Степи нужен новый хозяин (СИ)

— Нужен он мне… — протянул Васька. — Поставь пузырек на троих и иди с миром. Живой и не битый.
— Шел бы ты, дядя, своей дорогой, — посоветовал пацан и взмахнул руками. — А то дороговато пузырь обойдется.
Плексиглазины со свистом рассекли воздух. Косой нутром ощущал опасность, но обратного хода не было: собутыльники начали обходить жертву с боков.
— Не хочешь, значит, по-хорошему? — вызверился Васька. — Не уважаешь, значит…
Ответ пришел, откуда не ждали.
— Тлое на один, нехолосо, однако.
Васька резко обернулся и изумленно уставился на невысокого худощавого парня с лицом ярко выраженного восточного типа. Плоское, с узкими щелочками глаз, темное настолько, что сливается с ежиком коротко стриженных волос. Черная мягкая куртка с откинутым капюшоном и такие же штаны облегают тело не то чтобы плотно, движений не стесняют, но и не ухватишь, если что. И движения у незнакомца плавные, словно кошачьи… И появился, как из-под земли!
Перед глазами Косого мгновенно пронеслись образы Джеки, Брюса, Тосиро… Все как один: плосколицые, узкоглазые, черные… Пинком ноги ломающие доски. Ударом кулака крошащие кирпичи… Появляющиеся из ниоткуда и исчезающие в никуда…
— Атас! — заорал Косой. — Ниндзя!!!
И бросился наутек. Ошарашенные собутыльники, не задумываясь, последовали за предводителем.
— Спасибо, — вежливо кивнул неожиданному помощнику мальчишка. — Меня Олегом зовут.
— Миша, — без малейшего акцента отозвался «японец». — Всегда пожалуйста. Проводить?
— Да нет, сам справлюсь.
«Японец» кивнул и исчез в подъезде ближайшей пятиэтажки.
  
18 сентября 2019 года. Замятин
 
Урок тянулся, как хорошая жвачка. Суматоха первых дней учебного года уже улеглась, и покатились унылые школьные будни. Сейчас шла математика. Отвлекаться на занятиях Кремня было рискованно, что вкупе с нелюбовью к предмету добавляло Лехе Буртасову немало тоски. Хорошо Витальке Евстифееву, хоть посреди ночи разбуди, продифференцирует, проинтегрирует, разложит на гармоники и сотворит еще что-нибудь столь же непонятное, даже в школьную программу не включенное. Так на то он и Эйнштейн! А простым парням что делать? Насчет простого Леха немного лукавил, но математику и впрямь не любил.
Буртасов украдкой взглянул на часы. Еще семь минут. Тоска!!!
— Константин Сергеевич, извините, — директор, как обычно, ворвался в класс без стука и перебил учителя, не обращая внимания ни на что вокруг. — Но у нас новый ученик. Прошу любить и жаловать, Михаил Петров. Миша, садись… Ну хоть к Заварзину, — директор махнул рукой. — Вон, на третьей парте.
Восточного типа парень в черных джинсах и рубашке невозмутимо проследовал через класс и опустился рядом с Колькой. Директор тут же покинул помещение, никого, впрочем, не удивив. К манерам бывшего штабного полковника в школе давно привыкли.
— Оригинально, — покачал головой учитель. — Прийти в класс за пять минут до звонка. Ну что ж, Петров, прошу к доске. Пример написан справа. Посмотрим, на что ты способен.
Написанная справа «задача для проштрафившихся» была одной из фирменных штучек Кремня. И простой она не бывала. Эйнштейну, конечно, на один зуб, но для большинства вызов «направо» гарантировал двойку.
Новичок всё с тем же каменным лицом прошел к доске, взял мел и аккуратно вывел знак равенства и две цифры.
— И что это значит? — Константин Сергеевич чуть склонил голову к плечу.
— Восемнадцать, — произнес Петров с сильным акцентом. — Ответ, однако!
— Да? — усмехнулся учитель. — А где решение?
Новичок аккуратно положил мел, еще раз взглянул на доску и развел руками:
— Плостая задача, однако!
На минуту в классе повисла тишина. Буртасов бросил взгляд на Эйнштейна. Виталик чуть заметно кивнул: мол, ответ правильный. Теперь предсказать реакцию Кремня не смог бы никто. И точно!
— Уел, однако! — учитель развел руками, копируя жест ученика. — Напомнишь, когда фамилию в журнал впишут. Поставлю пятерку за «простую задачу»!
— Не надо пятерку, — лицо Петрова осталось столь же невозмутимым. — Это из задачника Сканави пример. Я его вчера решал.
 
Акцент исчез совершенно. Впрочем, Константин Сергеевич нимало не смутился. Кремень, он и есть Кремень. Тем более, если это не кличка, а фамилия.
— Значит, получишь пятерку за самостоятельную работу. Впрочем, можешь не напоминать, не забуду. Садись.
Вот уж в этом Буртасов не сомневался. Не было такого, чтобы Кремень что-либо забыл. Леха вновь взглянул на часы, опередив звонок лишь на долю секунды.
Урок был последним. Леха дождался, пока одноклассники отправятся по домам, и окинул взглядом оставшихся. Все свои.
Колька Заварзин, мелкий вертлявый пацан, прозванный Чумой за язвительность и постоянные подколки. На самом деле в душе Колька добрый и отзывчивый. Просто золотце самоварное. Когда спит зубами к стенке.
Всегда спокойный Андрей Дудник, в котором фанатичное увлечение историей и античным оружием гармонично сочетается с блестящим владением лыжами и игрой на флейте. Так что Дудкой не только за фамилию зовут.
Верзила Тарас Картошин, само собой Бульба. Сам Тарас говорил, что его и назвали так ради этого прозвища. Мол, иначе будут картошкой звать. Леха очень сомневался, что кто-нибудь решится обозвать Картошина против его мнения. Рост под потолок, косая сажень в плечах, чемпион города по тяжелой атлетике. Среди взрослых, если кто не понял. А ведь дитятко еще растет…
Светка Лабжинова. Единственная девушка в команде. Лапа. Потому что лапочка. Ну и если наступит на кого, мало не покажется. И словесно, куда там Чуме, и, если потребуется, физически: майор Лабжинов много чему научил дочку.
Правда, на стезе рукомашества куда больших успехов добился младший братик, уже успевший выиграть областные соревнования по чему-то зубодробительному. А заодно отметившийся в стрельбе, горных лыжах и биатлоне. Но Малой, он Малой и есть. Три года разницы, всё-таки. Что-то он, кстати, задерживается. А нет, легок на помине.
— Лапа! Я его нашел! — Олег Лабжинов, раскрасневшийся и растрепанный, влетел в класс, таща за руку давешнего новичка. — Вот! — остановился и вытолкнул Петрова вперед. — Тот самый ниндзя!
— Тю… — протянул Заварзин. — Знакомые все рожи! Жуткий ниндзя — гроза алкашей и математиков! Ты в курсе, что Косой так в штаны наложил, что до самого Мутошина летел впереди собственного запаха?
— А Мутошино, это где, однако? — заинтересовался Петров.
— Увянь, Чума! — оборвала Светка и куда более мягко обратилась к новичку. — Да ты присаживайся, Мишенька, присаживайся. В самом деле, ниндзя, или Косому померещилось?
— Чукча, чукча, ты японец? — не внял совету Колька.
— Коленька, — нежно пропела Лабжинова, — золотце…
— Понял! — Заварзин вскочил и вытянулся по стойке смирно. — Заткнулся!
— Эвенк я, — Петров словно и не заметил перепалки. — На звелоферме лаботать будем, однако.
— «Мы», Михаил второй, самодержец Замятинский? — не удержался Колька. — А откуда у нас звероферма? И где?
— Тут один коммелсант отклывает, однако. Лисичек лазводить будет, — Миша оглянулся, словно проверял, нет ли рядом работодателя. — Совсем глупый, однако!
— Почему? — выразил общий вопрос Дудка.
— Тепло, однако, — пояснил Петров. — Мех у звеля совсем плохой будет. Ему честно сказали, однако. Только не слушает! Холосые деньги впелед дал. Мы поехали, однако.
— Чукчу выключи, — улыбнулась Светка. — Ты же эвенк! Умеешь нормально говорить!
— Погоди, Лапа, пусть кривляется, если ему так удобней, — Леха решил направить разговор в конструктивное русло. — То есть, ты только что из тайги вышел? Весь из себя зверовод и охотник? На лыжах, небось, ходишь? В лесу зимой ночевал?
Новичок кивнул. Остальные радостно загомонили.
— Вот вам и девятый, — широко улыбнулся Буртасов. — А десятого школа в обязаловку подкинет. И будет это…
— Галочка… — Заварзин мечтательно закатил глаза. — Которая, — он ухмыльнулся и пропел, пародируя упомянутую особу, — «не пионервожатая, а социальный педагог»…