Ненавижу Волкова! (СИ)
— Макс, немедленно выпусти меня отсюда! — вопю я, дергая ручку двери. — Ты не имеешь права меня удерживать! Я хочу обратно в клуб!
— Никуда ты не пойдешь, — твердо обрывает он. — Я отвезу тебя домой, и точка. Ты пьяна, Ника. Неизвестно, что с тобой могло бы случиться.
От его менторского тона меня прошибает злостью. Да какое он имеет право указывать, что мне делать?! Не маленькая уже!
— Да пошел ты, Волков! — выкрикиваю я, путаясь в словах. — Не лезь не в свое дело! Думаешь, раз начальник, так теперь можешь мне приказывать? Ага, сейчас! Тоже мне, защитничек выискался.
Я снова рванула дверную ручку, но Макс предусмотрительно включил блокировку. Зарычав от бессильной ярости, я принялась колотить по двери кулаками.
— Немедленно выпусти меня! Или я закричу, что ты меня похитил! Вызову полицию!
— Ника, успокойся! — рявкает Макс, сверкнув глазами. — Прекрати вести себя как ребенок! Неужели не понимаешь, что я за тебя беспокоюсь?
— Беспокоится он, как же! — язвительно фыркаю я. — Если бы беспокоился, то не лез бы не в свое дело! Я хочу обратно! Хочу напиться и забыться! Хочу переспать с кем-нибудь, чтобы отомстить Лёшке! А ты мешаешь мне!
Макс застывает, глядя на меня, как на сумасшедшую. На его скулах ходят желваки, в глазах плещется неверие пополам с гневом.
— Переспать с кем-нибудь? — тихо уточняет он. — То есть, тебе все равно с кем?
— Да! — выпаливаю я, отчаянно кивая. — Мне плевать! Лишь бы это был не Алекс! Хочу забыть его, стереть из памяти, будто и не было ничего! Так что не мешай мне, Волков!
Я снова рванула ручку двери. И снова безуспешно. Зарычав, как раненая кошка, я принялась остервенело колотить по двери, пытаясь вырваться из этой западни. Но Макс даже не шелохнулся. Он словно окаменел, сидя за рулем.
— Все равно говоришь, да? Что ж, прекрасно, — вдруг хрипло выдыхает он, поворачиваясь ко мне. — Тогда не вижу проблемы. Переспишь со мной.
Я так опешила, что замерла с занесенным кулаком, приоткрыв рот. Что? Он спятил? Предлагает мне переспать с ним? С собственным начальником и, между прочим, братом бывшего?
— Ч-чего? — заикаясь, переспрашиваю я. — Макс, ты с ума сошел?
— Вовсе нет, — серьезно качает он головой. — Ты сама сказала, что тебе все равно с кем. Вот я и предлагаю. Переспи со мной, Ника.
От его слов меня бросает то в жар, то в холод. Не может этого быть! Я брежу или у меня алкогольные галлюцинации? Нет, точно допилась до чертиков! Сам Максим Волков, мечта всех девиц нашей компании, предлагает мне секс? Да он издевается!
— Ты… Ты несерьезно, — нервно хихикаю я. — Ты же… ну… мой начальник. И вообще, что ты несешь такое? Зачем тебе со мной спать?
Макс вздыхает и поворачивается всем телом, в упор глядя на меня. В свете уличных фонарей его черты кажутся резкими, заостренными. Но глаза… В них сейчас столько всего, что у меня захватывает дух. Жар, сомнение, нежность, что-то темное, голодное… Неужели желание?
— Затем, Ника, — тихо и веско роняет он, протянув руку и заправив мне за ухо выбившуюся прядь. — Что ты мне нравишься. Очень нравишься. И давно уже. Я хочу тебя.
От его прикосновения вдоль позвоночника прокатывается теплая волна. В голове начинает шуметь, а сердце колотится где-то в горле. Не может быть… Этого просто не может быть! Макс — и я? Да он никогда раньше не обращал на меня внимания! Или… Или обращал, а я не замечала, ослепленная чувствами к его брату?
Воспоминание об Алексе отрезвляет. Мотнув головой, я отшатываюсь от ласкающей руки Макса. Нет. Нет-нет-нет! Я не могу! Не должна! Это уже слишком! Переспать с братом бывшего, чтобы отомстить? Фу, как это мерзко! Да и вообще, я же ведь… Я же… Люблю Лешку до сих пор. Несмотря ни на что.
8
— Н-нет, Макс, — сипло выдавливаю я, борясь с подступившей тошнотой. — Я не могу. Прости. Это… Это будет неправильно. Ты… Ты мне тоже нравишься, но… Не в этом смысле. И потом — ты брат Алекса…
— И что с того? — резко дернув щекой, осведомляется Макс. — Алекс тебя бросил, Ника. Ты ему больше ничего не должна. А я… Я буду с тобой очень нежен. Помогу забыться. Перестать о нем думать.
Его ладонь накрывает мою дрожащую руку. Сжимает бережно, мягко поглаживая большим пальцем. Я таю от этой незатейливой ласки, чувствуя, как предательски слабеют колени.
— Нет, Макс, нет, — лепечу я, пытаясь отстраниться. — Это неправильно. Так нельзя. Я… Я не могу.
Но Макс не дает мне договорить. Он порывисто подается вперед, обхватывая мое лицо ладонями. И в следующий миг его губы накрывают мои в жарком, страстном поцелуе. Я охаю, вцепляясь пальцами в его плечи. Голова идет кругом, реальность плывет и дрожит.
Это безумие. Это полное, абсолютное безумие. Макс целует меня с напором и жадностью, словно желая впитать, поглотить без остатка. Его язык скользит по моим губам, проникая в рот. Сплетается с моим, дразнит, ласкает, захватывает в эротичном танце.
Тело мгновенно вспыхивает, отзываясь на ласку. Внизу живота разливается тягучий, сладкий жар, посылая по всему телу волны мурашек. Я со стоном выгибаюсь навстречу Максу, прижимаясь всем телом. Обвиваю руками его шею, зарываюсь пальцами в волосы на затылке.
Это настолько острое, яркое, фантастическое ощущение, что у меня едва не темнеет в глазах. Никогда и ни с кем я не испытывала ничего подобного. Казалось бы, всего лишь поцелуй, а меня уже размазывает по сиденью от неистового, всепоглощающего желания.
Алекс целовал меня иначе. Нежно и трепетно, словно я хрустальная. Прикосновения Макса жестче, напористей, горячее. Будто он не может насытиться, будто ему мало. Хочется большего, ближе, полнее, до одури и полного исступления.
Сознание плывет, растворяясь в чувственном мареве. Макс с низким рыком отрывается от моих припухших губ и начинает покрывать поцелуями скулы, подбородок, шею. Прихватывает зубами, посасывает, оставляя алеющие метки. Его ладони шарят по моему телу, лаская грудь, талию, бедра.
Я извиваюсь под этими прикосновениями, мечтая о большем. Внутри словно разгорается пожар, опаляя нутро невыносимым жаром. Кровь стучит в висках, пульс зашкаливает. Хочется еще, сильнее, больше, глубже…
— М-макс, — исступленно шепчу я, цепляясь пальцами за его пиджак. — Макс, пожалуйста…
Он с хриплым стоном впивается в мои губы очередным обжигающим поцелуем. Потом отстраняется, заглядывая в затуманенные глаза. В его взгляде плещется неприкрытая, почти пугающая страсть.
— Поехали ко мне, Ника, — сипло предлагает он, поглаживая пальцем мою щеку. — Здесь неудобно. А я хочу заняться с тобой любовью по-настоящему. Как ты заслуживаешь.
Кровь стучит в ушах, заглушая доводы разума. Все естество протестует, кричит, что так нельзя, что я пожалею об этом. Но сейчас мной движет слепая, безудержная страсть. И я, упиваясь ею, шепчу пересохшими губами:
— Да, Макс. Да, поехали. Скорее.
Он удовлетворенно рычит и впивается в мой рот еще одним обжигающим поцелуем. А потом отстраняется и заводит мотор. Машина срывается с места, унося нас в ночь. Навстречу безрассудству, дикому влечению и неизбежным последствиям.
Я откидываюсь на спинку сиденья, прикрыв глаза. Трясущимися руками поправляю платье, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. До меня постепенно начинает доходить, что я только что натворила. На что подписалась, поддавшись порыву.
Но отступать уже некуда и незачем. Бешеное возбуждение туманит разум, гонит прочь все мысли. Тело ноет в предвкушении, упиваясь фантомным ощущением прикосновений Макса. Я хочу его. Хочу здесь и сейчас. Плевать на последствия.
Сегодня ночью мы будем принадлежать друг другу. Вопреки логике, морали и здравому смыслу. Сегодня ночью я перечеркну прошлое с Алексом и шагну в неизвестность. Прямиком в объятия его старшего брата.
И будь что будет.
9
Едва переступив порог квартиры Макса, я замираю, пораженная открывшимся зрелищем. Это не просто жилище холостяка. Это настоящее воплощение сдержанной мужской роскоши и безупречного вкуса.