Морская Дама, Узор из лунного света
- Ничего. Это интересно. И я хочу помочь. Я действительно хочу помочь... мистеру Чаттерису.
- Знаете, это меня воодушевляет.
- Я могла бы ездить с вами в своем кресле?
- Это будет для меня большое удовольствие, - ответил Чаттерис.
- Я в самом деле хочу чем-нибудь помочь, - сказала Морская Дама.
- А вы знакомы с обстоятельствами дела? - спросил Мелвил.
Вместо ответа она только взглянула на него.
- У вас есть какие-нибудь доводы?
- Я буду уговаривать их проголосовать за мистера Чаттериса, а потом, когда кого-нибудь встречу, буду их узнавать, улыбаться и махать им рукой. Что еще нужно?
- Ничего, - поспешно сказал Чаттерис, опередив Мелвила. - Хотел бы я, чтобы у меня были столь же веские доводы.
- А что за публика в этих местах? - спросил Мелвил. - Кажется, здесь нужно считаться с интересами контрабандистов?
- Я об этом не спрашивал, - ответил Чаттерис. - С контрабандой давно покончено. Это, знаете ли, дело прошлое. Сорокалетней давности. Когда на побережье была перепись, там откопали последнего контрабандиста интересный старик, кладезь воспоминаний. Он помнил, как возили контрабанду сорок лет назад. На самом деле я вообще сомневаюсь, занимались ли здесь контрабандой. Нынешняя береговая охрана - дань тщеславию и предрассудкам.
- Но почему же? - воскликнула Морская Дама. - Всего лет пять назад я как-то видела совсем недалеко отсюда...
Она внезапно умолкла, поймав взгляд Молвила. Он помог ей выйти из трудного положения.
- В газете? - предположил он.
- Ну да, в газете, - сказала она, хватаясь за брошенную ей веревку.
- И что? - переспросил Чаттерис.
- Нет, контрабанда еще существует, - сказала Морская Дама с видом человека, решившего не рассказывать анекдот, который, как неожиданно выяснилось, он сам наполовину забыл.
- Нет сомнения, что такие вещи случаются, - сказал Чаттерис, ничего не заметив. - Но в предвыборной кампании мы этого касаться не будем. И уж во всяком случае, за приобретение более быстроходного таможенного катера я выступать не стану. Как бы там ни обстояли дела, я считаю, что они обстоят прекрасно, и пусть все так и остается. Вот моя линия.
И он повернулся к морю. Взгляды Мелвила и Морской Дамы встретились.
- Это, знаете ли, только пример того, чем нам предстоит заниматься, сказал Чаттерис. - Вы готовы давать уклончивые ответы на разные щекотливые вопросы?
- Вполне, - ответила Морская Дама.
Это напомнило моему троюродному брату об одном происшествии...
И речь зашла о разных случаях, происходивших во время избирательных кампаний, и о прочих пустяках. Мой троюродный брат узнал, что миссис Бантинг и мисс Бантинг, которые сопровождали Морскую Даму, пошли в город за покупками. Как раз в это время они вернулись. Чаттерис встал, чтобы поздороваться с ними, сказал, что направлялся к Эделин - хотя до тех пор ничто об этом не свидетельствовало, - и после нескольких ничего не значащих слов ушел вместе с Мелвилом.
Некоторое время они шли молча Потом Чаттерис спросил:
- А кто такая вообще эта мисс Уотерс?
- Знакомая миссис Бантинг, - уклончиво ответил Мелвил.
- Это я слышал... Она, кажется, очень мила.
- Очень.
- Она интересна. Эта болезнь как будто возвышает ее. Превращает в нечто пассивное, вроде картины или чего-то... воображаемого. Во всяком случае, оставляет простор для воображения. Она только и сидит в своем кресле, улыбается и отвечает, а в глазах у нее что-то такое... задушевное. И все же...
Мой троюродный брат промолчал.
- Где миссис Бантинг ее нашла? Несколько секунд мой троюродный брат собирался с духом, потом, подумав, сказал:
- Тут есть кое-что, о чем миссис Бантинг, видимо, не хотела бы...
- Что это может быть?
- Да ничего, все будет в порядке, - ответил Мелвил довольно-таки невпопад.
- Странно, миссис Бантинг всегда так любит...
Мелвил оставил его слова без комментариев.
- Да, это чувствуется, - сказал Чаттерис.
- Что?
- Какая-то тайна.
Мой троюродный брат, как и я, глубоко презирает такой высокопарно-мистический подход к женщине. Он любит, когда женщина доступна пониманию - и мила. Он любит, когда все вокруг него доступно пониманию - и мило. Поэтому он только проворчал что-то невразумительное.
Но это не остановило Чаттериса Он пустился в критику:
- Конечно, все это иллюзия. Все женщины - импрессионистки: штрих здесь, блик там, и эффект налицо. Я думаю, больше ничего за этим и нет. А ей удается произвести эффект. Но как - вот в чем загадка. Это не просто красота. В мире много красивого. Но оно не производит такого эффекта. Наверное, это глаза.
И он некоторое время рассуждал на эту тему.
- Знаете, Чаттерис, в глазах не может быть ничего особенного, возразил мой троюродный брат Мелвил, позаимствовав чуждый ему довод и вдумчиво-циничный тон у меня. - Вы никогда не пробовали рассматривать глаза через дыру в простыне?
- Ну, не знаю, - ответил Чаттерис. - Я говорю не о глазах как таковых... Может быть, это ее цветущая внешность - и это кресло на колесах. Резкий диссонанс. Вы не знаете, что с ней, Мелвил?
- Откуда?
- Насколько я слышал от Бантинга, это болезнь, а не увечье.
- Ему, наверное, виднее.
- Не уверен. А вы не знаете, что это за болезнь?
- Не могу сказать ничего определенного, - задумчиво сказал Мелвил и подумал, что уже гораздо лучше научился выкручиваться.
Тема была, по-видимому, исчерпана. Они заговорили об одном общем знакомом, о котором напомнил им вид отеля "Метрополь". Потом, оказавшись в оживленной толпе, окружавшей оркестр, они некоторое время вообще не разговаривали. А потом Чаттерис заявил: - Непростая вещь - мотивы, которыми руководствуются женщины, - заметил он.
- Да?
- Я про эту агитацию. Ее-то не может интересовать филантропический либерализм!
- Они совсем разные люди. И кроме того, там есть личные мотивы.
- По-моему, это необязательно. Ведь не существует же такой уж интеллектуальной пропасти между мужчиной и женщиной. Если вас может заинтересовать...
- Ну, разумеется.
- Кроме того, тут дело не в принципах. Заниматься агитацией может быть интересно само по себе.
- Никогда неизвестно, чем может заинтересоваться женщина, - заметил Мелвил и добавил: - И чем не может.