Мир в красном. Книга Первая

- Вы знаете, почему он использует кляп? – слова, соскользнувшие с моих губ, больше похожи на мольбу.
Она молчит, взгляд устремлен на сцену. Легкий взмах ее головы, приглашающий меня продолжать, заставляет мой член затвердеть еще сильнее.
- Это усиливает ее желание. Ее осознанность. - Я тяжело дышу. - Это также повышает ее страдания, увеличивая его удовольствие.
Резким движением флоггер опускается на живот сабы. Та дергает головой, натягивая и без того тугую цепь.
- Он наказывает ее за то, что она двинулась без его разрешения, но этот сильный приступ боли дает ей так много удовольствия..., что она продолжит и дальше быть непослушной. Она нуждается в наказании почти так же сильно, как в освобождении, в наслаждении.
Опуская взгляд, я вижу, как моя богиня сжимает бедра вместе. Я прикусываю свою нижнюю губу, специально вызывая легкую боль, чтобы хоть как-то держать свои эмоции под контролем, а разум ясным. Желание обхватить ее руками, задрать это чертово платье... и как можно шире раздвинуть эти ноги становится... почти невыносимым. Я сжимаю грубую материю джинс возле коленей, пытаясь держать свои руки подальше от соблазна передо мной. Но этого недостаточно. Ее шелковистые волосы ласкают мою щеку, и я упиваюсь этим прекрасным моментом, подаренным моей богиней.
Я более чем готов предаться с ней удовольствиям,  войти в ее святость. Она мой храм, а я ее раб, готовый встать на колени по одной лишь команде.
Незнакомка проводит пальцем вдоль бедра, и, поднимая кромку платья, скользит рукой между бедер... Боже. Наблюдать за этим - мучение в чистом виде, приносящее адскую боль. И эти пытки настолько божественны, что я едва не срываюсь и не начинаю просить о большем. И мне не будет стыдно. Признаться честно, это то, чего я жажду вот уже несколько месяцев.
- Вы можете почувствовать то, что чувствует она? - спрашиваю я хриплым голосом, сдерживая желание.
Наблюдая за тем, как язык незнакомки скользит по влажным губам, в то время как ее взгляд прикован к разыгрываемой сцене, я стискиваю зубы. Саба, теперь уже пресытившаяся своим наказанием, в блаженстве резко отбрасывает голову назад.
Опустившись перед ней на колени, Дом кладет одну ногу сабы себе на плечо и, прикоснувшись ртом к ее лону, начинает с жадностью поглощать ее.
- Она обнажена, раскрыта, - шепчу я, - и абсолютно уязвима перед ним. Отдав Дому власть над своим телом, она понимает, что контроль за ее наслаждением, как и за освобождением, теперь полностью в его руках.
Девушка вздрагивает рядом со мной, а я взглядом провожаю ее руку, которая скользит вверх. Все дальше и глубже, так кротко и медленно. Ее голова клонится набок, глаза закрываются, и мы теряемся вместе, пока она продолжает ласкать себя через тонкий барьер ее кружевных трусиков.
- Я хочу чтобы..., - признается она шепотом.
Мое тело замирает в ожидании ее следующей фразы.
- Чего бы вы хотели? - спрашиваю я, и мои пальцы сжимаются на грубой материи так крепко, что это причиняет боль. Мой член возбужден настолько, что клянусь, еще немного, и он просто прорвется через джинсы.
- Я хочу быть свободной, - шепчет она.
Я закрываю глаза, чтобы в них не отразился водоворот чувств, вызванный ее тихо прозвучавшими словами.
- Сдвиньте свои трусики в сторону.
Теперь я достаточно контролировал себя, чтобы открыть глаза и увидеть, как она повинуется моему приказу. Желание взять ее, овладеть прямо здесь, прямо сейчас волнами проходит сквозь меня.
- Введите в себя палец. Глубоко. До тех пор пока не почувствуете боль.
Боже, она это делает. Святые угодники, она разводит свои сладкие бедра и скользит пальцем внутрь, до тех пор, пока из ее губ не вырывается отчаянный стон.
- Двигайте бедрами. Глубже..., - пронзительный стон раздается рядом, руша стену между нами.
Ее глаза распахиваются, она смотрит на сцену, на которой саба с яростной и в то же время трепетной радостью бьется в своих оковах.
- Расслабьтесь, - говорю я, прикладывая неимоверные усилия, чтобы не коснуться ее. - Позвольте мне быть тем, кто отведет вас туда. Вот так. Позвольте мне...
  
Моя богиня резко выпрямляется и, развернувшись ко мне лицом, одергивает платье.
- Черт. Мне нужно идти.
Я почти дотянулся до нее, но моя ладонь останавливается в нескольких миллиметрах от ее великолепного тела. Рука сжимается в кулак.
- Не убегайте. Это будет вашим следующим шагом. Но для начала, позвольте себе испытать это.
Незнакомка качает головой, и в выражении ее глаз я отчетливо вижу стыд.
- Она всегда тянет меня вниз, - говорит девушка.
Видя на моем лице недоумение, она уточняет:
 - Тьма. Она всегда там... с криками. Вы, возможно, думаете, что я не заслуживаю свободы. Но я не поэтому здесь.
Она уходит прежде, чем я успеваю узнать что-то еще. Моя прекрасная богиня исчезла так же быстро, как и появилась. И, черт, - меня так и подмывает догнать ее и умолять впустить меня в свою тьму.
Закрыв глаза, я скольжу рукой в карман, начиная ласкать возбужденный член, чтобы хоть как-то отогнать холод, окружающий меня в моей собственной беспросветной темноте. Она поймет, что нет причин скрываться от меня, нет причин стыдиться — для меня ее страхи важнее всего на свете.
Успокоившись, я открываю глаза. Я не в силах ждать, когда она снова появится в моем мире, когда снова увижу ее. Желание последовать за ней, дрожью проходит сквозь меня с порочной импульсивностью.
  
Любитель вальса
 
 СЭДИ
Мазь камфоры, что я нанесла на кончик носа, не помогает полностью избавиться от запаха горящей плоти. В течение многих лет я вдыхала ужасные запахи лаборатории медицинских исследований, и, когда я вошла сквозь двустворчатые двери, Эйвери была как раз в разгаре процедуры прижигания тела. К этому «прекрасному» запаху невозможно привыкнуть.
- Пайпер МакКенна, – говорит Эйвери, закрепляя потуже ленту вокруг своих густых светлых волос и вновь погружаясь в исследование жертвы. - Двадцать шесть лет. Здоровая, в отличной форме, за исключением некоторых проблем с легкими, признак курильщика. Но в остальном, никаких реальных проблем со здоровьем.
Я поджала губы, стараясь не вдыхать слишком глубоко этот ужасный запах.
– Изнасилование?
Она пожимает плечами.
- Я знаю, что это не совсем то, что ты хочешь услышать, но я не могу точно ничего утверждать. Да, она занималась сексом перед смертью, но он мог быть как по обоюдному согласию... так и по принуждению.
- Ты права, это совсем не то, что я хотела услышать. – Я вздохнула. Я провела большую часть воскресенья за исследованием материалов дела, и для меня была важна информация Эйвери, - но я все еще рассчитываю на что–то более конкретное.
Жертва жила изолированно. Совсем недавно в городе. Никаких родственников поблизости. Пару раз прогулялась с сослуживцами по работе, ходила в местный тренажерный зал, кино, и совсем недавно она стала встречаться с парнем, который и сообщил об убийстве. Причиной, по которой он оказался у нее в субботу утром, согласно допросу Куинна, были их планы поработать вместе. Она могла переспать с ним… или нет. Основываясь на ее тщательном расписании и почти обсессивно-компульсивном расстройстве, можно предположить, что она практически не оставляла пространства для социальной жизни. Ее ежедневные дела были расписаны по минутам. Так похоже на мою жизнь. Я быстро подавила в себе желание погрузиться в мысли о нем.
Вчерашняя попытка погрузиться в работу провалилась. Вылазки в "Логово" не могут насытить мою жажду, но его голос, его соблазнительные слова….
Мою грудь сдавливает, и я почти перестаю дышать. Отталкиваю ненужные мысли как можно глубже, в подсознание – туда, где им самое место.
- Больше ничего особенного? - спрашиваю я, в надежде, что судмедэкспертиза поможет мне сложить кусочки головоломки воедино.