Больше никаких признаний (ЛП)

Мир делится на людей, которые пробовали Нью-Хейвенскую пиццу, и людей, которые не пробовали. Поскольку я на ней выросла, я не могу нигде больше есть пиццу — вкус кажется мне второсортным. Я пробовала пиццу в Нью-Иорке — более того, в известных местах в Бруклине — очень похожа на Нью-Хейвенскую, но все-таки это не то. Просто не то.
На этом свидании все идет так, как мне хочется.
Пока Кэл не говорит: — Привет, Рейчел!
Я поднимаю взгляд и сразу же вижу Широкие Штаны, которая идет к выходу, оглядывается и замечает нашу четверку. Она говорит своим друзьям, чтобы шли без нее, а сама направляется к нашей кабинке.
Рука Джейми исчезает со своего места на моем бедре. Не быстро, не так, будто его застукали за каким-то неподобающим занятием, но исчезает. Я чувствую ее отсутствие через секунду после того, как замечаю присутствие Широких Штанов, и не могу не увидеть взаимосвязь. Раньше был контакт — теперь дистанция.
А дистанцию, судя по всему, зовут Рейчел.
— Как дела, Рейч? — спрашивает Кэл необычно высоким голосом, встает и тянется через всех нас, чтобы совершенно тупо дать ей «пять».
Наверно, Рейчел считается самой горячей девушкой в кампусе или кем-то вроде этого.
Привет, Кэл, говорит Рейчел, улыбаясь Холли и явно наслаждаясь собой.
Холли смотрит на Кэла, ожидая, что он что-то объяснит или, возможно, просто их познакомит. Но не получает ни того, ни другого.
— Выходной сегодня, Джейм? — спрашивает Рейчел.
Судя по всему, сегодня мы пользуемся короткими именами.
Джейми кивает.
— Ты туда идешь?
Она кивает головой:
— Не могу. Экзамены.
— Это Роуз… — начинает Джейми.
— Я знаю, — говорит она, теперь улыбаясь мне. — Он мне все о тебе рассказал. Рада наконец-то с тобой познакомиться.
Я в полном шоке. Самое странное, что это звучит искренне. Я чувствую облегчение и беспокойство одновременно, а потом, как будто у меня еще оставались сомнения, я понимаю, что меня обвели вокруг пальца. Эта девка знает приемы, о существовании которых я даже не догадывалась, и уж, конечно, не умею их использовать.
— Постой, — смущенно говорит Кэл. — Вы с ним знакомы?
В неловком молчании мы размышляем над интонацией Кэла, которой он тотчас же ясно дал понять, что он думает о Джейми. Я сегодня уже пару раз удивлялась. Но теперь я не удивляюсь ничему.
Холли все еще смотрит на Кэла, который переводит взгляд с оттенком изумления то на Рейчел, то на Джейми. Он пытается осознать тот факт, что Рейчел знакома с Джейми, и он ей нравится. Это подтверждает мое подозрение, что Рейчел пользуется привилегиями некого высокого статуса в кампусе. Подтверждает это и еще одно подозрение, которое в последнее время складывалось у меня в голове — Кэл — не такой парень, каким Холли его считает.
Пожалуй, все-таки будет правильно, если я помогу Роберту с его с его миссией.
— В «Dizzy's» познакомились, — объясняет Джейми, а Рейчел, попрежнему улыбаясь, перекидывает свои длинные блестящие волосы через плечо.
Холли протягивает ей руку.
— Я Холли.
Рейчел жмет руку Холли, а я замечаю, что ее предплечья снова в краске.
— Холли, — повторяет она.
Моту сказать, что Рейчел мысленно просматривает свои контакты ей не часто приходится сталкиваться с человеком симпатичнее ее.
— Ты здесь учишься? Не припомню, чтобы я тебя видела.
Влезает Кэл:
— Ты сегодня готовишься к экзамену по Западной культуре?
Очевидно, Кэл не поставил Рейчел в известность, что встречается со старшеклассницей. Холли переглядывается со мной, а Рейчел говорит:
— Доделываю работу по изобразительному искусству. У нас как раз выставка на следующей неделе. Вы все должны придти. Ты же любишь живопись, да, Джейми?
Она спрашивает настолько снисходительно, что я вынуждена ответить:
— Джейми — тоже художник.
Джейми даже не нужно смотреть на меня, чтобы выразить свой гнев — от него сразу же словно электризуется воздух вокруг нас.
У Рейчел загораются глаза.
— А что ты рисуешь?
— Я не художник, — рычит он.
Архитектурные проекты, — говорю я, роя себе еще более глубокую яму.
  
Теперь Джейми смотрит на меня, как на сумасшедшую.
— Я бы хотела как-нибудь их посмотреть.
Джейми, едва открывая рот, произносит:
— Я никому их не показываю.
Она хохочет, будто услышала самую смешную вещь в мире.
— Обязательно приходи на выставку, — обращается она к нему, и только к нему. — Тебе понравится.
— Мы придем, — странным голосом говорит Кэл с идиотской ухмылкой.
— Приятно было познакомиться, девочки, — Рейчел слегка машет нам рукой, родя, а ее пристальный взгляд задерживается на Джейми.
Не совсем понятно, была ли ирония в таком прощании, но мне очевидно, что во взгляде на Джейми ее не было.
***
Дворники шумно елозят по лобовому стеклу машины Джейми, сражаясь со снегом и наледью. Это единственный саундтрек к нашей медленной и осторожной поездке домой — ни музыки, ни разговоров.
Я знаю, какой вопрос мне хочется задать, но не уверена, как меня охарактеризует то, что я его задам. Мне не нравится быть ревнивой подружкой — я уже играла такую роль с Джейми, благодаря Регине. Но исторически сложилось, что самые важные разговоры с Джейми происходят в этой старой зеленой машине. К тому же, искренность и высказывание своих чувств — секрет хороших отношений, ведь так?
Пока я пытаюсь во всем этом разобраться, у меня звонит телефон. Опускаю взгляд и вижу имя Роберта на экране. Начинаю спрашивать Джейми, не возражает ли он, если я отвечу, но по выраж-ению его лица можно сказать, что ему в данный момент абсолютно безразличны мои поступки.
Наверно, я должна спраимивать его перед тем, как начать рассказывать людям о его рисунках.
Отвечаю на звонок Роберта словами:
— Кэл — полный придурок, Холли заслуживает лучшего.
Роберт от удивления на пару секунд теряет дар речи.
— Собирался тебе по мозгам надавать за сегодняшнее, а теперь хочу узнать, что за хрень была в «Naples».
— Скажем так, Кэл показал свое истинное лицо.
— Я знал. Я знал, что он ей не подходит, — звучит так, словно Роберт едва удерживается, чтобы не начать прыгать от радости. — Если поможешь мне ее увести, почти загладишь свою вину за то, что ты меня кинула.
Он пытается говорить об этом в шутку, но я вижу, что ему обидно. И могу сказать, что он имеет в виду не только сегодняшний вечер.
— Да, ладно тебе, — говорю я, — ты же знаешь, что я была в странном положении.
Так что там было-то? спрашивает он, явно не желая признавать, что я оказалась между двух огней.
Я смотрю на Джейми. — Потом расскажу.
— Но ты поможешь мне, да? Потому что, я имею в виду, он не должен с ней так…
— Роберт, я постараюсь, хорошо? Мне нужно идти.
Хорошо. Пока, — говорит он. Спасибо, Рози. Спасибо большое.
Приятно слышать, что Роберт назвал меня Рози. Давно такого не было.
Машина снова наполняется тишиной — только дворники шумят, а наледь отскакивает от лобового стекла. Прямо перед тем, как Джейми готов остановится, чтобы меня высадить, я все-таки решаюсь задать вопрос. Лучше так, чем потом всю неделю мучиться.
— Ну и что у тебя за дела с этой девчонкой?
Большинство парней повели бы себя так, словно понятия не имеют, о чем я, но у Джейми всегда было мало общего с большинством парней.
— Потрахатъся она хочет, — отвечает он, не поясняя, как он сам к этому относится.
Стараюсь реагировать нейтрально. — А ты хотел, летом? — спрашиваю я.
— Нет.
— Почему нет? Она сексуальная, — неуверенность в моем голосе выдает то, что я реагирую как угодно, но далеко не спокойно и совсем не нейтрально. — И я, кстати, знаю, что она тебе писала.
Он выглядит смущенным.
— Той ночью, когда я приехала в бар, а потом к тебе домой. Разве не она тебе писала, когда мы пытались поговорить?
— Не знаю, — говорит он, как будто не может вспомнить, и это вообще не имеет значения. — Она не мой типаж.