Наваждение

— Бренди? — Он взял у нее ключ и отпер дверь. Пальцы его внезапно стали ужасно неуклюжими.
— Я понимаю, уже поздно, но нам надо многое обсудить. — Шарлотта проворно скользнула в темный холл и обернулась к нему. — Я была так занята приготовлениями к выходу в свет, что до сих пор не имела возможности показать вам маленький рисунок, который обнаружила в альбоме миссис Гескетт.
Она хочет говорить с ним о делах.
— Что-то не так, мистер Сент-Ивс?
Он очнулся и понял, что все еще стоит на пороге.
— С чего вы взяли?
— О Господи, я задела вашу щепетильность в вопросах приличия? — Она виновато взглянула на него. — Вам не стоит тревожиться о своей репутации. Никто, кроме кучера, не будет знать, что вы зашли ко мне на несколько минут. Миссис Витти ушла к своей кузине и вернется только завтра утром.
— Вот как?
Она лукаво усмехнулась.
— И мы ведь как-никак помолвлены, если еще не забыли. Одним словом, мистер Септ-Ивс, ваша добродетель будет со мной в полной сохранности.
Теперь она смеется над ним — это ясно.
— Пожалуй, не откажусь от глотка бренди. Большого глотка. — Он шагнул в холл и осторожно прикрыл за собой дверь.
Сквозь окна в помещение проникал лунный свет, и Бакстер мог видеть, как Шарлотта сняла плащ и повесила его на крючок.
Затем она привстала на цыпочки и зажгла свечи в настенном канделябре. Он не мог отвести глаз от мягкой линии ее слегка приподнявшейся груди. В следующее мгновение мягкий теплый свет свечей разлился по ее гладкой коже и, словно поддавшись алхимической магии, зажег огонь в волосах и превратил желтое атласное платье в золотистый наряд. Когда она обернулась к нему, глаза ее сверкали, как настоящие изумруды.
— Не пройти ли нам в мой кабинет, мистер Сент-Ивс? Я покажу вам рисунок миссис Гескетт.
— Ну конечно, — услышал Бакстер собственный голос как бы со стороны.
Страстное желание охватило его, пока он смотрел, как она идет к двери комнаты, изящно покачивая бедрами. Огонь пробежал у него по жилам.
— Бренди на столике у окна, — раздался волнующий его голос из темной глубины кабинета. Потом комната осветилась — Шарлотта зажгла лампу.
Свет из полуоткрытой двери манил Бакстера с непреодолимой силой, словно колдовское заклинание. Но он медлил в нерешительности.
Войти в кабинет представлялось ему поступком не вполне логичным. Более того, его никак нельзя назвать поступком разумным.
— Черт побери! — Он со злостью дернул узел галстука, пересек холл и переступил порог комнаты — страны грез, лежащей за дверью кабинета.
— Что вы сказали? — спросила Шарлотта, когда Бакстер вошел в комнату.
— Ничего особенного. — Он наклонился, разжег огонь в камине, затем выпрямился и шагнул к столику с бренди.
Шарлотта обошла письменный стол и выдвинула нижний ящик.
— Я вырвала из альбома страничку с этим рисунком. Остальные наброски, по-моему, не содержат никакой существенной информации и только отвлекают внимание.
— Согласен. — Бакстер уперся взглядом в ее округлые формы, пока она, склонившись, шарила в ящике. — Очень отвлекают.
— Всякий раз, когда я пыталась обсуждать картинку с Ариэл, ее внимание постоянно сбивалось на обнаженные статуи. И с миссис Витти дело обстояло не лучше.
— А как насчет вас, Шарлотта? Вас тоже отвлекали наброски греческих скульптур?
— Я умею сосредоточить внимание на том, что нужно для дела. — Шарлотта выпрямилась и положила на стол аккуратно оторванную страничку.
— В самом деле? — Он, нахмурившись, разливал бренди. — Что ж, могу сказать, что это один и из моих многочисленных талантов.
Он обернулся, держа в руках рюмки с бренди, и взглянул на нее. Шарлотта сидела за столом. Интересно, знает ли она, что свет свечей отбрасывает мягкие тени на ее грудь? Догадывается ли, что ее глаза полны тайн и загадок?
— Я разочарована разговором с Ленноксом. — Шарлотта нахмурилась. — Похоже, его больше заботят опасности, подстерегающие молодое поколение, чем смерть Друсиллы Гескетт.
Бакстер поставил перед ней рюмку с бренди, стараясь не смотреть на рисунок.
  
— Кажется, у Леннокса и Мериэнн одни и те же проблемы.
— И это естественно. Родители всегда волнуются за своих детей.
— Без сомнения. — Он вдруг понял: если еще хотя бы минуту останется на месте, созерцая обнаженные плечи Шарлотты и ее слегка вздымающуюся грудь, то не сможет больше сдерживаться.
Он подошел к окну, надеясь, что вид залитого луной сада остудит его разгоряченную голову. Стекло отражало Шарлотту…
— Кстати, если уж мы упомянули леди Эшертон, — мягко заметила она. — Вы намерены предпринять что-либо в отношении вашего брата Гамильтона?
Он замер в напряжении.
— Меньше всего мне бы хотелось сейчас обсуждать эту тему.
— Понимаю. Я затронула этот вопрос только потому, что мне показалось, он занимал ваши мысли по дороге к моему дому.
— Не забивайте себе голову моими проблемами, Шарлотта. Как-нибудь сам с ними справлюсь.
— Конечно, конечно. — Шарлотта помолчала, но не вытерпела и добавила:
— Вы знаете, они правы.
Он видел в оконном стекле, как она взяла рюмку и отпила глоток.
— Кто?
— Леннокс и леди Эшертон. — Она медленно опустила рюмку. — Молодое поколение подстерегает множество опасностей.
— Не вам, Шарлотта, говорить об опасностях, которые грозят другим. Позвольте напомнить: вы сами почувствовали необходимость нанять поверенного, который одновременно выполнял бы обязанности телохранителя.
— Я взрослая женщина и отдаю себе отчет в том, что меня ждет. Но для юного создания все совсем по-другому.
Что-то в ее голосе привлекло внимание Бакстера.
— Похоже, вы чем-то серьезно обеспокоены. Расскажите.
Она долго молчала, затем проговорила:
— В ночь, когда был убит мой отчим, он привел к нам в дом страшного человека, исчадие ада.
Бакстер медленно обернулся к ней.
— Исчадие ада?
— Винтербурн проиграл в карты огромную сумму этому чудовищу. — Шарлотта устремила неподвижный взгляд на рюмку с бренди, словно видела там прошлое. — И он вознамерился уплатить долги, скормив мою младшую сестру этому зверю.
— Боже правый, Шарлотта, что произошло?!
— Я взяла отцовский пистолет и заставила Винтербурна и его спутника убраться вон из дома. — Рюмка в ее руке слегка задрожала. — И они больше не возвращались.
Он представил ее стоящей перед двумя мужчинами с пистолетом в руках. Ярость и страх охватили его.
— Вы храбрая женщина. Она, казалось, не слышала.
— Утром Винтербурн был найден мертвым. Ему перерезал горло какой-то разбойник, так мне сказали. Не знаю, что на самом деле произошло после того, как они покинули наш дом, но я помню, отчим до смерти боялся этого чудовища. Иногда мне кажется: этот страшный незнакомец убил его в отместку за неуплату долга.
— Человек, который посмел отдать юную девушку в руки развратного чудовища, заслуживает смерти.
— Да. — Шарлотта подняла голову и встретилась с ним глазами. — Не думайте, я не сожалею о Винтербурне и не чувствую себя виновной в его смерти, поскольку выгнала из дома. Меня это не волнует — моя совесть чиста.
Резкая вспышка прозрения на мгновение осветила Бакстеру тайный ужас, который, скрывался за внешне решительным и независимым характером Шарлотты.
Это озарение напоминало ему мимолетный проблеск истины, мелькнувший в результате сложного эксперимента, но гораздо значительнее, чем все то, что он когда-либо открывал в своей лаборатории.
— Понимаю, — тихо сказал он. — Прошло столько лет, а вам не дает покоя мысль, что этот негодяй разгуливает на свободе и творит свое черное дело.
— Да, не могу этого забыть. Иногда тот жуткий кошмар возвращается ко мне во сне, и я просыпаюсь в тот же самый час, когда все это случилось. Вижу себя в темном коридоре, у двери в спальню сестры. В руках сжимаю пистолет, как и тогда. Но на этот раз страшный незнакомец знает, что он не заряжен.
— Дьявол! — Бакстер похолодел. — Вы хотите сказать, что пистолет был не заряжен?