В поисках любви. Ищу любовь

Открывая телеграмму, Марина думала, что сердце выскочит у нее из груди.
— Нет, я не могу ее прочесть! — внезапно сказала она. — Я не вынесу, если это еще одно дурное известие.
Как раз в эту минуту на вершине лестницы появилась Моника. Растрепанная со сна, она завязывала пояс домашнего халата.
— Я услышала шум и подумала, что вы приехали. Chérie, я так волновалась! Телеграмма, она из дому, n'est-ce pas?[35]
— Да, но мне страшно прочесть ее. Возьми, Моника, сделай это для меня.
— Нет, chérie, это личное. Я не могу.
— Но я прошу тебя.
Марина протянула телеграмму подруге. Моника со вздохом взяла ее и быстро прочла.
— Ну?.. — в нетерпении спросил Саймон.
— Она от Марининого отца, но я не понимаю...
— Что там написано? Скажи мне скорее, — взмолилась Марина.
Моника покачала головой и начала читать вслух:
 «Пожалуйста, возвращайся в Лондон при первой возможности. Ничего экстренного не случилось, но ты нужна дома. Искренне твой, папа». 
— Какая странная телеграмма, — сказал Саймон, беря Марину за руку. — Что она может означать?
— Понятия не имею. Не может быть, чтобы папа заболел или кто-то умер. Иначе об этом было бы сказано.
— Тогда почему ты должна нас покинуть? — спросила Моника, зевая. — Если это не экстренный случай, я не понимаю, к чему спешка.
— Папа очень волевой человек, как ты прекрасно знаешь, Моника. Если он решил, что нужно что-то сделать, я должна тут же броситься выполнять его желания.
— Но ты так чудесно проводишь время! Разве тебе не жаль уезжать теперь, когда ты завела так много друзей?
Марина коснулась руки подруги.
— Дорогая Моника, я вернусь. У папы было время переосмыслить свою позицию, и, возможно, он понял, что мне все-таки лучше быть дома, рядом с ним.
Моника снова зевнула и повернулась, чтобы уходить.
— Я возвращаюсь в постель, chérie, мы еще поговорим об этом утром. Я попрошу камеристку узнать расписание поездов и пароходов до Лондона. Спокойной ночи.
Саймон нежно взял Марину за руку.
— Марина, хотите выпить со мной бренди? Или пойдете спать?
— Нет, спасибо. Думаю, я отправлюсь в постель. Нужно попросить Элен немедленно начать сборы.
— Но ведь не в такой поздний час? — отозвался он с удивлением на лице.
— Нет, — сказала Марина, усмехнувшись. — Я оставлю это до утра. Спокойной ночи. Еще раз спасибо за чудесный вечер.
На миг Марине показалось, что Саймон обязательно поцелует ее. Она читала в его глазах, что ему хочется нежно обнять ее, однако он сдержался.
— Спокойной ночи, Саймон, — шепнула она разочарованно.
* * *
Утром Марина показала Элен телеграмму от отца.
— Что ты об этом думаешь? — спросила девушка, протягивая ее служанке.
Элен взяла послание, а потом принялась медленно качать головой.
— Трудно сказать, мисс, но, возможно, он одумался. Ваш отец не жестокий человек, он просто был раздавлен горем.
— Да, это правда, — согласилась Марина, — но он пишет так странно, никакой теплоты... Если бы папа хотел, чтобы я вернулась домой навсегда, то, наверное, сказал бы иначе.
— Ах, мисс, вы же знаете мужчин. Они никогда не говорят, что у них на уме.
Марина ответила взглядом, полным непонимания. Она была настолько неопытной в житейских вопросах, что не имела представления, о чем говорит Элен.
«Мне нужно столькому научиться, — думала Марина. — Я очень наивна. Такой человек, как Саймон, может многое для меня открыть».
Сердце девушки замерло на миг при мысли о Саймоне, и разочарование минувшего вечера как будто растаяло перед лицом более насущной проблемы, возникшей с получением отцовской телеграммы.
— Элен, мы должны немедленно заняться сборами. Я думаю, стоит взять с собой все вещи, потому что понятия не имею, когда мы вернемся в Париж, и вернемся ли вообще.
— Быть может, я соберусь только на несколько дней, мисс? На всякий случай...
— Элен, я надеюсь, что мы возвращаемся домой навсегда. Собери, пожалуйста, все.
 
— Хорошо, мисс.
* * *
Элен как раз закончила паковать вещи, когда в комнату постучала Моника.
— В полдень есть поезд до Кале, с которого можно успеть на паром, — сказала она, заглянув в дверь.
— Это означает, что до отъезда нам остается час. Всего только час...
Моника вошла и тепло обняла Марину.
— Надеюсь, ты скоро вернешься.
— Многое будет зависеть от настроения папы, когда я доберусь до дома, — ответила Марина. — Я надеюсь, что теперь он хочет быть со мной рядом и примет меня с распростертыми объятиями.
— Пойдем, выпей с нами немного перед отъездом. Мы велели слугам подать шампанское.
— Но еще слишком ранний час, — слабо запротестовала Марина.
— Для шампанского никогда не бывает рано!
Марина все же охотно сбежала по ступенькам на первый этаж, когда пятнадцать минут спустя Мари объявила, что Соланжи ждут ее в гостиной.
Девушка надеялась, что перед отъездом ей удастся провести хотя бы несколько минут наедине с Саймоном. Ей хотелось убедиться, что она что-то значит для него.
— Bon voyage[36], Марина! — прокричали Соланжи, когда та вошла в столовую. В миг, когда она переступила порог, из бутылок с шумом вылетели пробки.
Марина улыбнулась и бросила взгляд туда, где стоял Саймон. Девушка сразу заметила, что он выглядит озабоченным и стоит несколько в стороне от остальных.
— Ну же, Саймон. Выпей бокал шампанского за счастливую дорогу Марины, — сказала Моника, подходя к брату и с нежностью касаясь его руки.
— Нет, спасибо, — последовал резкий ответ.
Моника подняла бровь и вернула нетронутый бокал на поднос.
— Не знаю, что этим утром нашло на моего брата, — шепнула она Марине, — он так странно себя ведет.
Марина впадала в отчаяние, тщетно дожидаясь хотя бы мимолетного взгляда Саймона, который так пылко ухаживал за ней прошлым вечером. Но он ни разу не посмотрел в ее сторону.
Девушка пыталась заглушить в себе чувство смятения, пока Соланжи пили за ее здоровье.
«Как будто вчерашнего вечера вовсе не было», — думала она, а час отъезда все приближался.
Скоро в комнату вошел дворецкий и объявил, что экипаж готов отвезти Марину с Элен на вокзал.
— Так скоро! — воскликнула Моника. — Tant pis![37]
Она обняла Марину, слезно обещая писать ей каждый день.
В объятиях подруги Марина смотрела через ее плечо на отстраненную фигуру Саймона. Тот стоял у окна с таким видом, словно не знал, что она уезжает и, быть может, очень надолго.
— Прошу, приезжайте еще. Мы всегда вам рады, — сморкалась в платок мадам Соланж.
В конце концов, Саймон подошел и взял ее за руку.
— Всего доброго. Надеюсь, ваша дорога будет безопасной, — сказал он, а затем почти небрежно поцеловал ей руку.
Марина чувствовала себя совершенно расстроенной. Краем глаза она заметила, что Моника бросает на брата тревожные взгляды.
— Ты скоро вернешься, я знаю, — утешала она, взяв Марину за руку и выводя ее в холл.
У Марины, однако, было отчетливое ощущение, что произошло нечто, чего она не знает.
Когда она забралась в экипаж, на нее навалилось знакомое чувство заброшенности. Все были в слезах. Однако Саймон не вышел на порог, чтобы помахать ей рукой на прощание.
— Как странно, — заметила Элен, когда они ехали в направлении вокзала.
— Что такое? — спросила Марина, стараясь не расплакаться.
— Месье Саймон не помахал вам на прощание.
— Вероятно, он был занят, — ответила Марина, опуская глаза.
— Так вот я и думаю, что это странно, — упорствовала Элен.
— Я была бы признательна, если бы ты держала свои мысли при себе, — сухо сказала Марина, что было на нее совсем не похоже.