Моя (чужая) жена (СИ)

— Вы не понимаете! Я ученый, это вся моя жизнь.
Ага. Была. Вряд ли он останется на свободе после всего, что сделал.
— Что это за камера? — спрашиваю я.
— Ну, — морщится врач, — это что-то вроде мини-бассейна. Бокс с водой с высоким содержанием соли. Туда не проникают звуки, запахи, свет и прочие раздражители. В этой камере человек будто парит в невесомости.
— Невесомости? — уточняю я. — Как в космосе?
— Да. Высокая концентрация соли позволяет лежать на воде, не погружаясь в нее. Человек не касается дна, и это дает то самое ощущение невесомости.
— Зачем это нужно? — хмурится Руслан. — Как связаны воспоминания и невесомость?
— Видите ли, с помощью одного только гипноза не получится создать нужное состояние для внушения данных в таком масштабе. Мы ведь говорим о целой жизни, а не об одном событии. Другое дело камера. Разум в ней… м-м, какое бы слово подобрать… скажем, очищается и готов воспринимать, анализировать и впитывать новую информацию на разных каналах восприятия: звук, аудио, видео. Разумеется, я усовершенствовал эту камеру под свои нужды.
— Так вот зачем вы брали фото и видео у родителей и Игоря? — догадываюсь я и пораженно охаю.
Валерий Родионович кивает.
— Да. Если кратко, то я вводил вас в трансовое состояние, погружал в свою камеру и передавал нужную информацию крупица за крупицей. Подкреплял все гипнозом, внушал, где вы были и что делали.
— И таблетками кормили? — злюсь я.
— Не без этого, — пожимает плечами врач.
— Расскажите про якорь, — велит Руслан.
— Якорь? Откуда вы?.. Впрочем, — машет рукой Валерий Родионович, — не важно. Мне нужно было что-то из вашей, — смотрит он на меня, — прошлой жизни. Выбрал то, что вы любили больше всего: дизайн и рисование.
— Для чего? — все еще не понимаю я.
— Вы, возможно, слышали о якоре, его используют в психологии. Но тот якорь, что создал я, действует немного по-другому. Он нужен, чтобы в случае прорыва какого-то воспоминания мозг мог сразу остановить его, подменить картинкой, связанной с вашим увлечением, как бы развернуть вас в другую сторону. Это все происходит на бессознательном уровне. К тому же чем больше вы занимались любимым делом, тем дальше были от вероятности того, чтобы что-то вспомнить.
И это сработало. Даже когда я увидела во сне собственную спальню, не связала ее с прошлым. Дизайн и дизайн. Что-то мне подсказывает, такое случилось не в первый раз.
Смотрю на врача, и меня берет зло. Из меня, блин, какую-то подопытную крысу сделали. Он, считай, стер мою жизнь и при этом рассказывает все с нескрываемой гордостью, едва ли не бахвалится, совсем не чувствуя вины.
— Верните мне мою жизнь! — требую.
— Кх, кх… Это невозможно.
Мы с Русланом переглядываемся.
— Почему? — Мой голос предательски дрожит.
— По той же причине, по которой было опасно снова вмешиваться в вашу память. Только здесь все еще опаснее. Представьте себе плотину. Что случится, если ее прорвет? Если я сниму блок, который удерживает прошлую жизнь, мозг может не справиться с потоком информации. Она разом смешается с внушенными воспоминаниями. Нахлынет, как цунами. Мозг не сможет разобрать, что правда, а что ложь. Вы рискуете сойти с ума.
Глаза снова влажнеют. Неужели ничего нельзя сделать и я уже никогда ничего не вспомню? Я всхлипываю, жалобно глядя на Руслана.
Тот задумчиво трет подбородок ладонью, потом обращается к Валерию Родионовичу:
— Снимите якорь. Если я верно понял, тогда мозг не станет блокировать единичные воспоминания. Катя сможет восстанавливать прошлую жизнь по крупицам, и это ей не навредит. Так?
— Это можно, — кивает врач, и я расплываюсь в робкой улыбке.
Ура! Хоть что-то.
— Что вам для этого нужно? Сколько времени на это понадобится? Я смогу присутствовать? — уточняет Руслан.
— Нужна сама Катя и место, куда она сможет прилечь. Ну, и тишина. Вам быть рядом не стоит, — качает головой Валерий Родионович. — Лучше, чтобы не было отвлекающих факторов.
Руслан смотрит на меня, взглядом спрашивая, готова ли я.
Киваю.
 
— Делайте, — велит он врачу.
Мы выходим из кабинета и снова спускаемся на первый этаж, в спальню, где я уже была.
— Если что, я тут, — ободряюще улыбается Руслан и оставляет нас одних.
Я ложусь на кровать, Валерий Родионович устраивается на стуле рядом, просит закрыть глаза и начинает говорить ровным монотонным голосом, погружая меня в гипноз.
Не знаю, сколько проходит времени, но когда я открываю глаза, он склоняется надо мной:
— Готово.
Я прислушиваюсь к себе, но вообще не чувствую, чтобы что-то изменилось.
Сообщаю об этом.
— Так и должно быть? — уточняю.
— Разумеется. То, что я снял якорь, не значит, что воспоминания появятся сразу. Они могут не появится вообще, либо спустя время. Я не знаю какое, каждый случай индивидуален.
Я расстраиваюсь. Конечно, я не ждала, что вспомню что-то сразу… Хотя нет, вру, именно этого и ждала.
Вздыхаю. Ладно, главное, начало положено.
Мы выходим из спальни, и Руслан тут же подходит ко мне. Он что, все это время ждал меня у двери? Выходит, что так.
Он кивает своим людям, и те уводят Валерия Родионовича.
— Куда его повели? — слежу за ним взглядом. — Что с ним будет?
— Туда, где ему самое место. Где он больше не сможет играть жизнями людей, как ему вздумается. Он сядет, и надолго.
Что ж, он это заслужил. Наверняка не я одна пострадала от его рук.
— Руслан, — спрашиваю с замирающим сердцем, — что мы будем делать с Игорем? Я не хочу, чтобы он сел в тюрьму, как Валерий Родионович. Все-таки он воспитывал Сашу, как свою дочь. Плюс ты сказал, что это он предупредил о Борисе. Он заслужил наказания, но тюрьма… Нет.
Руслан вздыхает.
— Хорошо. Значит, поступим по-другому. Есть у меня одна идея.
Он рассказывает мне свой план, и я, подумав, в итоге удовлетворенно киваю.
— Согласна.
— Тогда так и поступим. Ну что, ты готова поехать домой? — обнимает меня за плечи Руслан. — Здесь закончат уже без нас.
Я качаю головой.
— Сначала к родителям. Пора расставить все точки над «и», чтобы уже не возвращаться к этому.
— Ты права. Кать, подожди в машине, я скоро подойду. Поговорю с Игорем.
Я выхожу на улицу, а он уходит вглубь дома.
Ох, не понравится Игорю план Руслана, это как пить дать.
  
Глава 52. Все точки над «и»
 
Руслан
Я спешу к комнате, в которой держат Игоря.
Когда захожу внутрь, застаю его сидящим на диване. Он, обхватывая голову руками и опираясь локтями о колени, раскачивается вперед-назад.
— Игорь, — привлекаю его внимание, и он подскакивает с горящим взглядом.
— Где Катя? Что с ней?
— С ней все хорошо.
— Я хочу ее увидеть.
— Зачем?
— Потому что я ее муж! — с надрывом выдает Игорь.
— Ее настоящий муж — я, — осаждаю его, наблюдая, как вытягивается его лицо.
— В с-смысле муж? — заикается Игорь. — Ты что несешь?
— В прямом. Ты уже в курсе, что настоящее имя Кати — Ольга. Так вот, она моя жена.
Игорь приоткрывает рот и бухается обратно на диван.
— Но… как же так? — говорит он едва слышно. — Борис Евгеньевич сказал, что хотел ее от кого-то защитить. От тебя, что ли?
— Ты не настолько туп, чтобы поверить в его сказки, — сухо отрезаю я. — Или настолько? Борис подстроил смерть моей жены и украл ее, чтобы отомстить мне. Пришло время вернуть все на круги своя.
Игорь снова хватается за голову, смотрит на меня ошалело. Сначала с сомнением, потом будто вспоминает что-то, кивает сам себе.
— Так вот в чем дело… Вот почему она к тебе так относится…
Он бормочет что-то еще, но я его обрываю. Некогда мне возиться с ним, меня ждет Катя.
— Значит, так. Первое, вы разводитесь. Второе, ты пишешь отказ от родительских прав на Сашу. Тест ДНК, подтверждающий мое отцовство, уже есть.
— Я не… — возражает Игорь, но я останавливаю его взглядом.