Запретная любовь (ЛП)

Я почти возражаю вслух, но слова умирают на языке, когда Грейсон загибает пальцы подзывающим движением.
Я кричу его имя и кончаю, струей заливая все вокруг. Мои ноги дрожат, а он все продолжает. Я слышала о струйном оргазме, черт, даже видела в интернете, но никогда его не испытывала. Чтоб меня, он все время сдерживался. Этой был мой самый мощный оргазм. Я смотрю на стекло, улыбки на лицах пары говорят о том, что они определенно слышали мой эпичный оргазм.
— Блядь, да, вот так, любимая, — говорит Грейсон, прижимая мои ноги. — Мой член охренительно твердый от этого зрелища. Ну и беспорядок ты тут развела. — И это правда. Мое-то платье он заранее поднял, а вот его штаны мокрые насквозь.
— Прости, — говорю я, оглядываясь в поисках чего-нибудь, чтобы высушить штаны. Это пятно точно будет светиться под неоновым светом.
— Не надо извиняться, крошка. Это было самое горячее из всего, что я когда-либо видел. Выражение твоего лица было просто бесценно, ведь ты не знала, что можешь кончать струей, и что я могу тебя до такого довести. Черт. Я должен трахнуть тебя прямо сейчас. Пожалуйста, скажи да.
Я согласно киваю, и Грейсон молниеносно срывает свою одежду.
Снимаю платье, и он замирает на месте. Да, он точно заметил мое белье. Лифчик черный из французского кружева с кристаллами Сваровски. Мои девочки словно в корсете приковывают взгляд. Края стринг отделаны таким же рифленым кружевом. Грейсон делает круговое движение рукой, показывая, что хочет увидеть все полностью, и я смело демонстрирую ему комплект.
Грейсон бросается ко мне с первобытным рыком. Подхватывает, а я тут же ногами обхватываю его обнаженное тело. Он тянется к лифчику в поисках передней застежки, но ее там нет. Он раздраженно зажимает в кулаке, и я понимаю, что он хочет его сорвать.
— Грейсон, пожалуйста, не надо. Этот лифчик мне подарили на рождество. — Грейсон сжимает челюсть, и я тут же добавляю: — Джордан подарила мне этот комплект, сама бы я себе такого никогда не купила. — Грейсон отпускает ткань и ставит меня на ноги.
— Ладно. Раздевайся, милая. У тебя есть пять секунд, а потом я разорву его на куски.
Дважды повторять не надо. Через наносекунду я стою перед моим мужчиной голая и готовая. Он снова меня поднимает, мои ноги вновь на его точеной талии. Член приветственно подергивается и утыкается мне между ног. Меня несут к стеклу, сердце подпрыгивает мне в горло.
— Помни, они нас не видят, любовь моя. Эта комната для наблюдения, но есть причина, по которой я выбрал именно комнату номер семь.
— И почему? — спрашиваю я, страшась ответа.
— Двойная возможность, милая. Это единственная комната, которая может послужить целям эксгибиционистов одним нажатием кнопки. — Твою мать, не могу дышать. — Кнопка прямо здесь, на стене, поэтому нечаянно на пульте ее никак не нажмешь. Скажи лишь слово, и мы станем звездами этого шоу. Никакого давления. Твой выбор.
Меня накрывает кучей эмоций, но нерешительность, страх, сомнение — самые основные. В то же время, я хочу попробовать ни о чем не думать. Хочу быть смелой дерзкой бестией, которую заслуживает этот прекрасный мужчина, стоящий передо мной. Грейсон решил открыть эту часть своего мира и показать мне ту свою сторону, о которой не многие знают. Я люблю его и полностью доверяю. В этот момент понимаю, что вместе с ним шагну на край.
— Нажми кнопку, Грейсон, — шепчу я. Он выгибает бровь, а на лице появляется соблазнительная улыбка.
— Ты точно уверена? — Он дает мне шанс передумать.
— Да. Только не дай мне упасть.
Грейсон впивается в меня взглядом с такой интенсивностью, будто сжигая меня на месте. Без сомнений, он понимает, что я говорю образно о том крае, на котором мы стоим, с которого он может меня сбросить.
— Никогда, — обещает он.
Мне интересно, как произойдет этот переход, как эта волшебная кнопка сделает нас видимыми для людей по ту сторону стекла. К моему разочарованию, с их стороны комнаты сверху просто опускается еще одно стекло. Как только оно опускается, другое стекло с нашей стороны начинает подниматься, и мое сердце начинает биться быстрее. Вот оно. Не опуская меня вниз, Грейсон подходит и нажимает кнопку на пульте. Сверху расправляются качели, от чего у меня просто падает челюсть. Бросаю взгляд на пару эксгибиционистов, но они заняты своими собственными сексуальными утехами.
 
Грейсон усаживает меня на качели, одна лямка у меня под задом, вторая у спины для поддержки. Потом отходит назад и дьявольски улыбается.
— Люблю, когда ты такая. Такая доверчивая и готовая. — Он уходит, я слежу за его перемещениями по комнате. Он наклоняется и достает из скрытого холодильника бутылку белого вина. Находит бокалы справа у бара. Наливает один бокал и идет ко мне. — Отпей немного, милая. — Протягивает мне бокал.
Пока я делаю глоток, Грейсон берет мои ноги и продевает сквозь петли качелей. В итоге я распростерта перед ним, как орел. Делаю большой глоток вина, не глядя в другую комнату. Грейсон встает передо мной на колени, берет меня за ноги и подносит мою киску к своему лицу. Я залпом допиваю вино, нервы снова поднимают свою страшную голову. Грейсон же начинает осыпать мелкими поцелуями внутреннюю часть бедер, оставляя обжигающий след по пути. У меня все начинает пульсировать, нервы горят уже по другой причине. Боль усиливается, когда Грейсон застывает в близости от места, где мне больше всего нужен его рот.
— Пожалуйста, Грейсон, — молю я.
— Чего ты хочешь, любимая? — В его глазах искрится озорство, он дразнит меня. — Я хочу услышать слова.
— Я хочу, чтобы ты лизал меня, — выдавливаю, понимая, что другая пара нас слышит. От страха растерять свою храбрость, я туда даже не смотрю.
— Эти слова звучат не очень убедительно, милая. Вообще, ты какая-то неуверенная. — Грейсон проводит своим языком снизу вверх один раз и подмигивает мне. Мои бедра дергаются навстречу, но он отстраняется. — А сейчас, скажи мне еще раз, чего ты хочешь?
— Я, блядь, хочу, чтобы ты попробовал меня. Довел до оргазма. Чтоб тебя, — раздраженно говорю я.
Я чересчур возбуждена, а Грейсон лишь усмехается.
— Это я и хотел услышать. Отбрось скромность, детка. Эштон и Клаудия ждут, когда я начну поглощать твою маленькую сладкую киску.
О, боже, они смотрят на нас. Я не могу фокусироваться на них. Вместо этого, остаюсь в этом моменте с Грейсоном. Он снова меня лижет, но в этот раз не останавливается. Кружит своим языком вокруг клитора, и я в удовольствии откидываю голову назад. Грейсон тянет и сосет нервный комочек, пока мои ноги не начинают трястись. Отбрасываю бокал от вина в сторону ковра, зная, что он не разобьется. Потом хватаю за волосы Грейсона и трусь об него своей киской. Это побуждает его быть активнее. Он лижет и сосет меня с диким упорством, жадно слизывая мои соки. Меня накрывает оргазмом и кричу его имя, но Грейсон все не останавливается. Он вставляет в меня два пальца и начинает двигать ими взад-вперед, не прекращая сосать мой клитор. Я больше не могу. Снова загибает палец, найдя мою точку-джи, и я опять кончаю струей. Твою мать.
— Мне никогда это не надоест, — горделиво говорит Грейсон.
Потом встает и вонзается в меня одним движением. Вот это кайф.
ГЛАВА 13
С каждым толчком моя грудь ритмично подпрыгивает. Грейсон не отрывает от нее взгляд, отчего мое тело поет. Он хватает мои волосы в кулак и тянет. Недостаточно сильно, чтобы было больно, просто усиливая кайф. Я тат жажду его доминирующих движений. Грейсон начинает вбиваться быстрее, и, будучи в сексуальном тумане, я бросаю взгляд на пару в соседней комнате. Мужчина вонзался в свою партнершу, и их взгляды были прикованы к нам. К моему собственному удивлению, я не отвожу от них взгляд, пока Грейсон глубоко проникает в меня. Лицо мужчины за стеклом меняется, когда его накрывает удовольствием. Женщина вскрикивает, и он начинает сильнее долбить ее.
Еще не конец. Грейсон двигается жестче. Раздвигает мои ноги в ремнях еще шире, выгибает бедра и делает то самое медленное движение, от которого я пропадаю. Контроль улетучивается, и я дергаюсь в отчаянной нужде кончить. Грейсон притягивает меня к себе, прижимается к моим губам в чувственном поцелуе, полностью меняя это момент. Он прерывает поцелуй, наши взгляды встречаются. Его глаза жадные, он изливается в меня. Когда я следую за ним, понимаю, что наши отношения изменились навсегда.