До основанья, а затем (СИ)

— Черт! — с первого шага я вляпался во что-то красное, разлитое по полу. Судя по брызгам крови на стенах и неопрятной куче на полу, бедолагу, что стрелял и обзывался из-за двери двухсотграммовая двадцатимиллиметровая пуля просто разорвала пополам. Очередь из ручного пулемета закончила процесс психологического давления на присутствующих поэтому, в ответ на мое требование выходить в коридор и становится вдоль стены с поднятыми руками, из глубины квартиры вышли три человека и, боясь посмотреть на труп их товарища, выстроились у стены.
— А баба где⁈ — выкрикнул из-за моей спины кто-то из бойцов: — Опять эти баре кочевряжутся!
— Хамы! Быдло! — из-за угла шагнула, как всегда одетая в глухое темное платье, вдова Мария Александровна, и, удерживая «браунинг» двумя руками, залихватски стала пускать пулю за пулей в поверхность бронированного щита.
Клянусь, я не хотел стрелять. Пока мозг вспоминал, сколько патронов помещается в магазине автоматического пистолета, указательный палец самостоятельно коротко нажал на спусковой крючок «мадсена», после чего вдова, уронив пистолет, медленно осела на пол.
Изящная фигура, вытянувшая в нашу сторону тонкие руки, в обрамлении длинного подола траурной, черной юбки, замерла на полу, в поперечном шпагате, как танцовщица из второго состава императорского балета.
— Ты что натворил, лягавый! — один из стоящих у стены типов, в котором я узнал помощника поверенного Григория Обламасова, заорал, не сводя слезящихся глаз с распластанной на полу женской фигуры. Впрочем, кроме крика, никаких других действий Григорий не предпринимал и от стены не отрывался.
— Все заткнулись! Владимир Николаевич, давай понятых, будем обыск делать.
Обыск дал нам пять пистолетов, деньги, золотые изделия и договор купли- продажи недвижимости, по которому ухарь купец, двадцать шестого февраля сего года продал все имеющиеся у него жилые помещения некому господину Носову, причем деньги были получены Пыжиковым одновременно с подписанием договора и отдельной расписки не составлялось. А самой интересной находкой было то, что в мусорной корзине в кабинете купца лежали обрывки договора купли продажи недвижимости, только там, кроме квартир, фигурировала столярно-механическая мастерская на Васильевском острове, правда цена сделки в этом варианте документа увеличилась на три тысячи рублей.
Обыск был закончен в течении полутора часов, после чего труп поехал в мертвецкую, троих задержанных и обнаруженную за печью на кухне горничную Глафиру конвой повел в сторону нашего дворца, а я, отправив документы с вахмистром на пролетке, сидел в гостиной купеческой квартиры, допивая вторую кружку кофе, мешочек которого был обнаружен при обыске кухни. Кофе я не пил с момента, как оказался в этом коматозном сне, почему-то за прошедшие две недели я его здесь не встречал. Поэтому я, с наслаждением дописал вторую кружку, наслаждался тишиной и обдумывал свои дальнейшие действия. Внезапно, выбрасывая меня из состояния нирваны, заскрипела входная дверь со стороны парадной. Не подумав ни о чем плохом, считая, что вернулся кто-то из моих бойцов, я, с парящей кружкой в руке, шагнул в коридор и замер…
На пороге квартиры стоял классический купец и внимательно осматривал повреждения полотна входной двери, наспех заделанных моими подчиненными. Двухметровый, широкий в кости мужик, в блестящих хромовых сапогах, распахнутой шубе, с толстой цепью желтого металла, идущей от пуговицы жилета в маленький карманчик для часов. Образ завершала широкая черная борода, крупные кудри, выбивающиеся из-под лакового козырька фуражки и бешенный взгляд, которым он меня окинул.
— Это ты что ли мое имущество портишь? — мужик заскрипел зубами: — А ну-ка, ребята, тащите его сюда!
Из-за широкой спины купца полезли отвратительные хари, которых могли с Сахалинской каторги выгнать за плохое поведение.
Так как общение с этими «ребятами» на текущих условиях в мои планы не входило, я сказав «Бля!» и чуть не уронив кружку, шустро отступил в гостиную, куда молча бросились и ребята.
 
Через пару минут, не дождавшись, когда же подчиненные приволокут непонятного типа, купец сам двинулся в глубину квартиры. Войдя в гостиную купчина на мгновение замер на пороге — его ребята тишком стояли вдоль стеночки, а наглый типчик, продолжая прихлебывать из чашки, сидя за столом, целился в них из установленного на обеденном столе ручного пулемета.
Когда купчина замер на пороге гостиной, я чуть довернул ствол пулемета в его сторону:
— Проходите, почтенный, оружие, документы денежные средства на пол сбрасываем.
— Не ношу железяки. — буркнул спущенный с небес на землю купчина.
— Значит все остальное.
— А если не скину…
Короткая очередь в стену над головой богатея положил конец дискуссиям, да и ребята стали активнее шевелится, выкидывая из карманов и голенищ сапог огнестрельное и холодное оружие, а также бумажники и даже мелкую монету. Все это время я старательно контролировал стоящих у стены мужиков, помня, что я забыл дозарядить магазин пулемета и в нем у меня, с учетом сегодняшней стрельбы, не более десятка патронов.
— Закончили? Можете быть свободны. За документами можете зайти завтра, в Адмиралтейскую часть народной милиции.
Не уточняя адреса учреждения, руки со своим хозяином, стайкой шустрых рыбок, выбежали в коридор, после чего купчина крикнул:
— Ты кто такой дурной? По кому панихиду заказывать?
— Начальник милиции Котов.
— Ну-ну, начальничек, не прощаюсь…
В коридоре послышался шум шагов многочисленных ног, которые постепенно стихали вдали. Я хотел уже встать, чтобы собрать трофеи, но мне показалось, что за косяком двери в гостиную тихонечко скрипнули доски паркета.
— Эй, сейчас через косяк стрельну!
Не дожидаясь выстрела кто-то побежал по коридору в сторону выхода. Надеюсь, в квартире смельчаков, желающих подрезать меня, больше не осталось.
Пройдя по всей квартире и заперев оба входя, я вернулся в гостиную, разбираться с трофеями. Судя по паспортной книжке купца, меня только что посетил покупатель недвижимости покойного купца Пыжикова — предприниматель из Красноярска господин Носов Илья Сергеевич. Если принять во внимание окружение достопочтимого купца, последние сомнения в незаконности сделки по продаже жилья у меня исчезли. Осталось выяснить только какой вариант обогащения использует почтенный господин Носов — сделка без денег или полное отсутствие сделки, как двухстороннего акта.
Следующим утром я заехал за Анной Ефремовной около десяти часов утра. За прошедшую ночь возле этой квартиры никаких подозрительных движений не было. Я сменил охрану, отправив закончивших дежурство бойцов отдыхать, а сам, взяв барышню под руку, повел ее на набережную, где нас смирно дожидались Тимофей и кобыла Звездочка.
Нужную нам нотариальную контору Анна увидела в самом начале Лиговского проспекта. Когда мы с барышней вошли в небольшую приемную, на нас бросил испуганный взгляд молодой человек, сидящий за небольшим столиком в углу. Одновременно с этим слегка колыхнулась штора, закрывавшая какой-то проход в дальнем углу небольшого помещения. Возможно, что в этой нише или проходе прятался человек.
— Анна Ефремовна! — молодой человек, узнав мою спутницу, резко вскочил, едва не опрокинув легкий стульчик, на котором он сидел: — Одну секунду, я сейчас же доложу Теодору Фридриховичу о вашем прибытии.
Молодой человек исчез за двухстворчатой дверью, где, очевидно, вел прием непосредственно нотариус, чтобы через несколько секунд выскочить из кабинета наружу:
— Анна Ефремовна, прошу вас!
Когда я шагнул вслед за Аней, юноша дерзко попытался преградить мне дорогу.
— В чем дело, любезный? — я уперся в помощника нотариуса грудью, умышленно нарушая его личное пространство.
— Велено только Анне Ефремовне! — с каким-то обреченным вызовом выпалил мне в лицо юнец, отчаянно смотря в сторону оставшейся за моей спиной ниши с занавеской.
— Ах так! — опасаясь получить пулю в спину от затаившегося за занавесом охранника, я ухватил молодого человека за лацканы пиджака, так, что затрещала ткань и, прикрывшись растерянным помощником, как щитом, шагнул в угол кабинета, выходя из зоны возможного обстрела.