащее мне. Паузу я решила разрядить: — Это так, на всякий случай. Вдруг я торжественно покину этот бренный мир. А ты даже не знаешь моего имени, данного при рождении. На могиле хотелось бы все-таки настоящее. — задумалась я о посмертии.
 
— Глупая. — рассмеялся он, взъерошил волосы, а затем произнес, долго всматриваясь в мое лицо. — Ты расскажешь мне свою историю, Эверис?
— Обязательно. — улыбнулась ему.
  
Эпилог
 
Лазурная волна ласково оглаживала безлюдный берег на острове Шеду, ловко перебирая перламутровые ракушки. Размеренный шум пенистого прибоя убаюкивал, напевая свою далекую колыбель безмятежности, заставляя задуматься о вечном. Сладкий чуть солоноватый, наполненный цветочным ароматом воздух дразнил ноздри, заставляя делать вдохи размеренно и глубоко. Я лежала на спине, наблюдая, как красивые вьюны с пурпурными экзотическими цветами раскачивались на пальме под песнь южного ветра прямо над моей головой. Мелкий как мука песок сыпался сквозь пальцы, доставляя удовольствие просто от самого касания подушечками пальцев. Яркое солнце целовало кожу, придавая ей бронзовый оттенок, который так шел моим медовым глазам и темным волосам. Я потрогала их рукой, ощущая новую длину. Не привычно.
— Не волнуйся. Тебе идет. — заметил мой жест Каир, наблюдая за мной сверху вниз. Рядом с собой он сгрузил огромную наплечную корзину и отер рукой испарину со лба.
Наконец-то. Я поспешила сесть и приложила руку козырьком, чтобы чуть прикрыть слепящее полуденное солнце. Мужчина выглядел взмыленным на жаре, даже с коротких волос стекала влага. Уверена, он мечтал окунуться в прохладную воду, даже не раздеваясь. Но первым делом он протянул мне флягу, чтобы утолить мою жажду.
Дело было в том, что мы не рассчитали количества пресной воды на пляже и Торренсу пришлось сходить до ближайшего поселения пешком. Путь до Перламутрового пляжа был не близким, учитывая, что сюда нас докинул местный островитянин на длинной дроге.
— Ты спаситель! — вцепилась я в прохладную мокрую бутыль и с невероятным удовлетворением приложилась к горлышку. Обжигающе холодная вода потекла по горлу.
— Тише, тише. — рассмеялся он моей жажде.
— Братишка, ай да сюда! — из пенистой волны вынырнул Марко, размахивая руками, но его тут же захлестнула вторая. Посопротивлявшись стихии, он все же победил ее и выплыл. Чуть отросшие волосы облепили его лицо, и он, загладив их назад. Выцветшие на солнце русые пряди тут же смешно встопорщились открывая высокий лоб. Но Каир не спешил быть разносчиком воды еще и для младшего брата. Он изогнул бровь и остался стоять на месте в зоне тени, не шелохнувшись. Поняв это, Марко бодрой рысцой направился ко мне и бухнулся рядом на колени, окатив меня песком и водой. Я выставила руку, упираясь в конкурента, и продолжила утолять жажду.
— Да ты лопнешь, подруга! — возмутился он и нарочно потряс головой, брызгая на меня соленой водой, пытаясь дотянуться до фляги, с которой я благополучно начала уползать. — А ну стой! — схватил он меня за ногу. Я безуспешно отбрыкивалась. — Как же доля твоему верному герою? — на его слова Каир закатил глаза.
— Ты же спасал меня не для того, чтобы я почила здесь от жажды. — отдала я наконец этому неугомонышу флягу. Он сделала большие глотки, да так, что из глаз пошли слезы. Указательный палец при этом он держал вверх. Якобы теперь все должны ждать, когда герой напьется и скажет слово.
— Марко, тут еще балон есть. — Каир стукнул ногой плетеную переноску и скинул промокшую рубашку прямо в песок.
В районе левого плеча я увидела несколько крупных порезов и охнула. Ранение красовалось некрасивой крупной коркой, которая по прошествии трех недель даже сейчас оставалась будто бы свежей. Я удивилась, так как даже мои раны под действием невероятной долменской медициной быстро затянулись. Бок, конечно, еще тянуло, но не настолько меня это беспокоило, чтобы пропустить заслуженный отпуск. Он уловил мой взгляд и посмотрел на рану, проверяя, как она там поживает. И ответил на мой немой вопрос: