Когда играют все (СИ)

— Надо же, какой у вас интересный стиль игры, — отметил Боэланд и бросил игральную кость. Шесть очков. — Кстати, шах вашему королю.
То есть, увлекшись прорывом на фланге, она пропустила роковую атаку в центре.
— Моя очередь, — сказала девушка азартно. Король улыбнулся, понимая, что даже и за три хода она не успеет вывести фигурку короля в безопасное место.
Бросок. Фенелла подпрыгнула в кресле. Шесть очков. Игра продолжается. Его величество принялся развивать прорыв в центре, а его противница — на фланге. Дальше уже был вопрос чистого везения. Кто успеет раньше.
— Что я вижу, кум Элан, ты проигрываешь игру? И кому?
Фенелла резко обернулась. Сзади нее стоял интереснейший человечек. Горбатый карлик в коротком красном плаще, в красном колпаке с бубенчиками, с длинным накладным носом. Королевский шут.
Девушка встала и сделала реверанс в знак приветствия. Выказывать неуважение уродцу ей не хотелось.
— Прелестнейшей девице проигрываешь? Коварный ты человек, кум.
— Я честно выигрываю, — обиделась Фенелла на намек шута.
— Все так думают, кто имеет дело с моим кумом, — ответил ей человечек без всяких гримас и ужимок. — Я из жалости тебя предупредил, волшебница, в первый и последний раз.
— Уже разнюхал? — с любопытством спросил король.
— Так донья волшебница свой плащ за дверью повесить изволила, — сообщил шут и, уцепившись за канделябр, повис наподобие плаща.
Фенелла хихикнула.
— Я боялась, что его унесут, потому что старый. И потом, подумаешь, висит старый выгоревший черный плащ. Почему обязательно волшебница?
Шут отцепился от канделябра и на одной ноге изобразил птицу в полете.
— Я видел твою наставницу в этом плаще, донья…
— Фенелла.
— А вы неплохо играете, донья Фенелла. Но мне не нравится ваша манера, бросать своего короля.
— А мне не нравится манера благородной доньи, обыгрывать своего короля, — проворчал Боэланд.
— Э, не-э-э, кум. Когда обыгрывают, виноват тот, КОГО обыгрывают. А когда бросают, виноват тот, КТО бросает. Принципиальная разница в субъекте, по моему гу-убокому убеждению, — заявил шут, явно кого-то пародируя. — Но отвлекись, кум Элан, от своего жалостного положения на доске. Посмотри, что на площади творится. В столицу прибыл твой любимый театр.
Фенелла внезапно поняла, что одна из ее пешек дошла почти до края доски, миновав брошенный противником полевой бастион. И если повезет, став ферзем, она сможет-таки поставить мат увертливому королю. Бросок. Четыре очка.
— Было бы пять — был бы мат, — сказал Боэланд, тоже сообразивший, что ему грозило. — Но мне опять повезло.
— Кум Элан, подошел бы ты к окну. Рансельский театр с «Королем и пастушкой». Новая исполнительница роли пастушки.
— Отстал бы ты, кум Адрон, на несколько минут.
Его величество практически выиграл партию, загнав короля Фенеллы в тупик. А ведь у Боэланда чуть ли не с начала игры не хватало четверти фигур. Вот ведь игрок! Но тут Фенеллу осенила еще одна идея. Она превратила дошедшую таки до края доски пешку не в ферзя, а в коня. И за два оставшихся хода переместила коня в самый центр войск противника. На этот раз ее психологический расчет оправдался. Боэланд не потерпел чужую малопредсказуемую фигуру среди своих войск. Он потратил несколько ходов на уничтожение коня и в порыве возмущения не заметил, что открыл путь враждебному ферзю.
Бросок игральной кости. Пять очков.
— Повезло, — сообщила Фенелла радостно. — Чуть ли не впервые за всю игру. Вам шах и мат, ваше величество.
Боэланд воспринял свой проигрыш с философским спокойствием.
— И все же это не ваш обычный стиль игры, не так ли, донья Фенелла? — поинтересовался он, допивая кубок с вином и внимательно разглядывая игральную доску.
— Пришлось подчиниться обстоятельствам.
— Признаю, вы умеете подчиняться обстоятельствам. Еще партию?
— Ваше величество, извините, я больше не могу. Наша партия, довольно быстрая, длилась больше двух часов. Я уже плохо соображаю. И мне ясно, — добавила она, стараясь отказать вежливо, — что вы лучше меня играете, и вам неправдоподобно везет.
 
Король замер, прикрыв глаза, а его шут гнусно хихикнул.
— Донья Фенелла, немедленно извинитесь за ваш неприличный намек, — бесстрастно сказал Боэланд.
— Я… что? — но тут девушка сообразила, что вроде как обвинила своего короля в шулерстве и начала краснеть. — Простите, ваше величество, простую селянку. Я не вкладывала в свои слова ничего, кроме искреннего восхищения вами.
— Неплохо сказано для простой селянки, — признал шут.
— Учитесь контролировать свой язык. Вы больше не у себя в селении, а в королевском дворце, — тоном благодушного поучения сказал Боэланд. И быстро продолжил. — Но в качестве извинения еще одна партия.
— По моему гу-убокому разумению, кум Элан, ты замучишь девушку и она от тебя сбежит. Она может.
— А тебя, гляжу, замучил господин первый советник?
Шут радостно подпрыгнул. Зазвенели бубенчики.
— Не только тебе было нелегко терпеть дона Зануду в течении четырех часов.
— Мой первый советник, донья Фенелла, убеждает меня принять требования наших уважаемых прогрессоров, — ехидно просветил девушку король, — увеличить нормы вывоза золота из Остарии. Хорошо, что мой мудрейший дед внес нормы вывоза в текст Договора, а сам Договор распорядился выбить на камне. И одна из копий выставлена на всеобщее обозрение в здании городского совета, кстати. Поэтому я еще в состоянии маневрировать. Дескать, мне нужно еще раз посоветоваться и подумать, прежде чем переписать тот самый Договор.
— Ваше величество, а разве ваш первый советник не понимает, что нормы, обозначенные в Договоре, изменять нельзя?
— Мой первый советник, так же как и многие первые люди двора, достался мне от предыдущего царствования. К несчастью, они не устояли в верности стране и короне, — спокойным, но неприятно-холодным тоном сказал король.
— Не горюй, кум Элан. Подойди, говорю тебе, к окну и увидишь тех, кто может устоять не только в верности, но и на шаре и даже на канате над площадью.
Вслед за королем Фенелла подошла к окну.
На площади перед королевским дворцом неслышно соорудили подмостки. Вечернее солнце освещало толпу зрителей, блестела мишура на театральных костюмах, сверкала корона на голове актера, почти как настоящая.
— Корона даже лучше настоящей, — угадав мысли Фенеллы хихикнул карлик. — Настоящая так не блестит. Спектакль, я говорил? называется «Король и пастушка». Девушка в главной роли из мелких дворян, чистая как родник. Смотри, как хороша.
Пастушка как раз завертелась в быстром танце среди неживых пушистых овечек под пронзительное сопровождение двух гитар. Взлетали и закручивались разноцветные юбки, звенели, отбивая ритм, кастаньеты и бубен в руках танцорки.
— Она очень пластична, — признал король.
— Ваше величество, — взмолилась Фенелла, — можно мне сейчас на площадь? Я никогда этой группы актеров не видела.
Король отвернулся от окна и бросил на девушку один из своих самых пронзительных взглядов.
— Мне даже интересно, в вашей очаровательной кокетливой головке, донья Фенелла, есть ли место для соображений о высшей пользе? О государственной необходимости?
— Не отпустите? — грустно уточнила девушка.
— А она соображает иногда, кум Элан.
— Я столько времени объяснял вам, в каком тяжелом положении находится Остария, — с неудовольствием сказал король. — Как необходимо мне прорваться сквозь круг враждебных государств, как важна будет при этом ваша роль, донья волшебница, как важно сохранить мои действия в тайне, потому что кругом враги. Мне крайне не хочется делать из вас свою фаворитку, но если вы не оставите мне другого выхода… Как только вас заметят и свяжут со мной досужие сплетники… И у меня сейчас нет никого на эту роль… А впрочем, — и его величество снова повернулся к окну. — Из мелкого дворянства, говоришь, кум Адрон? Сходи, пожалуй, передай актерам мое приглашение, играть завтра во дворце. А за вами партия «в фигурки», донья Фенелла.