Неопытный некромант (СИ)

Кукла залезла на стол и пристальным взглядом пластиковых глаз рассмотрела всех присутствующих оперов.
– Ну, так? – спросила она.
Голос у куклы словно у дешёвой записи на паршивом магнитофоне. Или у динамика куклы, изготовленной на подпольной китайской фабрике.
– У нас бы их закрыли на пожизненное, – произнёс майор Точилин после продолжительной паузы. – Прокурор бы требовал максимальный срок и их бы, из-за резонанса, посадили бы на пожизненное. Всех, кроме Девы. Её бы посадили на двадцать лет.
– А это с хрена ли? – удивилась кукла.
– Женщинам не дают пожизненное лишение свободы, – объяснила старлей Горенко.
– Ага… – задумалась кукла. – Окей, понятно. А что лучше: быстро умереть или медленно сгнить в камере?
– Слово «лучше» здесь не подходит, – хмыкнул капитан Савушкин.
– Вот что бы ты выбрал? – спросила у него кукла.
– А ты? – спросил у него капитан.
– Ну, да, вопрос сложный, – покивала кукла рыжеволосой головой, после чего сунула руки под лямки джинсового комбинезона. – Ребят, можете достать для меня нормальную одежду? Чувствую себя в этом комбезе как идиот. Ещё эта красная бабочка, м-м-мать её… А свитер? Это шиздец какой-то!
Кукла подняла правую руку и потрепала себя рукав разноцветного полосатого свитера из синтетической ткани.
– И что ты решил насчёт культистов? – спросил его Точилин.
– Кончать буду, это даже не обсуждается, – без раздумий ответила кукла. – После того, что они сделали со всеми этими людьми, а ещё со мной…
– Тогда это месть, – произнесла старлей Горенко.
Леонид Николаевич Маркедонов и Некипелов Давыд Пахомович, старшие лейтенанты, молча смотрели на происходящее. Лица их были озадачены.
– Месть? – переспросила кукла. – Да пусть. Пусть будет местью. При всём желании, но я не могу передать их вам, в руки правосудия. Альтернатива – отдать их стратигу Алексею Комнину. А этот тип такой… Для него то, что они сделали, может не являться чем-то плохим. Я на его счёт никогда до конца не уверен. Но одно знаю точно: если бы он знал о том, что делали эти ребята и ради чего они это делали, он бы положил тысячи людей, а может и больше. Так что лучше я сам всё сделаю. Надёжнее будет. И уж точно полезнее.
Для майора Точилина всё это было в разряде «где-то там, дальше Антарктики, а значит – не совсем настоящее и не совсем важное». Он до сих пор не смог начать воспринимать слова Алексея как нечто вполне реальное. Когнитивный диссонанс – вот что переживал майор Точилин и остальные опера из особой группы. И когда он пройдёт, всё, что говорит и делает эта кукла, будет переосмыслено и воспринято иначе.
– Подождите, – заговорил старлей Некипелов. – То есть это всё серьёзно? Вы провели, кхм, ритуал, и смогли смотреть, что делает преступник?
– Прикинь… – посмотрела на него кукла. – Слушайте, у меня нет времени, мне коня скоро привезут, поэтому давайте сами разбирайтесь, а я пошёл. В следующий раз говорите с куклой только когда будете стоять на кладбище, ночью, с материалом для ритуала, а также десятью пятидесятикилограммовыми мешками сахара. Розенбаум покинул здание!
Кукла упала на стол и больше не подавала признаков жизни.
– Я так и знал, что с этими куклами что-то не так… – произнёс старлей Маркедонов.
– А чего ничего не предпринял тогда? – усмехнулся капитан Савушкин.
У этих двоих не так давно был личностный конфликт, который Точилину удалось замять без лишнего шума, но осадочек всё равно остался. Эти двое друг к другу подчёркнуто вежливы, но иногда прорываются вот такие эпизоды…
– А какого хрена я должен был сделать? – вспылил Маркедонов.
– Так, достаточно, – хлопнул по столу Точилин. – Вижу, что ещё не всем понятно, что именно на нас свалилось, поэтому начинаем ритуал. Валя, запри кабинет, Стёп, возьми ещё три орудия убийства из хранилища, только обязательно не использованные. Я же пока посыплю круг…
Под скептическими взглядами Некипелова и Маркедонова майор насыпал из белого песка ритуальный круг. Ранее они использовали землю из клумбы с кактусом, но просеянный песок оказался куда практичнее в вопросе уборки.
 
– Некипелов, к рубежу, – указал майор на место перед кругом. – Будет выглядеть глупо и чувствовать себя ты будешь точно так же, но надо произвести ряд движений руками и пальцами. Объяснять ничего не буду, когда получится, сам всё поймёшь.
Давыд пожал плечами и встал на указанное место, приняв пакет с окровавленным кухонным ножом. Кухонный нож – самое популярное оружие убийства во всём мире. Из Автомата Калашникова всех модификаций убито людей меньше, чем обычным кухонным ножом.
Лишь с восьмой попытки, точно воспроизведя действия майора, старлей Некипелов закрыл глаза и увидел то, что должен был.
– Ох, сучье… – отпрянул он, тем не менее, не раскрывая глаз. – Это как?! Это что, сучья мать, такое?! Иван! Какого хуя я виду, Иван?!
– Что ты видишь? – спросил майор со снисходительной улыбкой.
– Деревянный дом! – выкрикнул Некипелов. – Колодец! Лавка!
– Не ори ты… – пшикнула на него старлей Горенко.
– Женщина какая-то… – прошептал Некипелов.
– Давыд, ты не прикалываешься сейчас? – спросил старлей Леонид Маркедонов.
– Я реально вижу это! – вновь сорвался на крик старлей Некипелов. – Дети какие-то… Играют с собакой…
– Адрес на доме видишь? – спросил майор.
– Вижу! – раскрыл глаза Некипелов. – Исчезло всё!
– Закрой глаза, – приказал майор.
– Снова вижу! – воскликнул Некипелов. – Это кто такие?
– Это место, где находится человек, гипотетически причастный убийству по делу № 1-226/2020, – ответил майор. – Стопроцентной гарантии этому нет, поэтому мы должны отработать его по полной. Сравнить с подозреваемыми, проходившими по делу и… я не буду тебя учить, как делать твою работу. Этот ритуал, заклинание «Тяжкий надзор», позволяет до предела упростить нам работу, при условии наличия вещественных доказательств или личных вещей подозреваемого. Заклинание как-то выводит на подозреваемого, поэтому нам остаётся только обосновать ход расследования и решительно брать паскуду за самые…
– А если это не он? – спросил Некипелов.
– А ты, опер, на что? – усмехнулся капитан Савушкин. – Мы же тоже сомневались, но уже столько дел закрыли, а сбой был только единожды.
– Это когда? – заинтересовался старлей Маркедонов.
– Глухарь с убитым гаишником, – неохотно ответил майор Точилин. – Взяли нож, провели ритуал, а там темнота. Подумали, что умер подозреваемый, уже хотели окончательно в архив сдавать, но потом всё же решили отработать все улики по делу. Сигаретный окурок, обнаруженный недалеко от места преступления, приобщённый к делу, вывел на одного проходившего подозреваемым. Дальше – дело техники.
– Ясно, – произнёс Маркедонов. – Вот, значит, как вы пришли к успеху…
– С самого начала тебе об этом толкуем, – усмехнулся капитан Савушкин.
– Теперь вы полностью в игре, ребята, – предельно серьёзно произнёс майор Точилин. – Мы этот город перевернём, вытряхнем всех ушедших от наказания, рассадим по зонам и займёмся по-настоящему крупными рыбами. А там, глядишь, в Москву позовут или в Питер…
– А мне и тут нормально, – сказал Савушкин. – У меня тут семья и родители.
– Я точно в Москву буду проситься, – покачала головой старлей Горенко. – Надоело тут.
– А что взамен? – спросил Некипелов.
– Сахар, – ответил майор.
– Сахар? – переспросил недоуменно Маркедонов.
– Я без шуток, – майор взял со стола зажигалку «Zic» и пачку сигарет «Черчилль». – Все на перекур.
Они вышли из душного кабинета и вышли в специальную зону для курения. Урну каждое утро заботливо прибирает муниципальный уборщик, поэтому в беседке всегда чисто и аккуратно. Майор старался не мусорить, уважая чужой труд. Они с этим уборщиком одну работу делают…
Горенко достала дамские сигареты. Савушкин просящим взглядом посмотрел на майора и тот передал ему пачку. Они закурили.
– То есть эта кукла дала тебе… хрен с ним, заклинание, способное выявлять преступников, – вновь заговорил Маркедонов. – И попросила за это сахар?