Девочка сталкера (СИ)

Я даже повторять не хочу, что именно между ними происходило, потому что это за гранью. Но преподавательница осталась в полном восторге. Это еще мягко сказано.
С тех пор она просто мечтает повторить или хотя бы найти мужчину, хоть немного похожего на Демида.
А теперь Макс считает, что его приятель мне небезразличен.
Да была бы моя воля, я бы и близко не подошла к такому, как он.
— Макс, мне нужно в туалет, — говорю я, когда наступает час Х, то есть после третьей пары.
Стараясь не выдать голосом своего волнения.
— Пойдем, — пожимает плечами парень.
До этого я пыталась задать разные интересующие меня вопросы, например, почему у них всех на телах похожие тату, или кто они такие на самом деле. Но приятель Демида только отшучивался.
Все ясно, он и шагу не ступит без высочайшего соизволения.
Хорошо хоть с туалетом не стал спорить.
Но плохо то, что не отстает от меня ни на шаг.
— Эй, Макс, это женский туалет!
— Не волнуйся, я проверю, а потом выйду.
И он действительно проверяет все. Даже окна.
Решил, что я смогу вылезти через окно и сбежать?
Наконец, парень удаляется со словами, что будет ждать за дверью и я остаюсь в прохладном помещении, обложенном светлым кафелем, одна.
Подхожу к раковинам и вздыхаю.
Ну и?
Я-то пришла. Но как Кристиан рассчитывает сюда проникнуть, чтобы поговорить со мной с глазу на глаз?
От нечего делать, я начинаю смотреть в зеркало на свое отражение.
Пару секунд ничего не происходит, но вот по блестящей гладкой поверхности проходится рябь, и меня непреодолимо влечет протянуть руку, дотронуться. Что я и делаю.
Не смей! — вдруг стучит в голове, но я игнорирую непрошенный страх.
Уж слишком велико желание прикоснуться.
Я тяну руку, дотрагиваюсь до прохладной зеркальной поверхности, а в следующий момент перестаю что-либо соображать.
Меня отрывает от земли и все вокруг начинает кружиться, словно на американских горках. На огромной скорости я вхожу, нет влетаю, в мертвую петлю, отчего сердце заходится, словно бешеное.
А потом вращение набирает обороты, тошнота подкатывает к горлу, а стены прекращают мелькать перед глазами и начинают расплываться. Я больше не ощущаю привычной трехмерной реальности. Только пустоту. И страх, что сжимает за горло ледяной рукой. А еще где-то на отголосках разума звучит чей-то тихий торжествующий смех.
  
Глава 27
 
Я не знаю, сколько еще смогу выдержать этот безжалостный круговорот. Но вот сила, затянувшая меня в воздушную воронку, сама же буквально выталкивает из нее. Так резко, что я еле успеваю среагировать и выставить вперед руки, чтобы хоть как-то смягчить свое падение.
Я приземляюсь на что-то твердое, а когда понимаю, что это пол, вздыхаю с облегчением.
Голову все еще кружит, так что сверкающие и отливающие серебром стены ходят ходуном. Но по крайней мере, хоть какая-то опора подо мной, взамен зыбкости воздушного пространства.
Еще пару секунд я прихожу в себя, а потом поднимаюсь на ноги и осматриваюсь по сторонам.
Зеркала, со всех сторон от меня.
Куда не посмотри, взгляд утыкается в зеркальные поверхности и на мое собственное отражение в них.
Десятки, сотни проекций, расположенных по кругу, в центре которого сейчас стою я.
Черт, что это за место и как мне отсюда выбраться?
Я щурюсь и в этих мерцающих переливах света мне все же удается разглядеть двери. Очень много дверей, которые только и ждут того, чтобы кто-нибудь их открыл.
Например, я.
Только вот я не знаю, какая именно дверь мне нужна. За какой из них находится выход?
Последнее, что помню, как дотронулась рукой до скользящей под моими пальцами поверхности зеркала, расположенного в женском туалете первого этажа.
А после этого оказалась здесь.
И хоть события последних дней немного закалили мою нервную систему на неожиданности, но это все же перебор.
— Сюда, сюда, — улавливаю еле слышный шепот и непроизвольно ступаю вперед, по направлению к одной из дверей.
— Правильно, девочка. Давай, ну, еще пару шагов, — подбадривает голос, и я делаю следующий шаг.
 
— Молодец, — хвалит голос.
Он становится отчетливее, но я все еще не могу понять, кому он принадлежит. Ведь кроме меня и моих отражений здесь никого больше нет.
Кристиан?
Я не могу утверждать это. Как не могу с уверенностью сказать, что голос принадлежит кому-то другому.
Еще немного и я буду думать, что со мной разговаривает сама дверь.
Я делаю еще один шаг вперед.
— Хорошо, — раздается тут же ободряющее.
Дверь манит к себе, словно магнит, теперь гораздо сильнее, чем остальные. Именно та, к которой я сейчас иду. Так почему бы мне её не открыть и не посмотреть, что за ней скрывается?
Может быть как раз то, что мне нужно, выход.
Я преодолеваю последнее расстояние и оказываюсь прямо перед дверью. Тяну руку к темной блестящей ручке, но едва мои пальцы дотрагиваются до нее, что-то внутри меня взрывается в беззвучном крике.
Нет, стой. Не ходи туда, Ульяна! Пожалуйста!
И это не просто голос в моей голове, как происходило раньше. Все мое существо просто вопит об этом. Потому что мое тело пронзает страх такой силы, какого я не испытывала никогда ранее. Спина мгновенно покрывается липким потом, а руки начинают подрагивать.
Но поздно.
Я уже начала открывать дверь, чисто машинально, и теперь не могу повернуть время вспять. Также, как не получается и захлопнуть ее, чтобы прекратить нарастающую внутри меня панику и заглушить непонятный тревожный гул в ушах, который с каждой секундой все больше заполняет мою голову.
Под моими ногами начинает клубиться туман, и меня просто-таки засасывает в зияющую за дверью черноту, из которой я никогда не смогу выбраться.
Не знаю, откуда такая уверенность, но она реальна и отчётливо мной ощущается.
Глубинное понимание. Внутреннее чутье, интуиция.
Ужасающая истина, что, если меня засосет туда, это будет финал. Конец всему.
Я выбрала неверную дверь.
Но я не хочу.
Пусть мою жизнь за последнее время и не назовешь слишком радостной, я не хочу туда. Только не туда.
Но слишком поздно, я не могу ничего с этим поделать.
Мне просто не стоило подходить к тому зеркалу и дотрагиваться до него. А сейчас я загнана в ловушку, из которой навряд ли найду выход.
Потому что из нее нет выхода.
— Нет, — восклицаю я, стараясь этим утверждением перекрыть нарастающий гул в ушах. Пытаюсь увернуться от невидимой силы, что подталкивает к краю пропасти.
Потому что за дверью я вижу пустоту. Черную и зияющую.
Я вцепляюсь в дверную ручку, но она легко выскальзывает из моих потных ладоней.
И меня затягивает все дальше, к самому краю.
Я зажмуриваюсь в страхе и готовлюсь лететь вниз, в мой первый и, по всей видимости, последний полет, как вдруг меня рывком оттаскивает назад, а дверь с силой захлопывается.
Я распахиваю глаза и встречаюсь с черными, словно смоль, мерцающими глазами Демида.
Это он захлопнул дверь, а теперь тянет меня назад, пока я вновь не оказываюсь в центре бешено вращающегося круговорота.
Только сейчас здесь все в дыму, а потому видимость просто ужасная.
Легкие мгновенно начинает печь, а глаза щиплет от едкой удушливой гари. Я тут же начинаю задыхаться, а глаза слезятся и горят.
Но вот уже меня снова вышвыривает в нормальное трехмерное пространство.
Я в бессилии падаю на кафельный пол, на этот раз не успев подставить руки и больно приложившись щекой, плечом и грудью к твердой поверхности плитки.
Легкие распирает, я приподнимаюсь на руках и начинаю откашливаться. А потом меня рывком поднимает на ноги и перед лицом снова оказывается лицо Демида.
Его разгневанное лицо.
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, он очень и очень зол.
Его все еще потемневший взгляд, направленный на меня, метает гром и молнии. Дыхание тяжелое, а грудь под футболкой вздымается так, будто он только что пробежал стометровку на время.