Мир в красном. Книга Первая

Маскировка. Она долго работала, но невозможно продолжать прятаться от себя, когда тебя раскрыли. Так зачем заморачиваться с париком сейчас, когда один из членов "Логова" точно знает, кто я? 
Потому что это не только маскировка - парик больше для защиты. Похожие ощущения испытывает полицейский, демонстрируя свой значок. Это просто обложка, это даже не оружие, но власть, которую дает значок, наполняет его мужеством. И я окунаю себя в это мужество, в мой камуфляж, каждую ночь, которую провожу в этом темном подземном мире. Или может быть это ложь… возможно я просто прячусь.
Я достаточно честна с собой, чтобы допустить подобную возможность. Так почему красный? Зачем потворствовать прихоти Колтона и выбирать именно такое платье? Я думаю, что получу ответ, как только разгадаю смысл его пока неуловимой работы. Вот почему я здесь. Чтобы получить ответы.
Вышибала на входе кивает мне и пропускает внутрь, чтобы я могла шагнуть в неизвестность. В комнату с веревками. Я проходила мимо нее много раз, но никогда не была внутри. Нужно быть достаточно храбрым, чтобы войти туда. Раньше я не пыталась. Это комната темнее, чем комната вуайеристов, в которой я была в прошлый раз. Тусклые фиолетовые и синие фонари освещали установленные по периметру комнаты кронштейны и крючки. Вдоль одной из стен висели веревки различной длины, предлагая посетителям выбрать из их разнообразия. Любой цвет, любой материал, любая ширина и размер. Это игровая комната, где веревки – эротический фетиш. Бондаж.
Моя грудь сжимается, когда я понимаю, что нахожусь в холодном темном подвале. Без окон. Без возможности сбежать. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, раньше, чем это место затянет меня, но… всего через несколько шагов мой путь перегораживает незнакомец.
- Мисс Б.? 
Его глубокий голос звучит вопросительно, но что-то в интонации дает мне понять, что ему нужна именно я и он это знает. Б. – начальная буква моего имени, не полное имя. Колтон был достаточно добросовестным, чтобы не раскрывать полностью мою личность, но он явно не собирался позволять мне использовать псевдоним. Я киваю головой этому высокому мужчине, и он поворачивается, чтобы отвести меня к частично огороженному столику в углу.
Прозрачные черные шторы до пола, поддерживающиеся толстыми веревками. Нейтральные цвета веревок, спадающих с потолка, служат здесь в качестве украшения, сглаживая черные подушки. Они – фокусная точка. Как только я собираюсь присесть, передо мной тут же появляется официантка с бокалом розового шампанского.
Гнев разливается в моей груди горячей лавой. Это была моя отсрочка. Мой секрет. Место, в котором я могла раствориться и позволить демонам внутри меня поднять голову. Вкус маленькой свободы, прежде чем я прятала ее при свете дня. Теперь этот приют был потерян. 
Громкая музыка постепенно исчезает и низкий вибрирующий в воздухе гул заполняет тишину. Эта медленная, мелодичная музыка переполняет ту часть комнаты, в которой я нахожусь, создавая вокруг меня кольцо. Я сжимаю пальцы вокруг ножки бокала с шампанским.
Ожидание смешивается с тревогой, луч света на мгновение озаряет одинокую веревку, свисающую с потолка, на конце которой болтается серебряное кольцо. Луч медленно приближается к центру, выхватывая из толпы силуэты людей. Две фигуры появляются на другой стороне комнаты. Женщина в мантии. И Колтон. Он указывает ей в сторону открытого пространства, при этом касаясь рукой ее спины. 
Я чувствую острый приступ ревности от этого простого прикосновения. Тяга ощущать его прикосновения к моей коже… поглощает. Плотское желание. Но я слишком хорошо знаю, что страх может победить желание. Как только он прикоснется ко мне, я почувствую вспышку паники. Мгновенно включающийся инстинкт.
Я продолжаю всматриваться в разыгрываемое передо мной действие. Даже через подглядывание я чувствую свою сопричастность с этим. Нет, я не родилась такой... меня такой сделали. Вылепили в неприкосновенное существо из ужаса и боли.
  
Мои мысли резко обрываются, когда ледяной серый взгляд Колтона застывает на мне. Он одет во все черное, рубашка с V-образным вырезом подчеркивает его мускулы, черные джинсы обтягивают ноги. Он стоит позади этой женщины, руки покоятся на ее плечах, но глаза касаются только меня. Этот взгляд заставляет мое сердце биться быстрее, то же самое делают и его движения. Нарочито медленно он проводит руками вдоль ее тела, и так же медленно начинает расстегивать халат, вызволяя ее красивую, обнаженную фигуру из плена.
Он продевает веревку в серебряное кольцо у нее над головой, быстрыми и ловкими движениями обхватывая веревкой ее грудь. Она остается тихой и неподвижной, в то время как он продолжает оборачивать веревку вокруг ее тела, накладывая новые витки, то выше, то ниже груди. Веревка уверенно движется в его умелых руках, пока он связывает женщину.
У меня перехватывает дыхание, и слезы наворачиваются на глаза… но я продолжаю смотреть. Его пальцы умело плетут узлы до тех пор, пока женщина не становится похожей на жгут из веревки. Женская грудь плотно затянута между двумя полосами веревки, руки крепко скручены за спиной. Все то время, что Колтон занимался женщиной, его глаза продолжали следить за мной. Как будто проверяя мою реакцию каждым завязанным узлом. Читая меня, изучая. Я не просто уязвима, я разоблачена.
С каждым витком каната, его опытные руки словно крушили мою так заботливо и кропотливо выстроенную стену. Похоже, что он знает обо всех моих страхах и хочет вытянуть их наружу. Внезапно меня наполняет стыд, я порываюсь уйти, но Колтон делает шаг по направлению ко мне. Весь его вид говорит о том, что мне не стоит двигаться. Я побегу. А он будет преследовать меня, как добычу. Смирившись, я остаюсь сидеть, сложив руки. 
Итак, Колтон смотрит на меня, анализирует. Он изучает мои слабости. Это не сложно в моем случае. Но это не дает ему права господствовать надо мной. Я делаю глоток шампанского и откидываюсь на подушки, пытаясь расслабить мышцы. Это было достаточно сложно сделать здесь в обстановке, пропитанной эротическими импульсами, гораздо проще пребывать в покое, изучая фотографии с места преступления… это единственное место, где я чувствовала себя в безопасности.
Спрятаться. Только там я могла быть свободна от монстров, которых скрывала в глубине души. Но сейчас Колтон словно зажег над ними свет и питается моей болью. Но даже сейчас, когда я зла на него, обдумывая, как ему насолить, сбросить с пьедестала, моя душа продолжает петь. Тихий голосок нашептывает мне правду. И пока он обвязывает девушку веревкой, заставляя ее трепетать – этот шепот вырастает в хор.
Его взгляд прожигает меня, его голос раздается рядом с моим ухом. "Я не буду прикасаться к тебе". Это обещание проходит сквозь меня, сопровождаясь выбросом адреналина. Я зацикливаюсь на его движениях, пристально наблюдаю, как он продолжает украшать женщину веревкой. Он опускается на колени, и начинает обматывать веревкой ее бедра.
Вставая, он натягивает канат, и женщина привстает на цыпочки, выгибая спину. Плавным движением, имитируя танец, Колтон проводит ладонью вдоль ее ноги, хватает лодыжку, накидывает на нее петлю, затем подтягивает ногу к запястью. Он протягивает веревку сквозь серебряное кольцо, и она превращается в произведение искусства. Продолжением его сознания, продолжением его самого.
Я как будто вижу узы доверия, протянутые между ними. Я хотела бы ощутить это. То, как он фиксировал ее веревкой, создавая и формируя. Нет зрителей, нет звука. Но я чувствую трепет, пронизывающий эту сцену, где женщина по спирали погружается в свой собственный мир наслаждения, в свой сабспейс. Страсть внутри меня сплетается в тугой комок, как узлы каната, пленившие женщину.
Это грандиозный прилив эмоций, который возрастает с каждым витком веревки, до тех пор, пока мои внутренности не взрываются, и я чувствую, как слезы капают из моих глаз. Она так прекрасна в этом проявлении свободы. Где-то в глубине души, я понимаю, что хочу этих ощущений. И, когда мои глаза вновь встречают взгляд Колтона, я понимаю, что он видит это. Он видит меня.