Паранойя. Почему я? (СИ)

– Прекрати, – закрыв покрасневшее лицо, умоляю, когда она входит в образ и начинает петь куплет.
– О, а поехали вечером в караоке? Попоем какую-нибудь старперскую байду, заодно и великое событие отметим, – осеняет ее, когда она вспоминает, что у Аллегровой есть еще «Гуляй шальная императрица».
– Какое еще событие?
– Какое –какое?! – закатывает она глаза и подмигнув, толкает меня в бок. – Нормально хоть прошло?
Я краснею. Становится так не по себе, что хочется сквозь землю провалиться.
– Нормально, но обсуждать не будем, – открещиваюсь, как можно скорее, и тут же меняю тему, вспомнив, с чего все началось. – Кстати, что имела в виду Шумила, когда про Гайку с Сеней говорила?
– А-а это… Да слушай ее больше, ничего там не было. Он распустил сопли на вчерашней тусне и укурился, Гайка решила его утешить, но до траха не дошло, он ее послал, а потом и я ей пару ласковых сказала.
– Понятно, – вздыхаю тяжело. Чувство вины давит все сильнее и сильнее. Пожалуй, Сережа прав, не стоит впутывать Илью в наш дурдом. Хотя бы с ним нужно быть честной.
– Что делать собираешься? Он на тебя запал конкретно, – будто читая мои мысли, спрашивает Олька.
– А что тут сделаешь? Скажу, как есть, попрошу остаться друзьями.
– Ну, и правильно. Ильюха хороший пацан, не надо его водить за нос. Жаль все-таки, что у вас не сложилось. Красивой были бы парой. Твой старпер-то хоть симпатичный?
К счастью, от необходимости отвечать спасает Шумилина.
– Эй, курочки, долго еще трындеть собираетесь, скоро уже урок закончится! – напоминает она, и мы, спохватившись, бежим в зал.
  
Глава 3
 
«Края бездны сомкнулись, дышать нечем. Стоишь на дне и понимаешь – слишком поздно.»
              К. Макколоу «Поющие в терновнике»
«Все в жизни возвращается бумерангом!» – вечно грозит мне Ларка в припадке бешенства.
Не то, чтобы я не верил в эту заезженную хрень, просто конкретно в случае моей жены не видел смысла опасаться. Даже, если она решит в отместку гульнуть, вряд ли меня это заденет или как-то впечатлит. Ну, нарушится привычный порядок, придётся заняться делёшкой – все это, конечно, утомительно, но не смертельно.
Однако бумеранг он на то и бумеранг, чтоб попадать четко, куда надо.
Смотрю на суетящегося возле мангала зятька и едва сдерживаюсь, чтоб башкой его в этот мангал не сунуть.
Если бы не Дениска, не отходящий от меня ни на шаг, прибил бы гада. Одно дело подрюкивать какую-нибудь молодуху на досуге, другое – завести себе на стороне семью с двумя детьми. И о чем только баран думает?
Я, когда увидел вчера, глазам не поверил. Первой мыслью было пристрелить к чертям собачьим вместе с новой семейкой. К счастью для Жеки, слишком торопился на заседание совета директоров, иначе мы бы сегодня не на барбекю собрались, а на его похоронах.
За ночь, конечно, эмоции немного поутихли, я переварил ситуацию и решил, не гнать лошадей. Но с этой мусорской морды ещё обязательно спрошу. Похер мне на двойные стандарты и всякое «а сам-то», моя сестра не для того объехала столько репродуктологов и чуть в психушку не загремела в попытках родить ребёнка, чтоб этот мудила давил на самое больное.
Потрахивал бы тихо – мирно кого-то, слова бы ему не сказал. Что уж я не понимаю что ли, как оно бывает?! Но дети, да ещё не просто залет, а аж целых два! Нет, так просто я этого не оставлю. Хотя объективно, чисто по-мужски понять могу.
Зойка совсем осатанела от денег и власти. Одни разговоры только о делах. Злющая, как собака, тощая, вечно всем недовольная, куда-то спешащая и замороченная. С такой женой не то, что трахаться, пересекаться лишний раз не захочешь.
«Самодостаточная», успешная баба – это, конечно, хорошо, и порой, восхищает, пока она не начинает превращаться в мужика в юбке. А каждая! Вот практически каждая на руководящих должностях заигрывается в начальника и забывает, что женщина это не только про макияж, сексуальное бельишко и маникюр с педикюрами. Трансы на Бич Роуд в Тае ухаживают за собой покруче любой тёлки, но с бабами их спутать можно отнюдь не поэтому. Просто они, как никто понимают, что женщина – это, прежде всего, ласка, нежность, понимание и уют. Не зря их там называют женщинами высшего сорта.
 
У Зойки же напрочь атрофировалась не только женственность, но и человечность. Я совершенно перестал узнавать свою сестру. Какая-то зомбированная машина -убийца. Деньги, сделки, схемы, махинации, откаты и снова деньги, сделки, схемы, махинации, откаты. Говорить о чем-то другом она просто – напросто разучилась.
Вот и сейчас вместо того, чтобы побыть с семьёй, вина выпить, расслабиться немного, висит на телефоне и талдычит о своём, расхаживая взад-вперёд, как невротичка, даже не подозревая, что за п*здец твориться у неё под носом.
 Впрочем, все к лучшему. Не время для грызни между собой. Дело принимает серьёзный оборот и не столько из-за Можайского, сколько из-за грядущих перемен в стране. Ходящие в кулуарах слухи об отставке президента и очередных играх семибанкирщины, не нравились мне от слова «совсем».  Нужно было ехать в Москву, разведывать обстановку и думать, в каком направлении двигаться дальше.
Примерно я, конечно, представляю, к чему все идет, и план у меня на этот случай готов. Я всегда знал, что из гонки мне позволят выйти только вперёд ногами, но рассчитывал, что это произойдёт не раньше, чем через пару лет. Придётся, короче, мобилизоваться, подчищать хвосты. И пока лучше семейные разборки оставить на потом.
Не хватало ещё, чтобы зятек, загнанный в угол, перекинулся к Можайскому. Все-таки, как никак, глава УВД края, а с этим в нынешних реалиях нельзя не считаться. Поэтому вместо того, чтобы дать волю гневу, гоняю с сыном мяч, вполуха слушаю Женькин трёп о весёлых ментовских буднях и жду смс от Настьки.
Если бы не её занятия по английскому, позвонил бы сам. Прошло уже три дня, а мы так ни разу и не смогли встретиться. То у неё какие-то спецкурсы, конец семестра и приставленная Можайским охрана, то у меня налоговая, подписание договоров, и прочий гемор.
 Так, если вдуматься, от зятька по степени дурости я, конечно, недалеко уехал – такой же баран, запиливший свои рожищи в самое пекло. Знаю, что проблем не огребусь, но… Тянет, сука. Манит с такой силой, что ни жрать не могу, ни спать, ни думать ни о чем, кроме моей Настьки.
Какой-то гон, словно впервые девку попробовал: кровь кипит, энергия бешеная, башка, будто пьяная и голод… Дикий, нестерпимый, от которого на третий день просто крышу рвет. Ощущение, словно не сорокалетний, перепробовавший все, что можно и нельзя, мужик, а вьюноша с эндокринной горячкой.
У меня так в пятнадцать не стояло, а тут просто напасть: только подумал и уже готов. Ларка ещё, как специально, купила Настькины духи. У меня чуть когнитивный диссонанс не случился, стоило учуять. Потом всю ночь не мог уснуть. Чувствовал Сластенкин запах, и перед глазами калейдоскопом её смущенная улыбка, робкие ласки, эти стыдливые, тихие стоны и нежное, до дрожи тягучее «Серёжа».
 Послушать себя со стороны: такая, прости господи, сопливая дичь, а я все равно лыблюсь, как блажной дебильсон, и хочу ещё.
Ещё в её ни черта не умеющий, но такой жаркий, влажный рот. Ещё в неё: горячущую, мокрую вхлам, до искр в глазах тугую, и только мою.
Что это, если не любовь?
Вполне вероятно, что долбо*бизм в квадрате.
Но попытки включить мозг, закончились тем, что этот пиндос выдал лишь одну, бесспорно «гениальнейшую» мысль: ещё ни с одной бабой мне не было так…
 
Как? А хрен его знает, ещё не понял. Но то, что «ни с одной» впечатляет, как ни крути. И будоражит настолько, что хочется послать все к такой-то матери, увезти эту мелкую занозу подальше от всего и всех, и как минимум, неделю не выпускать из койки.
Хорошо, что поездка в Москву так удачно совпала с Настькиными каникулами, а то бы я забил на всякое благоразумие и осторожность, и таки увёз бы куда-нибудь без спроса. Впрочем, так я и сделаю, если она мне сейчас напишет какую-нибудь туфту про то, что ей не разрешат или она не сможет отпроситься.