Окровавленная красота (ЛП)

— Да? — Я села рядом с ней. Мои ноющие мышцы были благодарны за передышку.
— Ага. Папа обычно всегда прав, поэтому, когда я оказываюсь права первой, это вызывает у него улыбку.
Усмехнувшись про себя, я ущипнула Лу-Лу за нос.
— Неси свою книгу, и мы почитаем.
— Хорошо.
Когда Лу-Лу убежала, я решила проверить сумки. Телефона там наверняка нет, но лучше удостовериться.
Лу-Лу вдруг снова показалась в дверном проеме.
— Не уходи, — сказала она, уперев руки в бока.
— Не уйду, — солгала я.
Лу-Лу нахмурилась, как будто могла различить ложь.
— Обещаешь?
Я сдалась, расслабилась в кресле, и со всей серьезностью кивнула.
— Обещаю.
Лу-Лу улыбнулась и ушла, а я повернулась к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу.
Томас уже ответил на все мои вопросы, но теперь у меня появился новый:
Что за монстр убивает и мучает людей, но при этом дает дом маленькой сироте?
Сложный вопрос.
— Серьезно, Мурри. Сколько можно возиться? Ты же просто кожу склеиваешь.
— Раскроить башку можно за секунду, а на то, чтобы это исправить, нужно примерно в сто пятьдесят раз больше времени, — парировал он. — Скажи спасибо, что не надо накладывать швы.
— Спасибо, — проворчал я себе под нос.
Мышцы сводило от напряжения, пока Мурри продолжал грубо обрабатывать мой чертов затылок. Хотелось оттолкнуть его руки, но приходилось терпеть, чтобы не ходить с зияющей раной на голове.
Думаю, я был благодарен.
Она была здесь.
В моем доме.
И дважды пыталась убить меня.
Я улыбнулся, и Мурри, всегда проницательный, словно почувствовал, о ком думаю.
— У этого котенка есть коготки.
— Гораздо острее, чем я думал, — подтвердил я, глядя на разбитую вдребезги тарелку.
В голове все еще стучало, но стоило подумать о ней, о неистовом страхе в ее глазах, как кровь в венах закипала и отвлекала меня.
— Будить тебя ночью?
— У меня нет сотрясения мозга.
— Готово. — Наконец, Мурри убрал руки с моей головы. — Дай посмотрю твои глаза, чтобы убедиться, что сотрясения нет.
— Нет. — Я отступил в сторону и снял заляпанный кровью пиджак. В этом не было ничего нового. За исключением того, что кровь была моя. — Есть новости от ее отца?
Закрыв аптечку первой помощи, Мурри прошел в ванную, его голос перекрывал шум льющейся воды, пока он мыл руки.
— Он прочитал сообщение, что она уехала в Индиану повидаться со школьной подругой. Джуди получила ее телефон сегодня утром и готова, если он позвонит или напишет смс.
Джуди работала на меня и нескольких моих друзей. Она любила дорогие вещи, и ей нравилось получать хорошие деньги за десять минут несложной работы, и при этом не раздвигать ноги.
— Он волнуется?
Пока мой помощник возвращался из ванной, повисла небольшая пауза.
— Не очень. Парень Де́лова подключился к телефонной линии и подслушал разговор между владельцем продуктового магазинчика и ее отцом. Судя по всему, он пытался связаться с ее бывшим, но вскоре после этого успокоился.
— С федералом? — спросил я, от ярости сжимая кулаки.
Костяшки хрустнули при мысли об этом никчемном идиоте, и о том, что я жаждал сотворить с его самодовольной рожей.
— Он не ответил на звонок, и я сомневаюсь, что ее отец попытается снова связаться с ним, особенно теперь, когда тревога улеглась. Очевидно, он ненавидит этого парня.
— Превосходно. Убедись, что Джуди вернет телефон через неделю. — Прихватив пиджак, я поднялся в кухню. Мурри последовал за мной и пошел прямиком к своему печенью. — Нужно заменить наши телефоны.
— Мы же меняли две недели назад.
— Замени еще раз, и пусть Сейдж и Бо сделают то же самое. — Я повесил пиджак на спинку стула. — Должно быть, федералы прослушивали нас, когда я обсуждал Клейтонов с Бо. Хоть этот разговор и был в прошлом году, недопустим даже малейший промах.
 
Нас могли отследить только по звонкам, потому что остальное я делал сам. На то, чтобы найти семью, которая отняла у меня все, ушло несколько лет, и я до сих пор не знал точно, что делать с ними.
Мурри встретился со мной взглядом и кивнул.
— Теперь становится понятнее, почему федералы заинтересовались ей, и даже послали одного, чтобы поиграть с ней в семью.
Напевая, я взял печенье и, жуя, оглядел кухню в поисках каких-либо признаков присутствия моей Голубки.
— Думаешь, она сейчас ищет другой способ сбежать? — спросил я, доставая из двухдверного холодильника бутылку воды.
— Сомневаюсь. Мисс Лу займет все ее внимание.
Я осушил половину бутылки за раз, отчего пластик сморщился.
Хихиканье, слабое, но слышимое, разнеслось по дому, и мое сердце забилось сильнее.
— Кроме того, — продолжил он, пробуя печенье и выкладывая несколько штук на одноразовую тарелку, — другого способа нет. Кухонная дверь была не заперта только потому, что я выносил мусор. — Он убрал одноразовые тарелки обратно в ящик стола. Их приобрели для «посетителей», которые должны были покинуть дом живыми и которым определенно нельзя было доверить фарфор. — В следующий раз обязательно возьму ключи и запру ее.
— Уж постарайся. — Я верил в свою маленькую Голубку, но забыл, что ей плохо в запертой клетке. — Будем надеяться, что она скоро прекратит убегать.
Я поставил бутылку на стойку.
Мурри фыркнул, заставляя меня притормозить на пути к лестнице, откуда доносилось хихиканье.
— Ты слишком оптимистичен.
— К чему ты клонишь? — холодно спросил я.
Мой помощник уже привык ко мне и просто продолжал укладывать оставшееся печенье в странно выглядящую стеклянную банку.
— Я не пытаюсь тебя расстроить, а просто честен с тобой. По-моему, было бы разумно помнить, какой ты на самом деле. — Он опустил три пальца на столешницу, напоминая о том, что я с ним сделал. — Помнить, что далеко не все согласятся принять тебя таким.
Я взял тарелку с печеньем и попытался забыть о его словах. Но потерпел неудачу. Они преследовали меня на каждом шагу, терзали разум ужасными «что, если» и угрожали погасить искру, которая тлела в груди.
Искру, которую она зажгла.
Джемайма не могла ее погасить: есть у нее коготки или нет, это не в ее характере. Но я слишком хорошо знал, что она может уйти, и довольно скоро, и это может быть последний раз, когда я ее вижу.
Мои мысли улетучились при виде двух девочек, свернувшихся калачиком на подоконнике, Лу-Лу улыбалась и указывала на страницу книги, которую они читали.
Я не хотел их беспокоить. Я хотел присоединиться к ним, и, даже зная, что Джемайме это не понравится, все равно постучал в открытую дверь.
Она оглянулась, и улыбка, которая превращала ее красивое лицо в совершенное, увяла.
Это было больнее, чем, когда она разбила тарелку о мою голову.
— У меня для вас доставка.
— Печенье! — Лу бросилась ко мне и от волнения чуть не выбила тарелку.
— Минуточку. Ты вымыла руки?
Лу нахмурилась, но даже не попыталась солгать и просто пошла в ванную дальше по коридору.
— Вымой дважды! — крикнул я.
Она громко застонала.
— Дважды? — спросила моя Голубка.
Войдя в комнату, я поставил тарелку на низкий белый шкаф и присел на кровать.
— У нее есть хомячок. Слишком много микробов.
— Клинкер, — кивнула Джемайма. — Она принесла его сюда, чтобы показать и все рассказать о нем.
— Клинкер умер, — сказал я, не подумав, и поспешил добавить: — Но я заменил его прежде, чем она заметила. На самом деле он — это она, но Лу этого даже не поняла.
Джемайма улыбнулась, но, словно вспомнив, что ей не следует этого делать, отвернулась к окну.
В наступившей тишине я прислушивался к топоту маленьких ножек, но ничего не услышал.
— С твоей головой все в порядке? — Голос Джемаймы был напряженным, будто она не хотела спрашивать, но что-то заставило ее это сделать.