Б Отечества… (СИ)

Прозвучало… громко. А последствия и их поражающий эффект, боюсь, будут ничуть не меньше, чем от радиации в Хиросиме и Нагасаки. Даже, пожалуй, больше… 
Писать, кажется, бросились решительно все! Наверное, сложно будет найти в России человека, хоть как-то причастного к общественной деятельности, политике и управлению государством, и не высказавшего бы в эти дни свою позицию. 
Статьи в газеты… Да чёрт подери! Я из первых рук знаю, что в редакциях происходит чёрт те что, и они просто не знают, кого из написавших публиковать!
Не могу себе даже представить муки выбора редактора, у которого номер уже свёрстан, притом первоклассным материалом, и выкинуть ничего нельзя! А почтальон приносит очередной мешок писем, и газетчики, разбирающие их, копаются в них с восторженными воплями.
« — От Великого Князя Михаила!» — вопит один из кладоискателей, потрясая конвертом и выдавая подобие дикарского танца.
« — Савинков!» — восторженно орёт коллега, сидящий напротив, держа над головой письмо от террориста номер один. 
Звучат имена прославленных генералов и террористов, членов Государственной Думы и революционеров, бывших министров и писателей, поэтов… 
… и я, чёрт подери, нисколько не преувеличиваю! 
Даже какая-нибудь мелкая провинциальная газетёнка, для которой интервью с вице-губернатором — большая удача, бывающая не каждый год, ныне, заходясь от восторга, перебирает такими именами, что дух захватывает!
Революция и Гражданская, чёрт бы её побрал, пусть даже нынешняя, вялотекущая, разбросала по городам и весям всю ту столичную пену, ранее не видевшую жизнь за пределами Петербурга и Москвы. И все, решительно все спешат высказаться!
Кто помоложе и побоевитей, добирают своё митингами, собраниями, выступлениями во всевозможных кружках и сообществах. В России, во Франции…
… везде, где есть выходцы и Российской Империи! А они, то бишь мы, кажется, есть теперь решительно везде! 
За…
Против…
Общество раскололось на части, и эти части — на фракции, партии, движения, группы и группки. 
Есть те, кто видит в Российской Империи пресловутую «Тюрьму народов», а вот дальше…
… начинаются различия! 
Одни вполне логично предполагают, что если Российская Империя и была «Тюрьмой народов», то у русских в ней была роль не тюремщиков, а таких же заключённых. Опираясь на статистику, сторонники этой версии легко доказывают, что именно положение великороссов можно назвать едва ли не самым ужасающим в этой огромной тюрьме!
Другие, опираясь на великорусский шовинизм не всегда русских чиновников, на православие как государственную религию, слепые в своей ненависти, выводят главными мучителями не монархию, чиновничество и Церковь, структуры вполне наднациональные, и даже, пожалуй, интернациональные, а непосредственно русский народ. Виновен! Весь! Целиком!
Есть монархисты, и их, чёрт возьми, не так уж и мало! Но там раскол, и притом раскол едва ли не самый глубокий. Сторонники Николая, самые немногочисленные, и притом самые фанатичные, никогда не смирятся со сторонниками Великого Князя Михаила, а ведь этими именами Дом Романовых не ограничивается!
Самодержавная монархия или конституционная? А может быть, позвать на трон представителя одного из европейских Домов? 
« — Земля наша велика и обильна…[i]»
Спорят жарко… до хрипоты, до ссор на всю жизнь, до дуэлей с десяти шагов!
Представители демократических течений тоже не однородны. Есть радикалы, предлагающие расколоть страну на много частей и отправить в свободное плаванье, а есть — государственники, полагающие необходимым республиканскую форму правления и некоторое смягчение нравов, но непременно — в рамках существующей Империи! 
Страшный, дикий, невообразимый раздрай, где из общего, пожалуй, только то, что все они уверены, что знают — как надо! Они это знают точно, а вот другие… 
… и никаких компромиссов! 
Впрочем, всё это сообщество в целом не слишком радикально, но вот запевалы, лидеры, почувствовав возможность ухватить толику власти, пытаются хапать её ртом и жопой, не думая о последствиях. А они-то и задают тон!
 
… во всяком случае — пока. 
Это частая проблема для любой молодой демократии. Нет ещё устоявшихся институтов власти, системы сдерживания, достаточно многочисленного среднего класса, понимающего свои интересы и отождествляющего интересы страны — со своими. 
Всё шатко и неопределённо…
… а амбиций у лидеров — море, ведь на то они и лидеры! Готов поспорить, что у многих из них бьётся в голове мысль о том, что лучше быть первым в провинции, чем вторым — в Риме[ii]!
А тут — переговоры, да какие! Намечающийся парад суверенитетов, казалось бы, не новость…
… но одно дело, когда это на уровне едва ли не кухонных разговоров, и совсем другое, когда отделение оформляется официально, на уровне глав ведущих государств.
А деньги?! 
А Керенский, вынырнувший едва ли не из небытия и заявивший о себе весьма громко? 
А аппаратные игры чиновников МИДа, считающих себя вправе распродавать страну крупным оптом, не учитывая интересов большинства? 
Сделав наконец кофе, поставил чашку и кофейник на поднос и отнёс в гостиную, тотчас начавшуюся напитываться запахами изысканного напитка. Вдохнув ароматы полной грудью, с трудом удержался от того, чтобы налить себе чашечку, но…… нельзя. 
Кофе я отныне пью вот так, вприглядку, ибо сердце. Чёрт его знает… да собственно, никто и не знает!
Медицина нынче далека от привычных стандартов двадцать первого века, и какое уж там обследование, если нет пока даже привычных, классических фонендоскопов. Название — да, есть, а самих фонендоскопов — нет. Архаика!
… и шумы в сердце. 
Отчаянно надеюсь, что я перенёс не инсульт и не инфаркт, пусть даже с приставкой «микро»! Но крайнее перенапряжение сил — есть, и шумы в сердце — тоже есть, а в тысяча девятьсот восемнадцатом году это, чёрт подери, крайне серьёзно.
До операций на сердце и коронарного шунтирования ещё очень далеко. Не доживу.
Здесь, чёрт подери, царит пока не доказательная медицина[iii], а традиционная, и местами, я бы сказал — чересчур традиционная — с лечением ртутью, порошками мумий и прочей вредной архаикой. Местами — ну натуральное Средневековье!
Уже имеется ЭКГ, что несомненно радует, несмотря на всё несовершенство современных моделей. Они хотя бы имеются…
Но всё ж таки, нынешняя медицина меня скорее пугает, нежели обнадёживает. Не считая, пожалуй, разве только хирургии, да и то…
С одной стороны — фундамент современной лечебной науки выстроен на архаике, а с другой — новаторские методы пугают порой больше архаики! Лоботомия пока (!) не изобретена и её автор, соответственно, не получил Нобелевской премии, но есть множество медицинских практик, которые, право слово, пугают ничуть не меньше!
А способы лечения, эффективность которых не доказана, и при этом, чёрт побери, они применяются широко и повсеместно?! Постановка диагноза по симптомам?! 
Даже мне — человеку, далёкому от медицины, известно, что болезни могут протекать бессимптомно, не говоря о всём прочем. Так что, честно признаюсь, я изрядно напуган, и причин для скверного настроения у меня предостаточно.
С политической точки зрения, потеря сознания в кабинете Керенского, вызов врача и вся последующая суета с транспортировкой бессознательного меня в больницу — редкая удача. Всё, чёрт подери, по Станиславскому — зашкаливающая достоверность!
Признаюсь, я бы охотно обошёлся без подобной достоверности, но увы…
… а так да, удачно вышло! Наверное. 
Во всяком случае, репутацию свою, я, пусть и невольно, защитил. Отчасти. 
Трактуется это (пусть даже не всеми, но в основном) так, будто Керенский, умница и интеллектуал, открыл глаза молодому и горячему мне, а что же я, собственно натворил. Ну и соответственно, талантливый поэт (это, как я понял, скорее аванс!), эссеист и переводчик, которого волею Судьбы и живостью характера занесло куда-то не туда, осознав содеянное, испытал сердечный приступ.