Мир в красном. Книга Первая

- У тебя не было никаких прав подслушивать меня. Все, что я делаю в свободное время - личное или по делам, внутри клуба или вне его - тебя абсолютно не касается. –
Я смотрю на него, пытаясь заглянуть ему в глаза. - Передай клуб кому-то другому.
Он поднимает голову.
- Я больше никому не доверяю.
- Чушь собачья.
Я делаю шаг назад, заканчивая этот разговор.
- Это твой способ следить за мной. Продолжая свое дело, но при этом, не выполняя грязную работу. - Прыскаю я от смеха. - Но я не мальчик на побегушках, и ты не указ мне.
- Все совсем не так. Послушай, у меня всегда были небольшие терки с копами, - говорит он, наконец, глядя на меня. - Я привык, но и не могу пустить все на самотек. У меня должен быть кто-то, кто знает, как держать все…под контролем.
Интересно, что бы он сказал, узнав, что женщина, которую я вчера отвел в комнату, была не только копом, но и криминалистом, составляющим портрет преступника. И все, что его волнует – не узнала ли она чего лишнего. Только я подозреваю, что она наверняка давно все раскопала. Меня можно назвать кем угодно, но лжецом - никогда. Сэди приходила сюда не ради работы. Во всяком случае, это правда, которую я знал до этого момента. Я ни разу не усомнился, что у нее не было скрытых мотивов. Да и зачем, когда она чертовски идеальна для меня.
Теперь же Джулиан посеял зерно сомнения, и я ненавижу это. Я уже чувствую, как оно разрастается. Но нет. Я запрещаю своему брату отравлять мое сознание. Я достаточно долго за ней наблюдал, пробовал ее на вкус. Ее аромат все еще со мной. Я смотрел в эти бездонные изумрудные глаза и видел красоту в их бездне.
Я посмотрел на Джулиана.
- Почему ты завязываешь?
Его внутренняя борьба за невозмутимость под моим жестким взглядом была очевидна.
- Я женюсь на Бетани.
Твою мать.
- Поздравляю. - Это слово слишком приторное для меня. И я продолжаю. - Я подумаю об этом, - прежде чем он успевает что-то сказать, вызвав у меня еще больше отвращения.
Удовлетворившись моим ответом, Джулиан кивает несколько раз и говорит: 
- Спасибо.
Затем он оставляет меня наедине с моими спутанными мыслями.
Засунув руку в карман, я прикасаюсь к веревке, которую всегда ношу с собой. Моя связь. Мой центр. Мне нужна Сэди прямо сейчас. Я не могу ждать вечера.
  
Эхо 
 
СЭДИ
Вот он момент затишья перед бурей. Когда небо чернеет, воздух наэлектризован, а чернильные облака застилают солнце. Вы начинаете испытывать это тревожное, сжимающее грудь чувство, не совсем понимая, что это, но вы знаете, что скоро ударит молния. Вы подключены к природе. Ваши кости, плоть, ваша кровь. Душа. Все взаимосвязано с чем-то более великим, чем вы сами… если бы вы только могли протянуть руку и ухватиться за угасающие огоньки, и все тайны мироздания открылись бы перед вами, как на ладони. Вы, безусловно, являетесь частью чего-то более мощного, чем просто вы. Ведь поэтому мы не чувствуем себя потерянными и одинокими.
Сейчас я нахожусь на пороге шторма. Он может принять любые формы и размеры, и нанести удар в любой момент. Чаще всего мы не готовы. Я не готова сейчас. Но шторм уже рядом, и от него не скрыться. 
Ложное спокойствие привлекает меня, мне кажется мы уже близко, остался последний кусочек, и убийца будет настигнут. Но впереди еще великая буря. Я знаю, что ложь, которой он кормит нас сейчас, прямо перед тем как небо разразится первыми слезами, будет нами принята. Всегда есть что-то большее.
- Эксперты ждут нас, чтобы провести первый осмотр, - говорит Куинн, ведя машину вдоль тротуара. - Полиция уже оцепила место преступления, Векслер распорядился привлечь к этому делу только лучших. - Он взглянул на меня, вытаскивая ключи из замка зажигания. - Ты готова?
Я должна ценить такое отношение. Он считает меня одной из лучших. Мы собираемся на третье место преступления и одному Богу известно, что преступник оставил там на этот раз. Но мой разум по-прежнему весь во власти того, что нам открылось несколько мгновений назад. Я пытаюсь осмыслить это, мысленно цепляясь за реальность, прежде чем ужас происходящего накроет меня с головой.
  
- Готова, - говорю я.
Призвав всю свою стойкость, я открываю дверь. Бросив взгляд на небо, отмечаю продолжающую надвигаться тьму.
- Пойдем внутрь, пока не грянул ливень.
На тротуаре уже собралась толпа, люди вытягивали шеи, смотрели по сторонам, делали фото в надежде получить хоть каплю информации о произошедшем внутри за закрытыми дверями квартиры. Это значит, что наш преступник, только что получивший официальный статус серийного убийцы, теперь будет мелькать во всех сводках новостей. Я уверена, Куинн надеялся, что мы сможем держать это в тайне еще хотя бы неделю. Но как только пресса пронюхает про серийного убийцу – наша игра закончена. Кто-то допустил утечку информации и теперь нас ждут постоянное внимание и любопытные вопросы от прессы, которая, безусловно, будет большой помехой в нашем расследовании.
Мы протискиваемся сквозь толпу, и Куинн дает несколько распоряжений своим офицерам, стоящим в оцеплении. Небольшой группой мы направляемся к месту преступления, огороженному желтой полицейской лентой.
- Вам надо экипироваться, - говорит один из полицейских, стоящих у дверей.
Я смотрю на него. Он с ног до головы в белом комбинезоне Тайвек. Эта одежда похожа на костюмы медэкспертов, мы носим их в тех случаях, когда того требует ситуация.
Куинн и я быстро натянули костюмы, и только тогда смогли наконец-то пробраться в квартиру. Несмотря на выработанное годами, спокойствие, я онемела. Я готовилась… но, оказалась не готова.
– Матерь Божья, - бормочет Куинн.
Я почти представила, как он крестится и шепчет молитву, хотя и не имею понятия, верующий ли он. На самом деле он, конечно, не делает этого, но сцена, развернувшаяся перед нами такова, что я была бы не против, если бы Куинн действительно перекрестился. Кто-то должен прочитать молитву.
Металлический привкус — вот мое первое ощущение. Горькое послевкусие резонирует в глубине моего горла. Воздух потрескивает от удушающей, темной энергии. Красный покрывает стены. Крупные брызги. Пятна крови. Высокая скорость, низкая скорость. Я могла бы потратить неделю, анализируя и изучая каждую каплю, каждую форму. Мои глаза охватывают каждый выступ, каждый стебелек, вытекающий из большого пятна крови. Артериальное кровотечение, вызванное одним косым ударом преступника поперек шеи, было настолько сильным, что брызги указывают, насколько жестоко была изувечена жертва, прежде чем начались настоящие пытки.
Мой разум возвращает меня в прошлое. Мне шестнадцать. Я стою перед зеркалом в больнице. Изучая тонкий узор шрамов, покрывающих мою кожу. Разные оттенки красного. Более темный контрастирует с моей светлой кожей, легкий розовый покрывает пятнами мои щеки. Я не испытывала ни любви, ни ненависти к крови, она стала частью меня в тот день.
- Бондс.
Голос Куинна достигает темных закоулков моего разума, и я возвращаюсь на место преступления. Офицеры фотографируют сцену в первоначальном состоянии, прежде чем приступить к детальному изучению. Мой взгляд постоянно замирает на теле. Куинн уже рядом с ним, это его право первенства.
Я осторожно двигаюсь через комнату, стараясь никому не помешать, мой пластиковый костюм шелестит в неподвижном воздухе, когда я маневрирую между разбитыми картинными рамами и лужами крови, направляясь к подвешенному трупу.
Когда Эйвери приезжает и начинается экспертиза, мне не нужно уточнять. Мне не нужно спрашивать о том, что было сделано с жертвой.
Мои глаза застывают именно на том, на что Куинн так не хочет смотреть. На том, от чего он так старается не отворачиваться.
- Та графиня, - говорит он с отвращением в голосе. – Она славилась этим?
- Да, - отвечаю я просто.