Танго на граблях (СИ)

Через час от моей грусти остались лишь смутные воспоминания. Я приподняла над столиком практически пустую бутылку и нервно хихикнула.
– Кажется, у нас заканчивается волшебное зелье.
Вытянув ноги, я громко икнула.
– Пардон, – испуганно покосилась на парня и весело рассмеялась.
– О-о-о, детка, да ты уже готовенькая.
Ник добродушно усмехнулся и поднялся с диванчика.
– Давай, помогу добраться до комнаты.
Я попыталась встать и с удивлением обнаружила, что опция «удержание на ногах» отключена. Из горла вырвался очередной смешок.
– Мне нужен подъемный кран, и-и-ик!
Никита закатил глаза и, пробурчав что-то о вреде алкоголя, подхватил меня на руки.
– Ты – настоящий мужчина! – воскликнула я и обвила руками шею парня. – Жаль, что не натурал.
Даже в таком состоянии поняла, что сболтнула лишнего.
– Прости, Ник, я не хотела…
Вспомнив слова Стаса о том, что парень не любит, когда затрагивают вопрос о его ориентации, я поспешила заткнуться. Никита заволок меня в комнату и осторожно опустил на расстеленную кровать.
– О чем это ты? – нахмурился, глядя на меня сверху вниз.
– Ни о чем, – захлопала невинно глазами и попыталась натянуть на лицо одеяло.
– Нет, так не пойдет. Говори, что ты имела ввиду?
Похоже, Никита и впрямь не любил афишировать  свою особенность: глаза сверкали, словно два сигнальных маяка, а губы вытянулись в тонкую напряженную линию.
– Я не хотела тебя обидеть, – выпятила я нижнюю губу.
– Говори!
– Ну, Стас рассказывал о твоих отношениях с… и-и-ик.. парнями.
– Каким парнями? Какие отношения? По-твоему, я гей?
Он так сильно выпучил глаза, что я даже испугалась – а ну как выскочат из орбит и запрыгают по полу, словно два теннисных мячика. Я представила себе эту картину и, зажмурившись, затрясла головой.
До ушей донесся громогласный хохот.
– Ник, – прошептала потрясенно, приподнимаясь кое-как на локтях и глядя, как тот, повалившись в кресло, трясется от смеха.
– Стас – говнюк, – выдавил он с трудом, вытирая выступившие на глазах слезы. – И давно он тебя просветил?
– В день нашей первой встречи.
Парень снова расхохотался.
Я попыталась сфокусировать взгляд на его лице, но картинка упорно расплывалась в тумане. Похоже, коньяк обладал замедленным действием и сейчас, доведя клиента до кондиции, вот-вот готов был отключить мое сознание.
Я совершенно не понимала причины такого безудержного веселья Никиты, только хлопала глазами и изо всех сил старалась настроить резкость. Выходило не очень.
– Никитосик, милый, давай мы обсудим это… в другой раз. Если, конечно, захочешь.
Все еще содрогаясь от смеха, Никита поднялся на ноги, подошел к кровати и помог мне переместиться к подушке.
– Приподними голову, – произнес сдавленным голосом, пытаясь сдержать смех.
Я послушно вытянулась в струнку, позволяя лучшему другу стянуть с меня платье. Парень повесил мой дорогущий наряд на спинку кресла и, вернувшись ко мне, натянул одеяло до самого подбородка.
– Спокойной ночи, подруга, – каким-то странным голосом сказал он, сделав ударение на слове «подруга».
Размышлять, что же это могло значить, не было сил. Я поерзала, пытаясь занять удобное положение, и подняла затуманенный взгляд к лицу друга.
– Полежи со мной, – сказала, едва ворочая языком.
Никита почему-то вздохнул. Спорить, однако, не стал и, неторопливо стянув себя майку и домашние шорты, залез под одеяло. Я вяло улыбнулась. Неуклюже приподнялась, откинула в сторону его руку и улеглась головой на грудь, уютно примостившись плечом у парня подмышкой.
– Ты самый лучший, – прошептала едва слышно.
Вдохнула знакомый аромат парфюма, которым пользовался Никита и потерлась носом о мягкую кожу. Мужская рука легла на голую спину.
– Спи.
Я закрыла глаза.
«Ты нужна мне», – словно заведенная пластинка, зазвучали в голове знакомые слова.
Голос Константина причинял боль, но я хотела слышать его всегда.
– Ты нужен мне, – эхом повторила, не осознавая, что говорю это вслух.
Я машинально перевернулась на бок и, не открывая глаза, потянулась вверх. Коснулась губами напряженных мужских губ.
– Ты нужен мне, – снова прошептала и ощутила чуть горьковатый вкус поцелуя.
  
Глава 24
 
Огромный зал для приемов утопал в полумраке. В тусклом мерцании огней мелькали незнакомые лица гостей, безучастные к моему присутствию. Я поискала глазами Константина, но его нигде не было видно.
– Вы только посмотрите, какая у нас здесь куколка, – раздался за спиной насмешливый женский голос.
Я обернулась. Прямо напротив сияло, словно начищенный самовар на именинном столе, холеное личико Алисы Романовны. Я растерянно моргнула. Почему она так на меня смотрит?
– Вадюша, ну что же ты не угостишь свою любовницу шампанским? – протянула та насмешливо.
В сердце кольнуло, и я перевела взгляд на стоящего с ней под руку Вадима.
Как же они отвратительны – этот подлый предатель и его жена!
Не говоря ни слова и стараясь не смотреть на гостей, стала протискиваться к выходу.  Шаг, другой – чем быстрее я переставляла ноги, тем дальше от меня оказывалась дверь. Меня охватило отчаяние.
– Нет! – выкрикнула что есть силы и рванулась вперед.
В следующее мгновение оказалась в чьих-то крепких объятьях.
– Почему ты все время от меня убегаешь? – прошептал Константин, обхватывая мое лицо ладонями и не позволяя вырваться.
Взгляд встретился с глубоким проникновенным взглядом.
– Ты нужна мне, – произнес он таким проникновенным, полным мольбы голосом, что по телу невольно прошла дрожь.
Мягкие подушечки пальцев коснулись моих губ. Сердце учащенно забилось, а потом пришла боль.
– Виола, – я с трудом выдавила имя подруги и почувствовала, как к горлу подступает ком.
Костя ничего не ответил. Заключил меня в объятьях и прильнул губами к моим дрожащим чуть приоткрытым губам.
По венам прокатилось тепло. Я обвила руками шею любимого и ответила на поцелуй. Боль понемногу стала отступать. Она будто растворялась в охватившем меня ощущении надежности, позволяя окунуться в это выстраданное блаженство с головой.  Я забыла обо всем: о предавшем меня любовнике, о его ехидне-жене, о подруге, которую я предавала – все стало неважным. Единственное, что имело сейчас значение – биение наших сердец, звучавших в унисон.
– Я никогда тебя не предам, – шептали нежные губы, осыпая горячими поцелуями мое лицо. – Ты – моя, только моя.
Костя дрожал всем телом. Гладил мою спину, плечи, волосы и говорил, говорил. Я верила каждому его слову. И таяла от блаженства, скользя руками по широким мужским плечам и впитывая каждой клеточкой ароматы витающей вокруг нас любви.
Внезапно чьи-то тонкие пальчики схватили меня за руку, а затем рванули с такой силой, что я не удержалась и отшатнулась от Кости.
– Любишь чужих мужчин, крошка? – угрожающе прошипела Алиса Романовна и сдавила мое запястье.
Острые коготки впились в кожу, и до самого плеча руку пронзила острая боль.
– Оставь меня в покое, ведьма! – выкрикнула я в отчаянии.
Тупая ноющая боль вернулась. Сдавила сердце, выкручивая его, словно старую половую тряпку. Рука начинала неметь, и я дернулась, вырывая ее из цепких лап хищницы. Вздрогнула всем телом… и проснулась.
С трудом подавляя охватившую меня панику, огляделась. Где это я?
Огромное во всю стену окно было наполовину прикрыто горизонтальными жалюзи, и яркий луч солнца, проникающий сквозь открытую часть в комнату, заставил зажмуриться. До ушей долетели звуки гремящей посуды.
Ну, конечно же, я дома у Ника.
Тут же вспомнился злополучный прием. Алиса Романовна, Вадим, поцелуй с Константином и потрясенное выражение лица Виолетты. Господи, у меня уже туристическая тропа проложена к этим чертовым граблям! Я закрыла глаза и гулко застонала.
Голова отозвалась тупой болью. Неужели, вчера умудрилась напиться? Я помассировала виски и попыталась вспомнить прошедший вечер.