Колдовской апрель
-.. У меня в Венеции будет первый отпуск за несколько лет.
В этот момент официант, похожий на коронованную особу, бесшумно поставил перед ними кофе, коньяк и корзиночку с шоколадом. Дождавшись его ухода, Рикардо спросил:
— Ты бывала в Венеции?
— Нет, но всегда очень хотела побывать. Вода вместо улиц, гондолы, старинные дворцы… Меня пугают только толпы туристов.
— Ну, толпы туристов там только летом, да во время карнавала, а сейчас вполне терпимо.
— Значит, это не проблема?
— Конечно, нет. К тому же туристы, как ни странно, не любопытны, и в Венеции масса мест, где, так сказать, не ступала нога туриста. А между тем это настоящий Старый город.
— Ты давно там живешь?
— Да почти всю жизнь, не считая лет, проведенных в Оксфорде, да разъездов по всему миру. Семья моей матери живет в Венеции со времен дожей. Тебе там понравится.
Джина вдруг живо представила себе площадь Сан Марко, голубей и себя в обнимку с Рикардо. По спине пробежала приятная дрожь, Джина слегка повела плечами. Рикардо истолковал это по-своему.
— Замерзла? Что ж, пора ехать. Нам обоим завтра предстоит долгая дорога, а выезжать нужно рано.
Он расплатился по счету с королевской небрежностью, и с королевской же галантностью помог встать Джине. Она уходила с сожалением. Волшебный вечер подходил к концу, и от этого было грустно.
Машина уже стояла у дверей, на этот раз Рикардо поднял верх, потому что становилось по-настоящему прохладно.
Он вел машину молча и очень внимательно, молчала и Джина, погруженная в странные и дерзкие мысли о том, что ждет ее в Венеции. Как хорошо бы было ехать туда вместе с Рикардо… с Рикко…
Когда они шли к ее номеру, рука Рикардо вдруг спокойно и уверенно обвила талию Джины, и возбуждение неожиданно затопило молодую женщину. К тому же коньяк с кофе был явно лишним, в голове немного шумело…
Она едва не выронила ключи, и тогда Рикардо с легкой улыбкой взял их у нее из рук.
— Позволь мне…
Она уже шагнула за порог своего номера, когда внезапный страх, что Рикардо сейчас уйдет навсегда, заставил ее резко обернуться.
— Рикардо… Спасибо за чудесный вечер. Я была действительно счастлива.
Она слишком резко повернулась, потеряла равновесие… и оказалась в его объятиях.
В авиации такие мгновения называются моментом принятия решения.
— Спасибо и… спокойной ночи.
— Спокойной ночи. Джина.
И он поцеловал ее.
Очень просто все вышло, естественно, потому что именно этого она и хотела, больше всего на свете хотела… А потом он подхватил ее на руки и внес в комнату, дверь сама закрылась за ними, а после сильные, умелые и нежные руки заскользили по ее телу, которое больше не подчинялось ей, а жило своей собственной, дикой, первобытной жизнью, свободной от глупых условностей и запретов… И поцелуи стали сладкими, как мед, и кровь закипела золотым огнем в жилах, легкий шифон, казалось, сам соскользнул на пол, и женщина всей кожей ощутила жар тела мужчины.
Рикардо ласкал ее мучительно и нежно, и изголодавшееся без ласки тело выгибалось в опытных руках от сладкой боли, сердце билось в груди с оглушительным грохотом, просилось на волю, тьма вокруг вспыхивала бриллиантами звезд, и Джина тонула в черном водовороте страсти, которой никогда не знала раньше…
Она скорее почувствовала его наготу и удивилась ей, но не испугалась, а обрадовалась. Обняла, слилась с ним воедино, превратилась в часть его, зная, что и он стал частью ее, отдала, забирая взамен и тут же даря без остатка, а потом откуда-то издалека донесся хриплый стон мужчины и счастливый крик женщины…
Эхо отразилось от купола ночи и вернулось россыпью звезд, осыпавших Джину и Рикардо, а потом милосердная тьма поглотила их обоих, унося прочь от страданий, слез, пустых воспоминаний и несбыточных надежд…
Глава 3
Джина очнулась от сладкого забытья, когда на улице было уже светло. Сквозь неплотно задернутые ставни пробивалось утреннее солнце.
Она лежала в полусне, наблюдая за солнечными зайчиками. Ей было удивительно хорошо и спокойно, так, как не было уже давно.
Потом в памяти всплыло лицо Рикардо, смуглое, выразительное, а вслед этим воспоминанием нахлынули и другие — о пережитом удовольствии. Джина осторожно повернула голову вправо.
Она была в постели одна. Ни следа Рикардо, даже его одежды не было видно. Наверное, он вернулся к себе в номер. Только на подушке остался легкий отпечаток его головы, да тело Джины хранило память о его ласках.
Как долго ее мир был серым и пустым, лишенным тепла, ласки, любви. Она подавляла в себе все желания и страсти, столь естественные для молодой женщины. Жизнь словно текла мимо нее, но со вчерашнего вечера все изменилось. Судьба дарила ей второй шанс на счастье.
Наверное, в обычных обстоятельствах все происходило бы иначе: они познакомились бы, стали друзьями, узнали друг друга ближе и лучше, а лишь потом стали бы любовниками, однако в ее случае все произошло гораздо быстрее, минуя промежуточные стадии.
Что она знала о Рикардо? Практически ничего. Они были знакомы один день и одну ночь. Привлекательный, образованный, интеллигентный, с чувством юмора, галантный кавалер, богат, успешен в делах… Довольно много — и почти ничего.
Джина вздохнула. Несмотря на многочисленные предупреждения своей приемной матери, она легла в постель практически с первым встречным мужчиной. В конце концов, это могло оказаться просто опасным… Почему она себя так повела? Возможно, из-за алкоголя…
На самом деле Джина прекрасно знала, что алкоголь здесь ни при чем. Просто существует магия притяжения между двумя — мужчиной и женщиной, и справиться с этой магией бывает трудно, а то и невозможно. Теоретически красивых женщин и привлекательных мужчин много, но ведь не все же немедленно бросаются в объятия друг друга!
Да, конечно, атмосфера вчерашнего вечера более чем располагала к обольщению, но ведь на самом деле случилось то, чего хотела сама Джина, ничего больше. Рикардо ни к чему ее не принуждал и не был настойчив.
Он… Он был прекрасен. Великолепен. Неотразим. И она хотела его.
Стивен был совсем другим. Нежным. Мягким. Осторожным и неторопливым. Даже целомудренным.
Этой ночью Джина Хьюстон впервые узнала, что такое настоящая страсть.
Сколько же времени она потратила впустую!
В их семье всегда считалось неприличным говорить и даже размышлять на темы секса, и Джина привыкла, что ЭТО не обсуждается. Оно просто есть, коль скоро ты замужем, или будет, когда ты выйдешь замуж, но говорить об этом… Потому-то все, что они делали сегодня ночью с Рикардо, казалось чем-то дерзким, невозможно, упоительно бесстыдным, чувственным и немного запретным. Джина не подозревала в себе этого, этой странной "темной стороны", превратившей ее сегодня ночью в дикую кошку.
Что-то закончилось нынче ночью, и что-то началось.
Благодаря наследству Джона и встрече с Рикардо Хоуком, Джина Хьюстон получила возможность начать новую жизнь.
Она вспомнила об отъезде и посмотрела на часы. Восемь тридцать. Наверное, Рикардо ждет ее внизу, гадая, почему она так задерживается.
Джина быстро приняла душ, почистила зубы и переоделась в легкий светлый костюм. Удобные туфли завершили ее туалет, и она торопливо собрала вещи. Закончив с багажом, она остановилась перед зеркалом, чтобы поправить волосы, и замерла. На нее смотрела молодая красивая женщина с веселым выражением на очаровательном личике. Сине-зеленые глаза сияли, на щеках цвел румянец, губы подрагивали от еле сдерживаемой счастливой улыбки…
Все это с ней сотворил сегодня ночью один мужчина. Господи, какое чудо!
Она закалывала волосы, стараясь не вспоминать, как пальцы Рикардо перебирали вчера эти локоны. По спине пробежала сладкая дрожь.
Не будь дурочкой, дорогая! И поторопись на завтрак!
Бар встретил ее прохладой, чистотой крахмальных скатертей на столиках, горячим кофе, вкусным джемом, соком, пухлыми булочками и свежим маслом одним словом, здесь было все, что нужно для счастливого утра, кроме одного. Здесь не было Рикардо.