Колдовской апрель

Взгляд изумрудных глаз скрестился со взглядом стальных.
Странная, невидимая миру молния. Беззвучный раскат грома.
— Эта роза от меня. Тебе.
— Спасибо… Она прекрасна.
Джина поднесла благоухающее чудо к лицу — и вскрикнула, уколов палец. Рикардо забрал у нее цветок, положил его на ночной столик и медленно поднес тонкий пальчик Джины с алой каплей на кончике к своим губам.
Ее обдало раскаленной волной такого желания, что низ живота свело судорогой, а кости растворились в ее пылающем теле.
Она желала этого мужчину, здесь и сейчас, отныне и навсегда!
— С розами надо поосторожнее.
— Ничего страшного.
— Вот у тепличных нет шипов…
— Я больше люблю садовые, они настоящие…
— А как насчет золота и бриллиантов? Их ты любишь еще больше, чем цветы?
Что-то в его голосе насторожило ее, но Джина не смогла остановиться и попалась на удочку.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь…
— Об очередной кормушке, моя невинная роза, об очередной кормушке для молодой вдовы. Наша невинная дружба…
Холодный душ не произвел бы более отрезвляющего эффекта. Джина резко выдернула у Рикардо свою руку.
— Я уже сказала тебе об этом все, что могла. А теперь, если ты не против, выйди, пожалуйста, чтобы я могла одеться.
— Смотри, это входит у тебя в привычку.
— Что именно?
— Выгонять меня из комнаты.
— Приношу свои извинения, больше этого никогда не повторится. Я оденусь и немедленно уеду.
— Боюсь, не смогу тебе этого позволить.
— Ты не сможешь удерживать меня здесь против моей воли, Рикардо Хоук!
— А я и не собираюсь этого делать. Если ты успокоишься, то поймешь, что я прав. С чисто практической стороны — сейчас самое начало туристического сезона, все отели переполнены и забронированы на несколько недель вперед. Ты просто не найдешь, где поселиться. Кроме того, нельзя допустить распространения слухов.
— Слухов? Каких слухов?
— Новости разлетаются быстро, особенно в нашем кругу. Скажем так, очень многие знатные венецианцы, мои друзья и знакомые, родственники и тому подобные будут крайне удивлены, если особа, унаследовавшая Каза Розале, не поселится в Палаццо деи Кавалли.
Ты можешь называть это снобизмом, можешь даже считать меня заносчивым аристократом — но наша семья принадлежит к одному из древнейших и знатнейших родов Венеции. Мужчины нашей семьи становились дожами, власть в Венеции принадлежала нам…
Если просочатся слухи, что муж Розы Манчини оставил все неизвестной молоденькой девице, которую семья не хочет ни знать, ни даже принимать в доме, начнется скандал, а я не могу этого допустить.
— Отлично, тогда я переезжаю в Каза Розале. Кстати, никто не может запретить мне жить там.
— Я могу. На самом деле здание официально не было разделено. Формально Каза Розале все еще часть Палаццо деи Кавалли.
— Что значит "формально"?
— Если дело дойдет до суда, я официально объявлю об этом, и у тебя могут возникнуть сложности. Нет, я вовсе не утверждаю, что обязательно выиграю дело, но нервы помотаю, а кроме того, на время судебных разбирательств тебе жить в доме не разрешат.
Рикардо улыбался, а Джина смотрела мимо него в стенку. Господи, и с этим человеком она провела ночь. Она просто идиотка.
Голова снова начинала болеть. Голос неотразимого мерзавца источал мед.
— Зачем нам причинять друг другу столько неприятностей? Оставайся здесь, поживи, пока все не уладится и мы не разберемся со всем этим полюбовно.
— Как ты планируешь разобраться с этим? Да еще "полюбовно"?
— Я хочу выкупить этот дом.
— За пару ночей?
— По нормальной рыночной цене.
— А если я не хочу продавать его?
— Значит, у меня появится очаровательная соседка…
— Это что-то новенькое! Серые глаза блеснули сталью.
— Поверь, ты легко убедишься в том, что со мной лучше дружить. Я очень опасный враг, Джина, и никому, особенно тебе, не посоветую воевать со мной.
Она в этом и не сомневалась. Холодок пробежал по спине, Джина невольно передернула плечами.
Рикардо это заметил.
— Еще раз настойчиво предлагаю тебе: будем друзьями! Решим это дело по-дружески. А пока ты будешь все обдумывать, ты останешься желанной гостьей в моем доме. Наслаждайся отдыхом и Венецией.
  
— То есть, я как бы в плену?
— Слишком много мелодрамы. Отнесись к палаццо, как к отелю.
— Боюсь, не смогу. Тюрьма — это тюрьма, а отель — это отель.
— Что ж, в таком случае радуйся, что у тебя такая шикарная тюрьма. Отдельная камера со всеми удобствами и антикварной мебелью. Кстати, мрачные подземелья здесь тоже есть. Раньше там хранилось вино, а еще раньше, вполне возможно, держали и пленников. Но ты можешь не волноваться и гулять где вздумается.
— И, разумеется, под наблюдением?
— Я никогда не делаю ничего без крайней необходимости. Не стану тебе мешать, дорогая пленница. Кстати, на сегодня я отменил все дела, так что, надеюсь, ты присоединишься ко мне за ланчем. На террасе… если позволит твоя нога.
Да, конечно, а если она откажется, он ее на руках притащит.
— Большое спасибо, я в полном порядке.
— Отлично.
С этими словами добрый хозяин удалился, тихо прикрыв за собой дверь. Только поворота ключа в старинном замке и не хватало.
Чувствуя себя рыбкой, выброшенной на берег, Джина дрожащей рукой налила в чашку кофе. Вкуса она даже не почувствовала.
Перед ней простиралось огромное поле деятельности. Все дороги были ей открыты. В частности, три основных.
Она могла завернуться в полотенце и уехать домой.
Она могла попытаться найти какой-нибудь отель, хотя скорее всего Рикардо прав, и ей это не удастся, а жить в Каза Розале тайно — ничего не выйдет.
Правда, тут и у Рикардо было слабое место: начни он ее выгонять из Каза Розале, и тонкий ручеек слухов, которых он так опасается, превратится в широкую и бурную реку. Но и Джине совершенно не улыбается судиться за наследство с потомком венецианских дожей. А уж после этого друзьями им не быть, это точно.
Итак, бегство исключено, воевать глупо. Остается третий путь. Принять предложение Рикардо и провести отпуск в Палаццо деи Кавалли.
Законы гостеприимства не позволят Рикардо Хоуку обижать ее, а времени на раздумье прибавится.
Где-то на улице залаяла собака, и Джина очнулась.
На часах было половина двенадцатого, и ей следовало поторопиться, чтобы не опоздать еще и на ланч. Значит, договариваемся так: она гостья, у нее отпуск, она будет развлекаться и отдыхать, по крайней мере делать вид, что развлекается и отдыхает.
Джина откинула одеяло и осторожно встала, пробуя ногу. К счастью, она почти совсем не болела. Девушка отправилась было в ванную, но тут заметила алую розу, так и лежащую на ночном столике.
После всего, что наговорил потомок дожей, ее можно выкинуть. Или оставить здесь увядать в одиночестве.
Однако Джина не могла сделать ни того, ни другого. Она вздохнула, отнесла розу в ванную и поставила ее в стакан с водой.
Она приняла душ, расчесала волосы и почистила зубы, а затем долго и придирчиво рассматривала ссадину на виске. Могло бы быть и хуже, намного хуже!
Волосы она стянула привычным хвостиком, из платьев выбрала простой льняной сарафан, помня о том, что на улице гораздо жарче, чем в прохладном каменном доме, сунула ноги в простые сандалии без каблуков и решительно отправилась на бой. Или на ланч.
Легко сказать, трудно сделать! Все двери были одинаковыми. Про Януса на своей двери Джина помнила, но насчет двери на террасу ей никто ничего не говорил, и она в замешательстве остановилась было посреди коридора, но в этот момент прямо из воздуха материализовался высокий седовласый человек. Он почтительно поклонился и произнес на весьма неплохом английском:
— Хозяин приказал проводить синьору на террасу. Соблаговолите следовать за мной?
— Благодарю вас.
Она шла за степенным мажордомом, разглядывая дом.