Окровавленная красота (ЛП)

Миллион мыслей кружилось в моей голове, но огромное место занимало воспоминание о прошлой ночи. Когда Томас поделился сокровенной информацией о себе, а потом не выпускал меня из своих рук до поздней ночи.
Сопоставить Томаса с тем человеком, которого я застала сегодня около подвала, было не настолько трудно, как должно было быть. Что, мягко говоря, вызывало беспокойство.
После того, как Лу заплела мои волосы в скрученный пучок, я спустилась вниз приготовить завтрак и кофе, и, увидев тех двух мужчин на кухне, которые с явным интересом наблюдали за мной, я поняла, что за гость мог быть у Томаса.
Я даже не потрудилась спросить, где он. Просто улыбнулась и тихо кивнула в знак приветствия, и, забыв о еде, отнесла свой кофе наверх, чтобы найти Лу.
Мне не следовало возвращаться на кухню.
Томас, вскоре постучавший в мою дверь, напомнил мне, что я так и осталась голодной.
Дверь Лу была открыта, Том вошел, пристально глядя на меня, и сказал:
— Лу, нарисуй мне картину с огромным солнцем.
Лу-Лу перевела взгляд с Томаса на меня, и я ободряюще улыбнулась.
— И, может быть, немного дождя.
— Солнечный душ? — спросила она.
Я прижала к себе девочку, прежде чем опустив на пол.
— Да, я люблю солнечный душ.
— Я тоже! — Она выбежала из комнаты.
Оставшись наедине, Томас закрыл дверь, подошел ко мне и присел рядом со мной на кровать. Он протянул ко мне руку и взглядом, казалось, просил разрешения на прикосновение, но я просто промолчала. Когда он большим пальцем погладил меня по щеке и теплой ладонью прижался к моей коже, я почти забыла о том, что произошло сегодня утром.
Почти.
— Твой посетитель все еще здесь?
Томас убрал руку, как будто знал, что его ответ может спровоцировать меня на отторжение, и предпочел бы сделать это раньше.
— Нет.
Воцарилась тишина, и я поерзала на кровати, подтянув колено к подбородку, изучая мужчину.
— Почему ты все время носишь костюмы?
Казалось, он был немного шокирован моим вопросом, Томас приоткрыл губы и осмотрел себя.
— Я бизнесмен. И мне нужно соблюдать имидж.
— Твои друзья… — начала я говорить, но потом передумала.
— А что насчет них?
Я вспомнила одного татуированного мужчину со светлыми волосами до плеч, в джинсах и футболке, и другого с выбритой головой, одетого в шорты-карго и в бейсболке.
— Они работают в той же сфере, что и ты?
Томас наморщил нос.
— Можно сказать «да», но есть различия.
— Включая твой гардероб.
Он вздохнул.
— Тебе не нравятся мои костюмы?
Я рассмеялась, отчасти потому, что мы обсуждали его одежду, в то время как я подозревала его в совершении убийства, и потому, что он выглядел совершенно озадаченным, когда я ставила под сомнение его выбор одежды.
— Нет, не то чтобы они мне не нравились. Думаю, мне просто было интересно.
— Я хочу, чтобы ко мне относились серьезно, и… — он сделал паузу, взвешивая, насколько сильно ему хочется признаться в том, что он собирался сказать, — я настолько давно их ношу, что уже и не помню, нравится ли мне что-то еще.
Мне сразу вспомнился проведенный день в лесу и наше свидание в кафе, когда я пробормотала:
— Джинсы и черная рубашка поло.
Он удивленно посмотрел на меня.
— Можно я тебя поцелую?
Его вопрос причинял мне боль, слово «нет» грозило вырваться из моего рта, и поэтому я просто покачала головой.
И в его глазах я увидела ту же боль, что мгновение назад охватила меня, сменив зарождающуюся надежду на уныние. Затем Томас встал, поправляя рукава пиджака, посмотрев на карманные часы.
— Он мертв, не так ли?
— Да, — ответил Том, стоя ко мне спиной.
Он уже взялся за дверную ручку, когда я задала еще один вопрос:
— Кем он был?
— Кто-то, кого прислал твой драгоценный федерал, чтобы забрать у меня кое-что ценное.
Я так резко втянула воздух, что он пригвоздил меня последним взглядом через плечо.
— Это было убить или рискнуть всем, Голубка. На карту поставлено слишком многое, чтобы позволить тому, что я чувствую к тебе, повлиять на мое здравомыслие.
 
— Девочка, ты испытываешь пределы чувств этого мужчины.
Я оторвала взгляд от корешка книги в мягкой обложке, находясь в библиотеке.
— Я уверена, с ним все в порядке.
От недоверчивого смеха Мурри и моей собственной лжи я съежилась.
Я задвинула книгу обратно на полку и взяла другую.
— Он послал тебя присмотреть за мной?
Он усмехнулся.
— Нет, он скорее сам будет преследовать тебя, чем позволит выставить себя дураком, спрашивая, в чем заключаются твои чувства.
Я улыбнулась, открывая книгу в мягкой обложке и перелистывая потрепанные временем страницы.
— Так где же они лежат?
Я захлопнула книгу, положив ее в небольшую стопку, которую собрала на приставном столике.
— Я бы предпочла не говорить об этом. — Я подняла на него взгляд, улыбнувшись одними губами. — Без обид.
Мурри приподнял плечо, затем оттолкнулся от полки, к которой ранее прислонился.
— Нет проблем, но скажи мне вот что: ты его боишься?
— Нет, — сразу ответила я.
— Испытываешь к нему отвращение? — Приподнял бровь.
На этот вопрос я не смогла ответить так же быстро и глубоко вздохнула, усаживаясь в кресло рядом с отложенной стопкой книг.
— Дело не в этом. Я имею в виду, я знала, кто он, и считала, что уже свыклась с этим…
Поняв меня, Мурри смягчил голос:
— Значит, это произошло.
— Да.
Он что-то пробормотал, быстро оглядывая зал позади себя. И когда он снова посмотрел на меня, то, понизив голос, сказал:
— Лу-Лу… она создала трещины в его броне. Но ты? Ты ворвалась и разрушила все до единого. — Он наклонил голову. — Я не знаю, как, но ты изменила его.
Следующие слова были произнесены на одном дыхании:
— Я тоже не знаю.
Из-за напряжения, витающего в воздухе, мое сердцебиение казалось пугающе громким.
— Думаю, что нет никакого способа. — Его взгляд метнулся к приставному столику, затем снова на меня. — Есть только ты.
С этими словами он оставил меня переваривать его слова, и я проследила за его взглядом, направленным на приставной столик.
Туда, где лежал тот небольшой коричневый дневник.
Казалось все вокруг предостерегало меня не трогать его, но мимолетный взгляд Мурри и тот факт, что он был оставлен на столике у всех на виду… Я не сдержалась.
Я обхватила пальцами гладкую кожу и открыла его.
Когда ты будешь задыхаться —
Дышать я буду за тебя.
Когда не сможешь удержаться,
Я обниму, себя губя.
Я буду ждать того момента,
Когда воспламенишься ты.
И как кусочек элемента
Восполнишь свет из темноты.
Не думай, что, достичь исхода —
Придет истории конец.
Оно берет начало рода,
Чудес загадочных гонец.
Страницы за страницами поэзии смотрели на меня в ответ.
Ни дат, ни временных меток.
Просто слова.
Стыду нет места, если в сердце
Оставить свой незримый след.
Как словно взять за ручку дверцы
И распахнуть ее в ответ.
И осознать, что одиноким
Ты был, когда измерить смог
Теченье прошлого, далекий
Путь в настоящее широким
Мостом в грядущее урок.
Солги мне, милая Голубка,
И очень крепко обними.
Солги мне, милая Голубка,
И томно в ухо мне вздохни.