Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)

— Ты далеко не она. Ты всего лишь жалкая её копия. Которая до дня зачатия по контракту не брезговала продавать свои яйцеклетки таким же БИО, как я, — сделав короткую паузу, отмечаю, как бешено гарцует жилка на тонкой шее.
А нехрен было нарываться. Нехрен было будить во мне демона.
Не люблю, когда меня шантажируют. Страх, как не люблю…
— Стоимость донорства ооцитов мне хорошо известна на рынке. Как и тот факт, что ты этим промышляла несколько раз. Что же ты не бежишь и не предъявляешь права на каждого своего, так называемого ребёнка?
— Это совсем другое, — шипит она. — И не вам меня судить.
— Да неужели? — опускаю ладонь на тонкую шею, поглаживаю большим пальцем, чуть сдавливая. В глаза смотрю. Неотрывно. Взглядом даю понять, что со мной шутки плохи. — Сколько денег ты хочешь?
***
Задирая лицо, Лиза краснеет ещё больше. Она на голову ниже. Как и моя покойная жена.
На обеих ресницах дрожат слёзы. Только этим меня не проймешь. Ничем не проймешь. Нет внутри меня ничего живого. Смерть Маши выжгла всё человеческое. Превратила в ходячую глыбу льда.
— Вы монстр… Думаете, я смогу продать собственного ребёнка?
— А в чём, собственно, проблема? Ты же изначально рассчитывала на деньги. Появилась возможность сорвать куш покрупнее?
Скалюсь, надавливая пальцем на болевую точку. Лиза морщится, издавая скулёж.
Подавив вспышку гнева, отпускаю горло. Перемещаю ладони на тонкие плечи. Дёрнув на себя, встряхиваю.
— Что тебе от меня нужно, Лиза? — говорю едва ли не по слогам, отмечая, как в ярости барабанит пульс по вискам.
Не знаю, что меня больше переполняет: желание свернуть ей шею или уйти прочь и дать себе время остыть.
— Ты втёрлась в доверие моей матери. Подсунула в её дом жучок. Записала частный разговор! В качестве доказательств в суде он не прокатит. Шантажировать им не выйдет. Понести юридическую ответственность — это запросто. Оно тебе надо? У кого ещё есть эта запись?
— Ни у кого! Можете стереть её с телефона! — выпаливает, пробуя меня оттолкнуть. — Мобильный у вас! Запись я делала на него! Никаких жучков не устанавливала. Запись мне не понадобится, чтобы доказать ваше преступление против меня и закона! Ребёнок — моё доказательство!
— Что побудило тебя заняться прослушкой? — прижав девчонку к стене, иду до конца. Нет охоты биться лбом о стену ещё несколько дней. — Ты влезла в частную жизнь! Кто за всем этим стоит? Кто надоумил?
— Никто! Я всего лишь хотела перестраховаться. Были случаи отказов от детей. Представляете, какого это родить ребёнка и не получить за него деньги? И как потом отдать дитя в дом малютки? Вы со мной ни разу не связались! Я не знала, нужен вам этот малыш или нет. Другие девочки регулярно общались с биологическими родителями. У меня возникло ощущение, что ребёнок нужен только вашей матери.
— Я подписал контракт с тобой! — гневно цежу.
— Серьёзно? Таким как вы ничего не стоит его расторгнуть. Сжечь. Стереть все данные из системы. Я просто хотела узнать, чем все это закончится лично для меня. Оставила на пару часов мобильный под диваном, затем вернулась за ним под предлогом, что потеряла. А когда узнала, что вы использовали меня, как биологическую мать, я ужаснулась. Это бесчеловечно!
Отпускаю её. Отхожу к окну. Нервно распахнув тюль, фокусируюсь на пролетающих хлопьях снега. Пробую остыть.
Практически всё, что Лиза сказала, может быть правдой. Но главную цель: приблизиться ко мне за счёт общего сына — я не могу не рассматривать или игнорировать.
Если она рассчитывает на что-то большее, чем гонорар, что скорее всего так и есть, пусть выбросит эту идею из головы.
Я не позволю собой манипулировать и точка!
***
Однажды я повёлся на слёзы матери, и к чему это привело?
К очередной скандальной истории из которой выйти сухим из воды не представляется шанса.
Ответственная, приличная девушка Лиза, похоже, оказалась ещё тем исчадием ада.
— Значит так, — первым прерываю молчаливую, разбавленную всхлипами паузу. — Давай-ка теперь без всего этого речевого пафоса, — обернувшись к ней лицом, нахожу Малышеву на том же месте, где и стояла.
  
Подпирая спиной стену и шмыгая носом, Елизавета показательно наглаживает живот.
— Ты изначально выбрала деньги, — напоминаю ей. — Не нужно мне здесь втирать о большой внезапной любви к не рожденному малышу. Ты мне его продала, подписав договор. А сейчас решила, что я буду считаться с тобой, как с матерью своего отпрыска? Так, что ли?
Мои брови вопросительно взлетают вверх.
Тем временем оторвав себя от стены, Лиза приступает собирать вещи: свитер, шарф, пальто, сумочку. Всё бросает на кровать.
Внимательно слежу за её перемещением по спальне, подхожу ближе. На меня принципиально не реагирует.
— Я задал вопрос, — рявкаю, разворачивая за плечо к себе.
— Придётся считаться, — выцеживает, злясь. — Теперь я не просто контейнер! Ещё и родная мать!
— Это ничего не меняет! — отсекаю так, что она вздрагивает от тона моего голоса. — Забудь! В нём моя кровь. Мои гены. Он мой сын. И расти безотцовщиной с тобой он не будет. Или ты решила претендовать на иную роль? Так я ни в няньке, ни в супруге не нуждаюсь.
— Я к вам в жены не набивалась. У меня были другие планы. Вы в тёмную использовали меня! Когда малыш родится, я сделаю тест ДНК. И если окажусь биологической матерью, отказываться от ребёнка не стану. Вы не посмеете его у меня отнять!
Закончив тираду, шумно выдыхает. Живот обхватывает в защитном жесте.
Серьёзно, блять?
Там мой сын. Мой. Сын.
— Ты совсем берега попутала? — говорю как можно спокойнее, чтобы суть моих слов наверняка дошла до её воспаленного мозга. — Дурой прикидываешься? Были планы, так рожай. Напишешь отказ от ребёнка и дальше исполняй мечту. Занимайся карьерой. Воспитанием дочери. Причём тут мой сын? Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? Таким, как ты, всегда будет мало. Я могу сделать так, что ты вообще не получишь больше ни копейки. А после родов забудешь своё собственное имя. Хочешь этого? Кто тогда обеспечит твою дочку? Рискнешь её лишиться?
— Суки! Твари! — бросается на меня с кулаками. С лёгкостью перехватываю запястья девушки. Толкнув, вынуждаю сесть на кровать. — Тронете мою дочь, и я всё расскажу полиции! Всё!
— Хочешь к ней вернуться, делай то, что я скажу. Воспротивишься, и я вытащу из тебя ребёнка через неделю. Жаждешь со мной войны? Ты проиграешь, не успев начать. А сейчас, Лиза, собирайся. Поедем в клинику на плановое обследование. И только попробуй открыть рот. Клянусь — ты сильно пожалеешь.
  
Глава 10. Шоппинг
 
Маша
— Блондинка или рыжая? Какой парик? — вытянув перед Милой руки, встряхиваю накладные волосы.
— Блондинка, конечно же! — заявляет подруга. — Ты бы ещё третий глаз Шивы набила себе на лбу к этим огненно-рыжим волосам. И тогда уж точно всё внимание мужчин тебе обеспечено.
— С платьем определились, девочки? — владелица модного бутика, Татьяна, приносит нам угощение и присаживается рядом с Милой на диван.
Надев на себя последнее из шести платьев, кручусь перед зеркалом.
— Мне чёрное из фатина больше нравится, — говорит Милана, бесстрастно оценивая очередной наряд. — То, что с пышной блестящей юбкой в пол. Отделка из золотой парчи обалденно на нём смотрится. Оно такое… такое… блин, я не могу подобрать слов. Тебе в нём очень круто, Машка.
— Мне тоже оно нравится, — согласно киваю, в последний раз оценивая в отражении зеркала свой вид сзади. — В этом я слишком бледная. И спина излишне открытая. Голубое как-то мне не очень подходит. Давайте чёрное.
— И ботильоны на тонкой шпильке! — добавляет Милана девушке консультанту.
— Мил? Ты с ума сошла? Я в них ноги сверну!
— Не свернешь. Девушка, добавьте к ним сексуальные чёрные чулочки с трусишками. С такими, чтобы глянул, и сразу инфаркт миокарда и рубец на всё сердце.
— Мила… — закатываю глаза. Щёки вспыхивают. Понимаю, что она шутит, но ведь не здесь же! Не в чужой компании.