Больше никаких признаний (ЛП)
Стеф начинает засыпать Холли вопросами, и мне становится легче от того, что мы отвлеклись от ситуации с Лос-Анджелесом. Как раз когда нам приносят заказ, у меня звонит телефон — это Вики. В ресторане слишком громко, чтобы разговаривать, так что ей лучше оставить голосовое сообщение. Она звонит дважды прежде, чем оставить сообщение, и я задумываюсь — может, стоит выйти и взять трубку. Но я уверена, что это связано с видео, заявлением Дирка и Гейбом, а я не хочу про это слушать. Мама сказала мне забыть об этом дурдоме на выходные, и я так и собираюсь поступить.
Позже, после того, как проглотили наши кныши и договорились не возвращаться к теме Лос-Анджелеса, мы идем гулять по грязным и слякотным, но красивым, улицам Нью-Йорка. Мы проходим мимо очередей в клубы, отказавшись от идеи куда-нибудь попасть, а я немного отстаю от подруг, чтобы послушать сообщение Вики.
Она плачет, рассказывая, что Габриэля Ортиза посадили в камеру предварительного заключения за драку в баре с военными полицейскими, которые пришли туда расспросить его о том видео.
Мы с Вики всегда перезваниваем друг другу, независимо от времени суток. Но меня не волнует Габриэль Ортиз, и я считаю, он заслуживает тюрьмы после всего, что он сделал, не думая, как это повлияет на других людей.
Впервые с тех пор, как мама заявила, что общение с Вики не идет мне на пользу, я задумалась — а может, она права?
Я не перезваниваю Вики.
Вместо этого я останавливаюсь и поднимаю взгляд к ночному небу, полному самолетов, вертолетов и звезд. В воздухе ощущается морозный запах, и, возможно, на обратном пути снегопад будет еще сильнее. Я слышу, как мчатся такси, хрустя шинами по песку и соли, которые насыпают на дороги снегоуборочные машины. Слышу музыку — играет какая-то группа.
Звуки музыки напоминают мне, что моя жизнь — это не только парень Гейб, или видео, о котором теперь знает вся страна, или Дирк с мамой, или отъезд из Юнион, или гибель папы. Это еще и выступление в День Святого Валентина, и Джейми, и мои друзья, которых я люблю и которые любят меня, и счастливые моменты, за которые нужно держаться.
И обещаю себе, что остаток выходных я этим и буду заниматься. Я выключаю телефон.
Глава 12
В день Святого Валентина мне никогда не везло. Я его не ненавижу в основном, потому что я очень сильно люблю шоколад, и День Святого Валентина для меня связан именно с этим. Но, думаю, справедливо будет сказать, что у меня с Днем Валентина непростые отношения. В День Святого Валентина у меня ничего не идет так, как надо.
Но в этом году все может измениться.
Мы в центре города, готовимся к фестивалю в «Rat & МоnКеу» — другими словами, готовимся к настоящему выступлению. Настолько настоящему, что со мной пришла мама, потому что по закону мне не разрешается находиться в баре без нее. Так же, как и Стеф — ее мама, Карли, больше похожая на старшую сестру Стеф, тоже здесь.
Мама привезла Джейми, но парень, который отвечает за звук, сказал, что ему запрещено заходить в бар, и он может только смотреть из-за сцены. Джейми счел это забавным. Анджело, моя мама и мама Стеф — единственные в нашем тесном кругу, кто может легально здесь находиться.
Если не считать Карли, которая ждет своего мужчину в баре, мы все сидим в гримерке, где тусуются группы перед выходом на сцену. Джейми сидит рядом с моей мамой, составляя ей компанию. Она немного не в себе последние несколько недель, после того, как видео попало в телешоу с новостями о звездах и стало сенсацией однодневкой. Заявление Дирка было неплохим, похоже, его агент знает, что делает, даже если она и не против использования детей для смягчения отношений с прессой. Он сделал его кратким и попросил уважать частную жизнь его «девушки и ее детей, которые все еще приходят в себя после потери любимого до глубины души человека и которые не должны заново переживать свою потерю из-за демонстрации этого видео».
Я надеялась, что он по полной отчитает Габриэля Ортиза, но он повел себя благородно, и это, возможно, было правильным ходом. Тем же вечером случился скандал с какой-то другой знаменитостью, и мы довольно быстро вылетели из новостей. А может и там есть достойные люди, которые решили оставить нас в покое. Как бы то ни было, мы с мамой УПТИ в добровольную изоляцию от новостей — она даже отказалась от доставки местной газеты — и это помогло. В течение нескольких дней народ в школе вел себя странно, а учителя «понимающе» мне улыбались, но я просто не обращала на все это внимания.
Снова украдкой смотрю на маму и Джейми — мне нравится, что он о ней заботится — а потом выхожу из гримерки, чтобы посмотреть из-за сцены на публику. С потолка свисают неровные черные сердца на толстой серебристой проволоке, которой несколько раз обмотаны их серединки. Публика выглядит довольно симпатично, но мне интересно, захотят ли они смотреть на группу с шестнадцатилетней солисткой.
Наверно, это не имеет значения, мы же играем на разогреве, а никто не хочет смотреть на группу на разогреве, если в ней нет твоих знакомых. Сегодня играют еще три группы, и у всех полноценные концерты, а у нас всего три песни. По идее, Энджело должен был взбеситься, но сегодня его это не волнует из-за парня из студии звукозаписи. Этот парень видел группу Энджело на гастролях в прошлом году и посчитал песни Энджело неплохими. Гастроли прошли на редкость отстойно, так бывает, когда солист подписывает контракт со звукозаписывающей компанией и уходит в другую группу. Я не виню солиста, слишком хорошая возможность, чтобы ее упускать, но в присутствии Энджело даже его имя нельзя произносить.
Поэтому сегодня важный вечер для Энджело. Парень из студии звукозаписи хочет посмотреть на группу и на песни — он думает, что мог бы раскрутить Энджело, как автора песен. Энджело лучше бы подписал контракт на всю группу, но согласится на все, чего сможет добиться.
В гримерке он выводит меня из себя:
— Свитер, почему ты в джинсах без дырок? И какого хрена происходит с твоими синими волосами? Вся краска смылась и, блин… Я думал, ты ярче их покрасишь для сегодняшнего! Эй, а ты репетировала проигрыш…
— Энджело, зайка, говорит Стеф, отводя меня к зеркалу, подальше от его недовольного бормотания. — Я добавлю Рози еще подводки, ладно? А ты оставь ее в покое, не нужно бесить твою звезду перед выступлением.
Энджело с подозрением меня разглядывает, словно может прочитать в моих глазах, как я последние месяцы практиковалась, если не учитывать репетиции. Я вдруг понимаю, что если провалюсь сама, это будет и его провал тоже.
Стеф усаживает меня и наклоняется надо мной с черной подводкой.
Извини. У него крыша едет. Он думает, что мы, типа, подпишем сегодня контракт и поедем на гастроли с Джеком Уайтом или типа того, — Стеф смотрит на Джейми, сидящего с мамой на диване, и шепчет, — ты ему еще не сказала?
Я качаю головой, пытаясь убедить себя, что и говорить нечего, ведь мама еще не приняла решение. Они с Дирком остаются вместе, но она притормозила план с Лос-Анджелесом. Я не могу избавиться от ощущения, что отъезд из Юнион перед выпускным классом испортит мне жизнь, а как насчет ее жизни? Что важнее: мне провести последний школьный год здесь, или ей свалить из Юнион и быть с мужчиной, которого она…
Нет. Пока не могу это сказать.
— Стеф, моя прическа! — кричит Энджело через всю комнату, разглядывая себя в зеркало.
Насколько я могу судить, его прическа выглядит точно так же, как и всегда.
— Я не могу быть в двух местах одновременно, сладкий. Ты как хочешь: чтобы я сначала закончила с Рози или подошла к тебе?
— С ней. Сначала закончи с ней. Ее внешний вид намного важнее, — говорит он, словно напоминает сам себе.
Я решаю не обращать внимания на то, что он говорит обо мне в третьем лице, как будто я не сижу в полутора метрах от него.
Когда я познакомилась с Энджело, у него была привычка каждый день ходить в школу в футболках с рок-группами (и не стирать их), а его волосы были супердлинными и заметно грязными. Сейчас все изменилось.