Моя (чужая) жена (СИ)

Наконец сестра выходит из кабинки, и я убираю помаду.
— Маш, у меня к тебе просьба, — смотрю на нее в зеркало.
— Какая?
Я достаю из клатча ключ-карту, показываю Маше.
— Можешь подняться в номер? Я сейчас сбегаю в машину за пакетами, тоже приду. Приготовила маленькие презенты для всех, надо разложить.
— Ну ты даешь, — издает смешок сестра, — день рождения у тебя, а подарки гостям.
— Сама знаешь, с некоторыми видимся редко, вот и хочется как-то их порадовать. Ну так что, поможешь?
— Да, конечно.
— Как твой живот, кстати? Была у врача?
Пару дней назад я позвонила в регистратуру клиники и жалобным тоном попросила проверить, оплачен ли визит. Мол, за прием Маши должен был заплатить муж, но мог забыть, и если не заплатил, то я внесу нужную сумму. Оказалось, что она оплатила его сама.
И прием был назначен как раз на сегодняшнее утро.
— Получше, — пожимает плечами сестра, — только я перенесла прием на понедельник.
— Чего так? — приподнимаю бровь я.
— Да, — машет рукой Маша, — начальник зверствовал, пришлось работать с раннего утра. Давай ключ.
Она уходит, а я выжидаю еще несколько минут, выхожу и набираю сообщение мужу: «Жду тебя в фойе отеля».
«Зачем?» — получаю ответ спустя несколько секунд.
«Ты ведь хотел сюрприз».
«Иду!»
Иди, милый, иди. Будет тебе и сюрприз, и разнообразие. Все будет.
Игорь размашистым шагом приближается ко мне с горящим взглядом, кладет ладонь мне на талию, склоняется к уху:
— Как же гости?
— Им уже не до нас, — нарочито хихикаю я, — подумаешь, отлучимся на полчасика. Пойдем?
Мы идем к лифту, и вскоре подходим к нужной двери с номером «311».
Я стучу, а муж удивленно скидывает брови.
— Почему ты стучишь? — косится на меня он, и тут открывается дверь.
Маша переводит взгляд с меня на Игоря, потом обратно.
— Игорь тоже будет помогать? А где подарки? — смотрит на мои пустые руки она, хлопает ресницами.
— Подарки? Щас будут. — Я подталкиваю мужа в спину: — Заходи.
Катя
Маша пятится, чтобы впустить нас, и я закрываю дверь.
Комната небольшая, тут всего и есть, что метровая прихожая с вешалкой на стене, дверь в туалет с душем, огромная кровать, пара тумбочек, шкаф и плазма на стене.
Вот к ней-то я и иду.
— Катя, что происходит? — гремит муж. — Зачем тут Маша?
— Потерпи чуть-чуть, — бросаю я через плечо, беру пульт и включаю плазму. Выбираю воспроизведение с флешки и нажимаю play. — Тут крайне интересное кино, я хочу, чтобы вы посмотрели.
Отхожу назад, загораживая собой выход из комнаты.
Взгляды сестры и мужа прикованы к экрану, а мой — к ним. Мне не нужно смотреть на телевизор, я и без того знаю, что сейчас творится на записи. И забыть уже не смогу, как бы мне этого ни хотелось.
Даже не думала, что получу такое больное удовлетворение от того, как сначала вытягивается лицо Маши, а потом и мужа. Он, бедняга, аж краснеет. Зато сестра знатно бледнеет. Наверняка ведь между собой обсуждали, какая я у них лохушка, ни о чем не догадываюсь, и какие они продуманные.
— Ну как, нрави…
Я не успеваю договорить, как Игорь выхватывает пульт у меня из рук, выключает видео, подлетает к флешке и выдергивает ее из разъема.
А затем… бросает ее на пол и от души топчется. Несколько секунд, и на полу лишь обломки с торчащей платой памяти.
— О, не переживай, любимый, — хмыкаю я, — это всего лишь копия.
— Катя, — смотрит на меня муж, — это не…
— Что «не»? — зверею на глазах я.
Ярость выжигает меня изнутри, только теперь я наконец-то могу себе позволить выплеснуть все эмоции наружу.
— Ну, что «не»? Мне показалось? Это не то, что я подумала? Шел-шел, упал, очнулся в Машке? И так хрен его знает сколько раз? Так, что ли?
Смотрю на сестру, яростно выплевываю:
— Хороша сестричка! Я всем с тобой делилась, сидела с тобой, считай, растила…
— Ты? Меня? — У Маши вместо лица мерзкая гримаса злости. — Меня мама растила!
Ох, как быстро забывается все хорошее… Как я за ней присматривала, пока мама и папа работали, а брат тусил с друзьями, как вытирала ее слезы от разбитых коленок, хотя и сама тогда была еще ребенком. Как утешала во время первой безответной любви, помогала с уроками, защищала от брата, когда они ссорились. Вот вам и благодарность.
 
Маша будто спохватывается, опускает взгляд, бурчит себе под нос:
— Ой, подумаешь, пару раз посидела.
А потом с вызовом вздергивает подбородок и смотрит на меня с такой ненавистью во взгляде, что я даже теряюсь. Откуда в ней столько желчи? Что я такого ей сделала?
— Ты сама виновата! — ядовито цедит она. — Ты Игоря не заслуживаешь! А я…
— Заткнись! — ревет муж, поворачиваясь к Маше.
Та настолько не ожидает гневной отповеди, что бухается на диван, оторопело на него смотрит, молча хлопая ресницами.
Игорь снова пытается заговорить со мной:
— Кать, дай мне все объяснить!
— Тут нечего объяснять, — поднимаю ладонь я и качаю головой. — Мне все понятно и так. На этом, в принципе, можно окончить разговор. Оставить вас одних или позвать третью? Или третьего? Ты же хотел разнообразия.
— Кать, Маша — это… это… Неважно, в общем, — делает шаг ко мне Игорь, а я... давлюсь истерическим смехом.
— Неважно? Охренеть.
— Я тебя люблю, тебя! — взывает ко мне муж.
— Любишь? Любишь?! И у тебя хватает совести такое сейчас говорить? Как. Ты. Мог?! Скотина ты, Савицкий, и я тебя ненавижу! Любит он! Я видела, как вы с ней, — киваю на сестру, — ржали в машине над моей эсэмэской с признанием в любви! Своими глазами видела! Сволочи! Обоих ненавижу!
— Какой эсэмэской? Когда? — вытягивается лицо мужа. — Такого не было.
— Игорь, ты хоть сейчас не ври, а? Еще скажи, что вообще ничего не было! И этого, — указываю на телевизор, — видимо, тоже не было?
— Катя! — Муж тянет ко мне руки, но я отпрыгиваю на добрый метр назад и верещу: — Не смей меня трогать, кобель!
На скулах Игоря начинают ходить желваки, он медлит, но в итоге все-таки отступает, скрещивает руки на груди:
— Как ты собираешься жить без моих денег?
— Нормально я собираюсь жить! Нор-маль-но! Засунь себе свои деньги в жопу! И если вы думаете, что сможете продолжать сношаться за моей спиной, то нет. Или ты думал, что будешь переходящим знаменем? Какая разница, зять и зять, да? Разве что сестра сменилась. Нет, мои не дорогие, не выйдет.
Вижу, как Маша открывает рот, чтобы что-то сказать, и сразу ее затыкаю:
— Даже не думай что-то вякнуть, дрянь! Сестра, называется! Или хочешь, чтобы это видео увидели родители? Так я покажу. Как думаешь, что они скажут?
— Катя! — гремит Игорь.
— Что Катя? Или ты не так все планировал? Думал втихую продолжать спать с нами обеими? Хрена с два ты угадал!
Я делаю шаг назад и прищуриваюсь.
— В общем, так, голубки. Можете не утруждаться и не выдумывать причины, как так получилось. Мне не интересно. Главное — результат. А сейчас мы вернемся обратно, и вы… — я повышаю голос, — будете сидеть за столом и притворяться до конца вечера, что все хорошо. Иначе этим прекрасным видео насладятся все гости.
Игорь смотрит на меня так, как будто видит впервые в жизни. Ну да, ну да, улыбчивая добрая жена не каждый день превращается в мегеру с выпущенными когтями и ядовитым жалом. Сами напросились.
Пусть хоть несколько часов прочувствуют на своей шкуре, каково было мне. Я вообще неделю старательно изображала любящую жену и сестру. Неделю, мать ее! Внутренне каждый день умирала, плавилась от боли, жгучей обиды и злости, рыдая по ночам в закрытой ванной.
Я наигранно хлопаю себя по лбу ладошкой.
— Ой, совсем забыла. Ты, — испепеляю взглядом сестру, — хотела подарки?
Открываю дверь в ванную комнату и снимаю с вешалки для полотенец небольшой пакет. Сначала достаю оттуда желтую соску и швыряю ее на постель рядом с Машей.
— Уж прости, что не голубая и не розовая, ведь пол пока не известен, так? Уже можно вас поздравлять или еще рано?