Неопытный некромант (СИ)

Надежда есть на персов, которые, чисто теоретически, могут начать штурмовать город, но когда это будет…
Строительство морга и казарм начато на перспективу, потому что всё равно строить, рано или поздно. И лучше рано.
Скрипнули ворота. Обернувшись, я увидел телегу с лежащим на ней конём. Оксюморон, м-м-мать…
Лошадка действительно старая – грива почти полностью седая, кожа обвислая, с проплешинами, а зубов практически нет. Дряхлеть тяжело и мучительно, это касается не только людей, но и животных.
Блеклые лошадиные глаза без огонька смотрят на окружающий мир. Это действительно старик, которому пора на покой. Комнин тоже, насколько я знаю, очень стар. Но у него есть преимущество в виде магического продления жизни, осуществлённого византийскими магами за безумные деньги. И никто точно не знает, когда он умрёт. Как я слышал, признаком того, что нужно следующее вливание энергии жизни, служит начинающееся дряхление, причём очень быстрое. Вот вроде ему на вид лет двадцать пять, а на следующий день можно уверенно дать полтинник. В этом мире нет известных магов жизни, способных конвертировать жизни рабов в долгие годы для их господина, поэтому Комнину есть чего опасаться.
– Привет, Сатурн, – погладил я коня по гриве.
Конь медленно моргнул, будто бы отвечая на приветствие.
– Заводите его под навес, – указал я на некое подобие шатра с полом из досок.
Телегу прикатили дворцовые слуги. Они очень боялись меня, старались не смотреть в мою сторону, опустив головы и действуя быстро. Уж они-то прекрасно знают, что я делаю для их господина, поэтому в них есть иррациональный страх. Вот уж не думал никогда раньше, что меня всерьёз будут бояться.
Ведь кем я был? Я был студентом ТГМУ, хилым, интересующимся всякой хернёй и собирающимся стать патологоанатомом. Кто может бояться такого? А здесь я вижу, нет, я чувствую их страх. Даже не передо мной, а перед тем, что я могу с ними сделать. Эх…
В тусовке психологов и некоторых психиатров это называют «социальной стигматизацией». Стигма – это клеймо. Типа, обвешивание отдельных социальных слоёв ярлыками. Например, если девушка занимается проституцией, то некоторыми принято считать, что она обязательно курит и долбит наркоту, а ещё у неё есть ребёнок где-нибудь под Сыктывкаром. Так может быть, но это необязательно именно так. Может, не долбит, а только курит. И не она, а ребёнок. И не под Сыктывкаром, а в Воронеже.
Или другой пример: все сантехники злостные алкаши. Я, в ходе своей жизни, видел много бухающих сантехников, но это не значит, что это у них профессиональная этика такая – беспробудно пьянствовать. Есть ведь сантехники пьющие, выпивающие, малопьющие, непьющие или совсем непьющие.
Вот и некромантов тоже, суки, стигматизируют. А я, если подумать, зла никому не сделал. Вон, даже Пападимос говорит, что не обижается за то, что я его убил.
Тем временем умирающего коня аккуратно спустили на пол под навесом, использовав для этого здоровенные носилки, на которых он лежал в телеге.
От старости конь не сильно убавил в весе, поэтому носилки протяжно скрипнули, а слуги охнули от натуги. Вшестером тащить четырёхсоткилограммового коня – это, конечно, заявочка… Чтобы как-то помочь носильщикам, конь выдал четыре шарика дерьма, упавших на утоптанную землю. Эх, старость – это печальное зрелище…
Сходил за инструментами и аппаратурой.
Я плохо знаком с анатомией лошадей, но органы отличаю, а принципы работы там почти такие же, что и у человека. Главное – правильно вскрыть и запомнить, где что лежало и к чему подсоединялось.
– Скучной! Нудной! Воды принесите побольше! – сказал я. – И узнайте у ребят, знает ли кто-нибудь, как вскрывать лошадей!
Умельцем оказался, как ни удивительно, Скучной. На закономерный вопрос он ответил, что в детстве у его родителей была коневодческая ферма в Татарстане, заготавливавшая конину. Детишки в селе, в отличие от городских, не остаются не у дел и предоставленными самим себе, а с младых ногтей вкалывают на хозяйстве. Скучному повезло родиться в семье владельца крупной фермы, поэтому он, как только научился уверенно ходить, постоянно привлекался к подсобной работе.
 
Так что, начинал я не с азов, а при поддержке компетентного специалиста. Он забил и освежевал суммарно около двадцати лошадок, поэтому разбирался в вопросе отлично.
Только нам не надо было снимать шкуру и делить тушу. Скучной сказал, что так будет даже проще.
– Эх, прости Сатурн… – вздохнул я с искренним сожалением и дал знак немёртвому.
Бедное животное было заколото и подвешено. Скучной слил всю кровь в пятидесятилитровую керамическую бочку. Когда кровь вышла, он аккуратно вскрыл конскую грудную клетку и объяснил мне, что и где здесь лежит.
Параллельно со вскрытием я преобразовал примерно сорок литров. Из-за потерь при преобразовании удалось получить только примерно тридцать три литра. Вообще, я на бочке установил довольно точные метки, что было достигнуто благодаря десятилитровой канистре из-под дизеля. Правда, метки получились общие, на 10, 20, 30 и 40 литров, поэтому точно о наличном объёме крови и нигредо ничего сказать нельзя. Впредь буду предусмотрительнее. Не то чтобы это было очень важно, ведь я всё равно добью нехватку литража формалином, но перфекционист в моей душе хочет, чтобы было точно до грамма.
Отделение органов, очистка и формирование зацикленной сосудистой системы – это отняло у меня весь остаток дня и вечер. Только в свете электрической лампы я закончил работу, но был сильно не уверен в итоговом результате.
Я установил в шею Сатурна, аккурат над нижними шейными позвонками, два индюшачьих сердца, чтобы снабжать отделённый от общего кровотока головной мозг. Из-за заклинания «Мёртвый стазис» порчи мозга коня не произошло, поэтому я рассчитывал, что он сохранит былые интеллектуальные способности. Пусть лошади не самые умные животные, но задача была не поднять Сатурну интеллект, а как можно лучше сохранить тот, что был.
Дополнительно я решил, что надо усилить и бронировать лошадку. Для этого Ворлунд отлил бронзовый нагрудник, который мы вживили… нет, неподходящий термин. Который мы вмертвили в Сатурна. Дополнительной модернизации подверглись копыта коня, чтобы минимизировать риски случайных переломов. Для этого кости были усилены стальными жердями, а копыта оборудованы толстыми подковами. Также мы закрыли череп и шею коня толстой бронзой, уложенной пластинами. Теперь нельзя просто так взять и отрубить коню голову.
– Во имя Плети! – воскликнул я, заученно подрыгав пальцами. – Сатурн!
Конь, лежащий на боку, под капельницей со стабилизированным формалином, дёрнулся.
Открыв глаз, он посмотрел на меня и коротко ржанул. На фоне появились уведомления, но их я посмотрю позже.
– Ну-ка, встань, – приказал я коню, освободив его от игл капельниц.
Конь меня отлично понял и начал производить манипуляции по собственному вставанию.
Справился он быстро, поднявшись на все четыре и уставившись на меня ожидающе.
– Мотни головой один раз, если понимаешь меня, а если не понимаешь, то мотни два раза, – с усмешкой, приказал я.
Конь мотнул головой один раз.
– Подними своё правое копыто, – дал я следующий приказ.
Конь послушно поднял требуемое копыто. Это был шикарный результат. Вместо месяцев упорных тренировок, одно поднятие – конь прекрасно слушается и выполняет команды! Может, дрессировщиком в цирк пойду, если вдруг останусь без работы?
Ещё надо посмотреть на уведомления…
+260 единиц опыта
Новый уровень
+20 очков навыков
+14 к «Химерология»
+9 к «Големостроение»
Согласно плану развития, закинул 20 очков навыков в «Тёмные искусства», доведя их до 120 уровня. Матчасть есть, может, сумею улучшить показатели скорости и мощности заклинаний или освоить что-нибудь новое. Лишним не будет.
А вообще, выходит, что любые некроманипуляции с животными – это химерология, а приложение неорганического к органическому – големостроение? А что, если захерачить выводок бронированных боевых индюков? Не, у них интеллекта не хватит, даже чтобы просто существовать…