Проклятие главы рода

Он явно играл с ней, как играет опасный хищник с добычей. Ничем не показывая своего насмешливого отношения, но в каждом слове, в каждом взгляде оно угадывалось. Для него Агата была обыкновенной преступницей. Ну и пусть преступницей, которая попросту оступилась. Какая разница?
Макаров явно не из тех, кто жалеет несчастных, сирых и убогих. Он был не милосердным ангелом, что даст второй шанс и простит любой твой грех. Он был карателем. Безжалостным. Беспощадным. Возможно, справедливым, но Агате проще от этого не становилось.
Справедливость была не на её стороне.
– Я бы…
Она не знала ответа на этот вопрос, надолго замолчала, нервно закусив губу, и мужчина отмахнулся.
– Не переживайте вы так. С наказанием разберутся профессионалы.
– О чем вы? – тихо-тихо спросила она. – Меня будут судить?
Ей представилось абсурдная картина: стоит она, а вокруг вампиры Арджеша. «Виновна!» – в один голос изрекают они, приговаривая ее… К чему, собственно? Ведь не убьют же ее за то, что не позволила двум недочеловекам над собой надругаться?
По телу прошла нервная дрожь. Да этот мент просто над ней смеется! Смеется! Не может быть, что ей грозит что-то серьезное. В конце концов, она все еще пока Адрон, и они не смеют так обращаться с ней. Кожа на руках начала наливаться зеленым, Агата стиснула зубы, пытаясь контролировать себя.
Неожиданно мужчина накрыл ее ладонь своей.
– Просто дышите, – мягко произнес он. – Не усугубляйте свое положение. Может, все-таки кофе?
– Да вы надо мной издеваетесь! – воскликнула она в сердцах.
– Есть немного. Вы все-таки Адрон, – даже не стараясь скрыть усмешки, в унисон с ее мыслями произнес Макаров. – Но заметьте, всё строго по протоколу.
Так вот из-за чего всё это? Этот тип имеет какие-то счеты с Серпом и таким образом мстит ему через нее? Понимание остудило ее пыл. Что ж, ни к чему разочаровывать оперуполномоченного тем, что главе рода плевать на свою супругу.
Или проблема вообще не в Серпе? Всё же Адроны – большая семья, у них много связей, как, наверное, и недоброжелателей.
Впрочем, разницы никакой.
– И что теперь вы собираетесь со мной делать?
– Отправить вас в СИЗО до утра, – строгим голосом сообщил он, но, должно быть, что-то заметил на ее лице, что заставило его чуть смягчить тон. – Не пугайтесь так, это стандартная процедура. Вы задержаны до вынесения решения, но сейчас уже поздно, а утром вас препроводят до мирового судьи, который назначит вам наказание.
Агата не могла в это поверить. Он серьезно? Запереть ее на ночь? Она что – преступница какая-то?
Ну, допустим, она и правда позаимствовала чужую машину, но ведь этот тип сам сказал, что до этого ему нет никакого дела.
– Вот, подпишите, пожалуйста, ваши показания. – Мужчина протянул ей листок, где мелким убористым почерком слово в слово зелеными чернилами было записано всё, что она говорила. Даже про причину ее ухода из оркестра. Какая-то магия? Сам Макаров при ней к ручке даже не притрагивался.
И что делать? Подписать? Потребовать адвоката? Позвонить Серпу?
– У меня есть право на один звонок, – облизав пересохшие губы, твёрдо произнесла она. Сейчас не время быть гордой.
– Вы пересмотрели человеческих сериалов, – усмехнулся мужчина и внезапно добавил с грустным смешком: – А в нашем мире права есть только у представителей Арджеша.
Затем он встряхнулся, будто сам понял, что ляпнул лишнего, и начал рыться на столе, нащупал толстый провод и, потянув за него, выудил откуда-то с пола зеленый телефон с большой угловатой трубкой и вертушкой.
– Только ради ваших прекрасных глаз, Агата Эдуардовна. Один звонок.
Она взяла трубку, в которой мерно гудело, и набрала номер поместья. Сердце стучало быстрее с каждым гудком. Первый, второй, третий…. Никто не брал трубку.
Да что же это такое! Ведь уже поздно, если даже Серп не дома, а оставил детей с няней, то хотя бы няня-то должна снять трубку! Где они все?
Спустя несколько минут Макаров положил пальцы на рычаг телефона, обрывая связь.
– Подождите, я не дозвонилась. Я попробую другой номер.
  
– Ох, что же вы со мной делаете, Агата Эдуардовна. Мы же на один звонок договаривались. – Мужчина поцокал, качая головой из стороны в сторону.
– Пожалуйста, я позвоню мужу на работу. Если он не дома, то, наверное, там, задерживается допоздна…
Ее умоляющий тон не остался незамеченным, но перспектива просидеть всю ночь в камере пугала Агату куда сильнее, чем это унижение.
– Вы же из меня веревки вьете, – улыбнулся мужчина и подтолкнул телефон к ней.
Агата сглотнула, решив не пытаться анализировать это сейчас. Если она не дозвонится, впереди будет вся ночь, чтобы подумать об этом.
Но и на рабочем, и на домашнем телефоне Виктории Максимилиановны – были только длинные гудки. Как же так? Куда делся Серп? Куда делись дети?
«Он увез их, как и обещал?..» – Она обессиленно вернула трубку на место и уставилась невидящим взглядом перед собой.
– Хм… – Старший оперуполномоченный, кажется, тоже не выглядел слишком довольным. – Ну что ж…
Он принялся барабанить пальцами по столу, что-то напряженно обдумывая. Агате вдруг на миг показалось, будто бы ему самому перспектива запирать ее на всю ночь не слишком-то по душе.
– Может быть, вы меня все-таки отпустите, а утром я сама приду в суд? Честно-честно. – Она закусила губу, надеясь, что это все-таки сработает и ее отпустят.
На мгновение в глазах мужчины промелькнуло сомнение, но тут же погасло. Он кивнул ей на бумагу с показаниями.
– Агата Эдуардовна, вы очаровательная женщина. Не хочу расставаться с вами раньше времени, подписывайте и пойдемте. Я сегодня дежурю в ночь, так что не могу добровольно отказаться от вашей компании, – говорил он при этом таким тоном, будто звал ее на свидание.
– А если я откажусь подписывать?
– Значит, в суд с утра не поедем, я имею право задержать вас тут до трех суток, после чего передать материалы дела уже без вашей подписи, магического отпечатка будет достаточно, – расплылся он в хищной улыбке.
«Надеюсь, я не совершаю ошибку». – И, вздохнув, она оставила витиеватый росчерк.
Агата почему-то ожидала одиночной камеры – тоже взяла образ из фильмов. Представляла, как свернется калачиком на скамье и пролежит до утра, обхватив колени. А потом суд – и полная неизвестность, что дальше.
Но когда Макаров привел её на место и сообщил усталым голосом, почти без язвительности: «А вот и номер люкс, располагайтесь, Агата Эдуардовна», – внутри неё оборвалась очередная струна. В камере уже находились женщины. Причем такой наружности, что в обычной жизни Агата вряд ли бы даже встретилась с ними на тех улицах, где обычно гуляла.
Три чертовки – судя по хвостам – размалеванные, в коротких кожаных юбках и маечках, прикрывающих разве что область сердца. На одинаково высоченных каблуках, напоминающих копыта. Девицы повалили к решетке, увидев Агату.
– Новенькую не обижать, – строго сказал им Макаров.
– Ну что вы, господин оперуполномоченный! – Одна из чертовок, низкорослая и рыжеволосая, обвила хвостом прутья решетки. – За кого вы нас принимаете.
– За кого я вас принимаю, вы и сами знаете. Вы, собственно, потому и сидите здесь. Потому и прошу нормальным языком. Услышу, что у вас стычка – добавлю ещё парочку суток за дебош. Будьте хорошими девочками.
«Хорошие девочки» подобострастно закивали. Впрочем, даже сейчас Агате показалось, что они ведут себя хоть и развязно, но не переходя границы допустимого. Стоило Макарову подойти к решетке, чтобы открыть её ключом, как вся троица отшатнулась к дальней стене.
Они тоже его боялись. Совсем как обитатели бара.
Агата ступила внутрь и поборола желание обернуться на мужчину. Неужели он оставляет её здесь? Её, выпускницу консерватории, мать двоих детей! Он же сам читал её биографию.
– Доброй ночи, Агата Эдуардовна, – несколько вымученно улыбнулся Макаров.