Морская Дама, Узор из лунного света
Чаттерис стоял, облокотившись на перила Когда Мелвил дотронулся рукой до его плеча, он заметно вздрогнул. Они неловко поздоровались.
- Дело в том, - сказал Мелвил, - что меня просили... поговорить с вами.
- Не нужно извиняться, - сказал Чаттерис. - Я рад хоть с кем-то об этом поговорить.
Наступило недолгое молчание.
Они стояли рядом, глядя вниз, на гавань. Позади них в отдалении играл оркестр, и под высокими электрическими фонарями двигались в разные стороны маленькие черные фигурки гуляющих. Я думаю, на первых порах Чаттерис твердо решил сохранять самообладание и держаться, как подобает светскому человеку.
- Прекрасный вечер, - сказал он.
- Замечательный, - отозвался Мелвил в том же тоне и отрезал кончик сигары. - Вы хотели, чтобы я вам кое-что сказал...
- Я все это знаю, - сказал Чаттерис, выставив вперед плечо, словно отгораживаясь им от Мелвила. - Все знаю.
- Вы видели ее, говорили с ней?
- Несколько раз.
На этот раз пауза длилась с минуту.
- Что вы собираетесь делать? - спросил Мелвил.
Чаттерис не ответил, а повторять свой вопрос Мелвил не стал.
Через некоторое время Чаттерис повернулся к нему.
- Давайте пройдемся, - сказал он, и они, по-прежнему бок о бок, направились на запад. И тут он произнес целую маленькую речь.
- Мне жаль, что я причинил всем столько хлопот, - сказал он с таким видом, словно эта речь была им давно заготовлена. - Думаю, нет никаких сомнений в том, что я вел себя как осел. Я глубоко об этом сожалею. В значительной мере это моя вина. Но знаете - если речь идет об открытом скандале, то некоторая часть вины лежит и на нашей дорогой миссис Бантинг, которая так любит высказываться начистоту.
- Боюсь, что так, - признал Мелвил.
- Знаете, бывает, что человека одолевает определенное настроение. И делать его предметом всеобщего обсуждения совершенно ни к чему.
- Что сделано, то сделано.
- Вы знаете, что Эделин как будто уже очень давно возражала против присутствия... этой Морской Дамы. Миссис Бантинг с ней не посчиталась. А потом, когда началась эта история, она попыталась исправить свою ошибку.
- Я не знал, что мисс Глендауэр возражала.
- Возражала. Наверное, она... предвидела. Чаттерис задумался.
- Конечно, все это ни в малейшей мере не оправдывает меня. Но это некоторое оправдание того, что вас втянули в эту историю.
Тут он пробормотал что-то невнятное про "дурацкие дрязги" и "личное дело".
Они приближались к оркестру, окруженному толпой любителей музыки. Ее веселый ритм понемногу становился все назойливее. Крытая эстрада была ярко освещена, пюпитры и инструменты музыкантов ослепительно сверкали, а в центре залитый огнями дирижер в красном отбивал такт популярной мелодии: тра-та-та-та, тра-та-та-та. Голоса и обрывки разговоров, доносившиеся до наших собеседников, навязчиво врывались в их мысли.
- Ну, я - то с ним после этого и дела бы иметь не стала, - сообщила своему дружку какая-то юная особа.
- Пойдемте отсюда, - резко сказал Чаттерис.
Они свернули с главной аллеи Лугов к лестнице, которая вела вниз с обрыва. Прошло всего несколько секунд - и всех этих эффектных лепных фронтонов, отелей, глядящих многочисленными окнами, электрических огней на высоких мачтах, эстрады, окруженной разношерстной летней британской публикой, как будто никогда не существовало. Это одна из самых впечатляющих особенностей Фолкстона - тишина и темнота, которые начинаются у самых ног веселой толпы. Здесь не было слышно даже оркестра - только далекий намек на музыку доносился до них из-за края обрыва. Склон, весь в черных деревьях, спускался вниз, к линии прибоя, а за ней, в море, светились огни множества судов. И далеко на западе, словно стая светлячков, горели огни Хайда.
Они уселись на свободную скамейку, погруженную в полутьму. Некоторое время оба молчали. Мелвилу показалось, что Чаттерис склонен занять оборонительную позицию.
- "Я-то с ним после этого и дела бы иметь не стала", - пробормотал он задумчиво, а потом громко сказал: - Должен признать, что по любым меркам проявил неосмотрительность, слабость и был не прав. Весьма. Для таких случаев существует общепринятая и вполне определенная линия поведения. Всякая нерешительность, всякие колебания между двумя точками зрения подлежат справедливому осуждению людей здравомыслящих. Однако... Бывает, что точек зрения все же две... Вы сейчас из Сандгейта?
- Да
- Видели мисс Глендауэр?
- Да.
- Говорили с ней? Я полагаю... Что вы о ней думаете?
Он нетерпеливо затянулся сигарой, не сводя глаз с лица Мелвила, пока тот раздумывал, что ответить.
- Я никогда не считал... - Мелвил остановился в поисках возможно более дипломатических выражений. - Никогда не считал ее особенно привлекательной. Хороша собой - да, но не... не обаятельна. Но на этот раз она показалась мне... великолепной.
- Да, так оно и есть, - сказал Чаттерис. - Она такая.
Он выпрямился и стряхнул со своей сигары воображаемый пепел.
- Она великолепна, - подтвердил он. - Вы... только начинаете ее понимать. Мой дорогой, вы не знаете эту девушку. Она не совсем... не совсем по вашей части. Уверяю вас, это самый честный, чистый и светлый человек, какого я встречал в жизни. У нее такая твердая вера, она так просто делает то, что нужно, она так по-королевски щедра, и все это у нее так естественно...
Он оставил фразу неоконченной, словно и неоконченная она полностью выражала его мысль.
- Она хочет, чтобы вы вернулись к ней, - сказал Мелвил напрямик.
- Знаю, - ответил Чаттерис и снова стряхнул невидимый пепел. - Она так и написала... В этом и проявилось все ее великолепие. Она ничего не скрывает и не играет словами, как обыкновенные женщины. Она не жалуется и не заявляет, что оскорблена в лучших чувствах и что теперь все кончено, она не умоляет вернуться к ней во имя всего святого. Она не говорит: "После этого я с тобой и дела иметь не стану". Она пишет... начистоту. Мне кажется, Мелвил, раньше я и наполовину не знал ее так, как теперь, когда началась эта история. Теперь я вижу, что она... Раньше, как вы и говорили, да и я это замечал, постоянно замечал, что она слишком... увлекалась статистикой.
Он задумался. Огонек его сигары понемногу затухал и вскоре совсем погас.