Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Искренне поблагодарив. Герда Дижон, как она назвалась, посидела у него в номере, ведя разговор в том ключе, в каком проходят все разговоры желающих познакомиться людей. Она рассказала что-то о себе, он о себе. Говорили по-французски, как это принято в Лозанне и во всей французской части Швейцарии, хотя мадам Дижон не скрыла, что она немка, сказав об этом с оттенком горечи.
«Ее французский сильно хромает, особенно на мягких согласных», — отметил Леонид и сказал с веселой улыбкой на губах:
— По-моему, нам надо отметить это событие — выпить за столь счастливое ваше спасение на лестнице! Тем более что спасать пришлось такую красивую женщину!
Герда лизнула кончиком языка полные ярко-красные губы и рассмеялась.
— А вы, мсье Жан, как видно, большой поклонник женщин! Я это заметила еще у конторки портье, когда мы столкнулись с вами.
— Вы преувеличиваете мои возможности, мадам. — Он смущенно потер ладонью гладко выбритую щеку. — Я не пользуюсь успехом у женщин.
Она игриво погрозила ему пальчиком с лакированным ноготком.
— Так я вам и поверила! Такой интересный мужчина…
— Знаете, Герда, вы удивительно похожи на одну мою приятельницу, — сказал он, касаясь рукой ее руки. — Я был изумлен! Согласитесь, встречаются поразительные сходства лиц…
Болтая, они спустились в бар. Шардон вел прихрамывающую даму под руку, но теперь уже на правах знакомого. Мужчины в вестибюле, расступаясь, оглядывали статную голубоглазую блондинку.
В баре, наполовину уже заполненном любителями горячительных напитков, среди которых были и женщины разных возрастов, на них также сразу обратили внимание. Дамы придирчиво разглядывали туалет и драгоценности на мадам Дижон, кривили губы и усмехались, наблюдая, какой всеобщий интерес вызвало ее появление у представителей сильного пола. Два соседа, сидевших с рюмками за стойкой бара, развернув свои поворачивающиеся кресла, тупо уставились на нее осоловелыми глазками.
Они пили шампанское, стараясь не замечать взглядов подвыпивших посетителей.
— Мужчины бывают очень навязчивы, — сказала мадам Дижон, делая маленький глоток из своего бокала. — Это меня раздражает! Мой бывший супруг, хотя у него была масса недостатков, учтивый и деликатный человек. В интимных отношениях он был рыцарем. А большинство мужчин смотрят на женщину, как на скаковую лошадь! Поверите ли, мсье Шардон, стоило мне переступить порог этого отеля, как здешние ловеласы воззрились на меня такими глазами, словно я появилась перед ними голая! Как хорошо, что случай свел меня с таким приятным и предупредительным господином, как вы, мсье Жан.
— Благодарю, мадам. Мне это слышать так же приятно, как быть возле вас, — ответил Леонид.
Герда подарила ему одну из своих коронных улыбок, которые обычно действовали на избранного мужчину неотразимо. Их знакомство развивалось стремительно: они уже многое рассказали о себе. Он знал подробности ее бегства из нацистской Германии, о ее замужестве и причинах развода. Она — о его жизни во Франции и о том, что сюда, кроме некоторых коммерческих интересов, он приехал отдохнуть и полечиться. Поэтому их беседа постепенно обретала ту свободу, которую позволяют себе доверившиеся друг другу люди.
— Вы долго пробудете здесь, мсье Шардон? — спросила она с оттенком смущения, опустив вниз острые искусственные ресницы.
— Еще не знаю. Покончив с делами в Лозанне, займусь собственной персоной. Врачи, наверное, назначат лечение в какой-нибудь курортной клинике.
— И как продолжительно будет ваше лечение?
— Это зависит от курса лечения, который они сочтут нужным определить.
«Трудным будет для тебя это лечение, дорогой ты мой! — усмехнулась про себя Хильда. — Не думаю, что тебе и твоим друзьям удастся выздороветь. А жаль, честно же, жаль: такой эффектный мужчина! Мне он даже нравится. Любопытно, кто он по национальности — русский, француз? На русского вроде не похож. Лицо смуглое, глаза темно-карие, волосы черные, как у южанина. Может быть, испанец — из тех красных ублюдков?»
 
— Я бы хотела, чтобы курс вашего лечения затянулся. — с легким кокетливым смешком произнесла Герда. — Тогда мы смогли бы иногда видеться с вами. Здесь или в вашей клинике, или у меня, в Женеве, где угодно… Я вовсе не хочу, чтобы вы болели, но…
— Мое желание целиком совпадает с вашим, мадам. Поправлюсь я или нет, свидания с вами будут для меня наградой, поверьте!
«Эта болтовня о лечении у нее явно двусмысленная, я это чувствую, — подумал Леонид. — Так многозначительно может говорить только Магда, знающая, кто я и чем озабочен. Или я настроил себя? Впрочем, она это или не она, мне все равно нужно следовать этой версии насчет приезда для лечения. В гостинице кое-кто уже знает об этом, ну, и отлично, тем более медицинское свидетельство у меня с печатью и подписью известного лионского врача».
Когда они вышли из бара, спутница вдруг предложила: если мсье Жан располагает временем, она покажет ему прелестнейшие уголки Лозанны. Можно поехать хоть сейчас — у нее свой автомобиль, «Ну, что ж, — подумал он, — прекрасно, она сама идет мне навстречу. Это будет началом наших прогулок по городу».
— Отличная идея! — воскликнул он. — Правда, в восемь вечера у меня деловое свидание, но до этого времени я свободен. С удовольствием принимаю ваше предложение, мадам.
Обрадованная, Герда крепко сжала его руку выше локтя и потащила к лифту, чтобы переодеться в своем номере для прогулки. Пока они плыли в лифте, мадам Дижон не спускала с мсье Шардона сияющих голубых глаз, а ее высокая грудь взволнованно поднималась и опускалась, упорно касаясь его груди. «У шефа челюсть отвиснет от изумления, когда я сообщу ему, что пила шампанское и каталась на автомобиле с Шардоном-Ришаром! — с восторгом думала Герда. — Каков успех!»
  
Глава восьмая
 
Рокотов вышел из своего отеля в девятнадцать тридцать и сразу увидел лощеного молодого человека с лицом витринного манекена. «А вот и мой знакомый, — отметил Леонид. — Значит, снова наблюдение поручено ему». Этот «хвост» неумело плелся за ним вчера от кафе у озера до гостиницы «Централь-Бельвю». Франтик стоял на противоположной стороне улицы у газетного киоска, листая журнал, Днем, когда Леонид и мадам Дижон садились в автомобиль, чтобы ехать на прогулку, его не было. Что ж, правильно: зачем две пары глаз, коль «объект» под присмотром напарницы в ее машине? Еще одно доказательство, что крашеная блондинка их человек.
«Мне надо вести себя так, чтобы этот хлыщ видел, что я строго соблюдаю конспирацию в сношениях с Кинкелями, как будто нет никакого провала». И Леонид вошел в телефонную будку, дабы продемонстрировать перед агентом разговор с радистом из уличного автомата. А чтобы донесение «хвоста» не расходилось с записью подслушивающей аппаратуры на вилле, мсье Шардон перекинулся несколькими словами с Гербертом, подтвердив, что прибудет с визитом, как условились, ровно в восемь. Он нарочно добавил, что звонит из телефонной будки и, чтобы не опоздать, постарается взять такси. С помощью этой фразы Леонид делал два обманных трюка. Он косвенным образом убеждал противника в версии, якобы радист и его связная не знают номера его телефона и не могут позвонить ему. Во время ужина за столом мсье Шардон громко сказал, что не сообщает по понятным причинам Кинкелям, где живет, и своего номера телефона, а будет при надобности звонить сам. А упоминание же о такси, на котором за оставшиеся полчаса до встречи можно не только успеть к Кинкелям, но и объехать всю Лозанну, поэтому машина в действительности не требовалась, давало возможность Рокотову подготовить второй обманный ход, к которому он решил прибегнуть.
 
Войдя в остекленную будку и набирая нужный номер, Рокотов, ощущая спиной взгляд охотника полуиронически комментировал: «Наблюдаешь? Ну, наблюдай, наблюдай! Смотри и хорошенько запоминай все, что я делаю. — И тут вдруг вспыхнула четкая мысль: — Стоп, стоп! Какой же я к черту профессионал, да еще доверенное лицо Центра, если не замечаю слежки и привожу за собой „хвост“ к радиоквартире?! Ненатурально. Фальшиво, совсем фальшиво. Ни один дельный сыщик не поверит. А надо, чтоб верили, чтоб в каждый мой шаг они верили. Значит, как?.. Мне не нравится этот модный щеголь, который уже вторично появляется у меня за спиной. Похоже на слежку. Неважно, чей это человек — швейцарской полиции или контрразведки, — для меня и моего дела он одинаково опасен. Возможно, мне это кажется от напряжения или усталости, но я разведчик, я послан сюда с важнейшей ревизией и обязан быть максимально осторожным. Следовательно, я должен сначала непременно избавиться от „хвоста“ и только потом явиться на конспиративную квартиру. Вот это будет убедительно! Значит, я хватаю такси…» — И Леонид сказал Герберту в трубку про такси, — пусть они там, в подвале, запишут на пленку, а потом «хвост» подтвердит, как «объект» заметил слежку и удрал от него в такси.