Окровавленная красота (ЛП)

Я убрала руку от губ Майлза и продолжила отвечать на его вопрос:
— Я встречалась еще с одним парнем в колледже. Но наши отношения продлились всего несколько месяцев. На этом все.
Майлз кивнул.
— Так ты всегда хотела быть преподавателем?
— Да или иметь собственный книжный магазин.
Он ухмыльнулся и потер пальцем лоб.
— Я могу себе это представить.
— Может быть, однажды. А ты? Ты всегда хотел стричь газоны? — Я пошевелила бровями.
Он улыбнулся.
— Это не все, чем я занимаюсь, знаешь?
Я пожала плечами, и Майлз продолжил:
— На самом деле… в детстве я мечтал стать полицейским.
— Правда? — Представить добродушного, татуированного великана, сидевшего рядом со мной, в роли полицейского я не могла. — И что тебя остановило?
Телефон Майлза зазвонил, и он извлек его из центральной консоли, взглянул на дисплей и отклонил вызов.
— Ты можешь ответить, — сказала я, указывая на мобильник, который он отправил в карман на водительской двери.
— Это может подождать. По работе. — Он повернулся ко мне лицом. — Так на чем мы остановились?
— Почему ты не стал копом? — напомнила я.
Губы Майлза изогнулись в улыбке, а затем он притянул меня к себе, усадил на колени и прикоснулся к моему лицу.
— У меня было слишком много проблем, чтобы следовать по этому пути.
— Не знаю, верю ли тебе, — промолвила я с придыханием.
— Поверь, малышка, — прошептал он, и наши губы слились в поцелуе.
Шесть месяцев назад
— Ты балдеешь от Заботливых мишек (прим:. персонажи одноименного мультсериала)? — фыркнул Майлз, возвращая желтого медвежонка на его место на комоде. — Почему меня это не поражает и даже возбуждает?
— Потому что ты со странностями, — ответила я, смеясь и стараясь не смущаться, что не способна расстаться с частичкой своего детства.
Майлз наиграно надул губы, продолжая изучать другие вещи на моем комоде.
— Шучу. Дай мне попривыкнуть. Не считая колледжа, это первый раз, когда я живу вдали от дома.
— Разве ты не училась в колледже Риверстоуна?
Я попыталась вспомнить, когда рассказала об этом Майлзу. Вероятно, во время одного из многочисленных свиданий или разговоров по телефону. Мы все еще находились в той сентиментальной стадии отношений, когда могли болтать всю ночь напролет, пока не сморит сон.
— Да. — С глухим стуком я закрыла книгу и положила обратно на прикроватную тумбочку. — Но в общежитии прожила недолго.
— Недолго — это сколько? — уточнил Майлз.
— Хорошо. — Я плюхнулась на кровать и с улыбкой поглядела на белый потолок. — Всего семестр.
Смех Майлза эхом раздался по моей комнате и, вероятно, был слышен даже на улице.
Красная футболка с длинными рукавами обтягивала покрытые татуировками руки Майлза и накаченный торс. Мышцы спины заметно напряглись, когда он потянулся к верхней полке и достал одну из книг, что там стояли.
— «Красная Шапочка», — прочел он вслух.
— Моя любимая.
Майлз поморщился и аккуратно вернул книгу на место.
— Тебе не кажется, что ты слегка переросла сказки? — Он замолчал, посмотрев на Заботливого мишку, а затем на старых тряпичных кукол, сидящих в кресле у окна. — И игрушки?
Обида пронзила мое сердце, но я скрыла ее за улыбкой.
— Совсем не кажется.
Вновь уставившись в потолок, я слышала, как что-то мягко опустилось на пол, и вскоре Майлз присоединился ко мне на кровати. Он был уже без футболки.
— Я мудак. — Майлз навис надо мной, согнул руки в локтях и расположил предплечья возле моей головы.
Я взглянула на него и кивнула.
— Есть немного. Но я уже слышала нечто подобное от моей сестры.
— Это совсем другое. — Майлз опустил голову и скользнул губами по моей щеке. — Ты не должна слышать такое от меня. От того, кто любит тебя иначе, чем твоя семья.
Я перестала дышать, мои глаза широко распахнулись.
— Получается, ты меня любишь? — я попыталась произнести это с иронией, будто слова Майлза ничего не значили.
Но на самом деле они значили все.
— Я пытался сопротивляться этому, — сказал Майлз, касаясь своим лбом моего. Запах вишневой жвачки от его дыхания ласкал мои губы. — Но это стало неизбежным.
 
Мы встречались всего пару месяцев — довольно короткий срок, особенно для слова на букву «Л». Однако признание казалось не поспешным шагом, а естественным ходом событий. Я привыкла видеть Майлза так же часто, как восход солнца. Каждый день.
— Почему ты пытался сопротивляться? — поинтересовалась я, сама не зная зачем.
Может быть, я сомневалась. А может быть, мне просто было чертовски любопытно.
Поток теплого воздуха овеял мою шею, когда Майлз опустил голову и носом подтолкнул мой подбородок вверх, чтобы открыть себе доступ к шее.
Я застонала и стиснула бедра, когда Майлз ответил:
— Потому что ты слишком хороша для такого ублюдка, как я. Но я хочу обладать тобой всеми доступными способами. А держаться на расстоянии от того, чего хочу, от того, что мне нужно, я не умею.
Я крепко обхватила бедра Майлза и начала пальцами ног стягивать с него джинсы. Вскоре вся наша одежда валялась беспорядочной кучей на полу. Губы Майлза кружили вокруг моих сосков, пока его большие ладони сжимали мою грудь.
Вскоре рот и нос Майлза оказались у моего лона. Он жадно вдохнул мой запах, а когда выдохнул, волна теплого заставила меня задрожать. Я шире раскрыла бедра, когда Майлз напал на меня своим языком. Инстинктивно я приподнялась и вцепилась пальцами в каштановые пряди его волос, как только язык Майлза глубже проник внутрь меня.
— Майлз, — простонала я.
Он оторвался от меня, подхватил джинсы с пола и достал из кармана презерватив.
Абрикосовый свет заката неумолимо угасал за моим окном, окутывая загорелое и татуированное тело Майлза в полумрак. Он выглядел довольно угрожающе, а когда я опустила взгляд на его большой восставший член, то мне показалось, что он может разорвать меня надвое.
Тем не менее, я с жадностью обхватила ногами талию Майлза, желая ощутить его в себе.
— Черт, — выругался он, когда головка члена проникла в мое лоно.
Я нетерпеливо передернула бедрами, изнывая от желания протолкнуть его дальше и слиться с ним воедино.
— Продолжай, — вырвалось из меня.
Я сама не узнала свой голос. Я уже задыхалась. Безусловно, я любила секс, но никогда не испытывала такого неистового желания. Это чувство захватывало меня каждый раз, когда мы с Майлзом касались друг друга. И сейчас, когда мы, наконец, подошли к самому главному, у меня кружилась голова от того, как сильно я хотела сгореть в огне блаженства.
Ноздри Майзла раздулись, когда он приподнялся надо мной, опираясь на одну руку, а второй обнял мое лицо. Он склонил голову, наши рты схлестнулись, а затем двинул бедрами вперед и вдохнул в себя мой сладострастный крик.
Майлз трахал меня размеренно, его бедра неустанно качались, словно он мог заниматься этим несколько дней. Однако вскоре я осознала, что его контроль имеет границы. Спустя несколько минут звуки соприкосновения нашей кожи эхом разносились по комнате, сопровождаясь моими стонами и его пошлыми ругательствами.
Кончик носа Майлза соприкоснулся с кончиком моего, и он закрыл глаза.
— Кончай, боже, пожалуйста, кончай.
Потребовалась минута, чтобы мои бедра, соприкасаясь с его, создали идеальное трение. Еще немного, а потом… я откинула голову назад, бедра сжали Майлза словно тиски и помешали поддерживать темп, который, казалось, он отчаянно хотел сохранить.
Приглушенные ругательства проникли в мой затуманенный мозг, а затем мои бедра разжали и развели шире. Увлекая меня за собой, Майлз сел. Он сильно, почти до синяков, прижал мои бедра к своим и держал их так, пока мои внутренние мышцы сокращались вокруг его члена, доводя до оргазма.
Я восхищенно наблюдала за тем, как Майлз достиг пика — он запрокинул голову и прищурился, каждый мускул в его теле напрягся. Его кадык дернулся, когда он тяжело сглотнул и медленно разжал руки.