Выше Солнца (СИ)

Покрытый тьмой клинок уже летел прямо ко мне, Маннелиг хотел меня обезглавить, но в этот момент все руны на моей броне потухли. Тьма потоком рванула прямо во внутрь брони и проникла в физического тело. На секунду в воздухе появилось злорадство, но затем оно сменилось страхом. Всю магию я вложил в меч, лезвие которого засияло.
Согнувшись и пройдя чуть ниже лезвия, я обрушил всю силу на колено Маннелига. С лязгом и скрежетом в вспышке света его нога оказалась отрублена. Сразу же я продолжил атаку и отрубил ещё и руку Маннелига, ловя его на отчаянной контратаке.
– Но... как... я же одолел Владимира и... троллиху... положил столько дружинников, а ты... ты так слаб... – отползая назад бормотал Маннелиг. 
– Когда ты в последний раз сражался с магом света? Давно наверное? Ещё до того, как начал всех их истреблять, да? 
– Откуда ты знаешь? 
– Я не знал, просто предположил, – ответил я, после чего ударом ноги выбил забрало Маннелига. 
– Стой! Давай договоримся! 
Но мой меч уже пронзил вторую руку Маннелига, пригвоздив того к земле. Скольких тёмных магов я уничтожил за свою жизнь? Очень много. Кроме того моё тело изменялось как раз под эту задачу. Даже без солнечного барьера я мог позволить тьме проходить внутрь, ведь моей душе и телу она не наносит столь же разрушительного вреда, как простому смертному.
Кроме того Маннелиг действительно не понимал уровень силы мага света. Он их боялся и поэтому старался избегать. Я же оттачивал мастерство, потому даже с меньшим количеством магической энергии мне удавалось пробиваться сквозь броню из тьмы. Всё из-за того, что Маннелиг покрывал себя всего полностью, а я концентрировал свет только в том месте, которым лезвие меча столкнётся с бронёй.
– Если бы ты взял проклятый клинок, то победил бы, – произнёс я светом прижигая раны Маннелига. – В отличии от тебя дух меча явно победил ни один десяток магов света. Ладно, скажи мне где этот меч теперь и какой стихией владеет Герлион. Тогда я не убью тебя. 
– Меч в моём замке. Герлион маг земли, очень сильный, – уже чуть ли не плача от радости выпалил Маннелиг. – Да хранят тебя духи, великий Александр. Когда мои раны заживут, я преклоню перед тобой колено и... 
Вдруг Маннелиг замолчал, ведь я его не услышал и молча покидал внутренний двор. Битва закончилась, мы победили, остатки псов сдались, а тот презренный и слабый народ уже как две минуты наблюдал за нашим диалогом. 
– НЕТ!!! НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ ИМ!!! АЛЕКСАНДР!!! НЕТ!!!
Я не присоединился к самосуду, хотя в какой-то момент проявил малодушие. Мне действительно захотелось совершить с ним всё то, что он совершал с другими. Однако в последний момент я понял, что у меня были дела куда важнее. В городе много раненых и живые нуждались в моей помощи.
К тому же вряд ли я был бы столь же изобретателен в пытках, как те мужчины, чьих детей и жён Маннелиг убил.
  
Глава 18
 
Пожарище костров устилало небо. Мёртвых было столько, что сжигать тела пришлось несколько дней. Однако ещё большей трагедии удалось избежать, во многом благодаря Королеве и её охотницам. Они смогли спасти пленников и не подпустили туда псов Маннелига, пусть и заплатили за это кровавую цену. Но спасли не всех, многие не пережили пыток, а тех, кого мы успели спасти... им ещё нужно будет рассказать о судьбе близких.
Не было радости победы, не прогремел пир дружины, ведь и сам князь получил ещё более ужасные раны, чем Королева Охоты. Он ещё не до конца отошёл от проклятья меча и тёмная магия вновь обнажила старые шрамы. Кроме того и численность дружины сократилась. Наша армия стала в разы слабее после этой битвы и ничего уже нельзя было изменить.
– Это ещё не конец, учитель, – произнёс Фаритос, аккуратно помешивая содержимое котла. 
– Я тебя ничему не учил. Только пользуюсь раз за разом... то с этими охотницами за мной ты разгребал, то вот сейчас помогаешь с зельями. Взамен даже ничего не просишь. 
– Это не так. И, буду честен, на острове мне понравилось. 
 
Фаритос был удивительно добрым юношей и к тому же талантливым. Он делал зелья по неизвестной мне методике, используя магию природы и света на подсознательном уровне. Качество также поражало, мой уровень алхимии до него явно не дотягивал, хотя я и не то чтобы профессионалом был. В любом случае у Фаритоса будет хорошее будущее, если он продолжит двигаться в том же направлении. 
Я же тем временем продолжал сидеть в доме вождя, на месте, где раньше сидел Маннелиг. Как бы я ни пытался взглянуть на ситуацию, всё выглядело крайне паршивым. Армии можно сказать не осталось, сильнейшие маги выбыли из строя и до прибытия Герлиона вряд ли поправятся. К тому же и самого Герлиона я вряд ли одолею, ведь он маг земли и с ним также просто как с Маннелигом не выйдет. 
Переманивать других феодалов тоже не получится, ведь Герлион находился уже на перешейке. Прямо сейчас к нему прибывают вассалы из пограничных замков. Затем он пойдёт вглубь своих земель, где его все и ждут. Даже если я возьму всех своих воинов и начну какую-нибудь осаду... её прервут раньше, чем мы построим осадные башни. А если вдруг повезёт и откуда-то появится время, то с такими силами нас либо разобьют, либо мы победим и останемся вообще без армии.
– Александр, – к нам вошла одна из охотниц. – Королеве стало хуже, мы решили отбывать обратно на остров. К вашему климату мы не привыкли. 
– Желаю ей выздороветь как можно скорее. 
– Понимаю, сейчас не время... но... 
– Говори, хуже уже не будет. 
– Хоть мы и покидаем вас, но охотницы заплатили кровью за ваши цели. Когда вы выиграете, не забудьте об этом. 
– Не забуду, даю слово. 
Как приятно и одновременно больно было слышать эти слова. Она не говорила "если", а сказала "когда", хоть и сама понимала в какую беспросветную тьму мы угодили. А всё из-за того, что Крилона не послала вместо меня кого-то более подходящего. Хотя нет, это гнилые мысли, если кто и виноват в моих проблемах, то только я сам. Мне следовало больше думать о стратегии.
Или наоборот стоило сэкономить силы на слабых? Так мне советовал Владимир, но только вот зачем мне спасать этот мир такой ценой? Лучше уж пусть Безмолвный Ужас поглотит и уничтожит всё, чем мы будем отсрочивать неизбежное ценой бесконечного насилия и жестокости, скидывая младенцев со скал и вместо ладони показывая кулак. Без принципов, идеалов и морали мы действительно докажем то, что являемся тупиковой ветвью эволюции.
– Александр, можно к вам? – через некоторое время ко мне пришла уже Лена. 
– Конечно, проходи. 
– Я передала ваши чертежи кузнецам-колдунам, также проследила, чтобы они правильно поняли смысл рунических узоров вашей новой брони. Они говорят, что из брони Владимира и Маннелига они создадут ранее не виданный шедевр. 
– Это хорошо, как себя чувствует князь? 
– Лежит, отдыхает... немного бредит. Но, думаю, с ним всё будет хорошо, хотя он с дружиной некоторое время проведёт в Стальном. 
– И это не всё, что ты хотела сказать, – произнёс я, видя сомнения и некоторый страх на лице Лены. – Говори уже, я же не Маннелиг, чтобы с цепи срываться из-за слов. 
– Я тут подумала... я, наверное, на некоторое время покину отряд. 
– У тебя что-то случилось? 
Я задал вопрос прежде чем успел подумать. Наши действия загнали нас в ловушку, скоро всё кончится и следовало ожидать, что на дно вместе с кораблем готовы пойти далеко не все. Это абсолютно нормально, более чем логично, в отличии от ожиданий, что та же Лена пойдёт со мной до конца.
– Я многое обдумала и... должна проведать родственников, – не очень уверенно произнесла Лена, после чего опустила голову. – Извини. 
– Не надо извиняться, ты ничего плохого не сделала. 
Ответ мой был нейтральным, а уже через пару секунд Лена ушла. На трусиху она не была похожа, однако битва за Стальное показала всем истинное лицо войны. Это была бойня зверей, которые рвали друг другу глотки и чья ненависть стала настолько огромной, что переносилась даже на чужие семьи. В такие моменты даже некоторые воины ломались и уходили на пенсию. Сегодня ты хоронил товарища, а завтра похоронят уже тебя. Так может ещё не поздно потратить свои годы на что-то более важное? У Лены это нечто важное наверняка оставалось, просто она об этом забыла, а вчера вспомнила и повзрослела.