Окровавленная красота (ЛП)

― Жидкости для снятия лака, антисептики…
Я вскочила на ноги и тут же оборвала его монолог:
― Я в курсе, что такое жидкости для очистки поверхностей. ― На моем лице нарисовалась гримаса. ― Если что, я училась в колледже. ― Этими словами я напомнила ему, как однажды он уже чуть было не обвинил меня в необразованности.
― По всей видимости, там не учили хорошим манерам.
Пропустив это мимо ушей, я помахала рукой Лу-Лу, которая стояла позади него и жевала яблоко.
― Чем могу быть полезна, доктор Веррон?
Он нахмурил брови, вероятно, от того, что не ожидал услышать свою фамилию, а не имя.
― Я просто решил поздороваться, ― после небольшого замешательства ответил он.
Теперь я была сбита с толку.
― Правда? Ладно, спасибо.
― Не за что. Могу я проводить вас до машины?
Я мельком бросила свой взгляд на каракули на стене и пожала плечами.
― Конечно, одну секунду.
Я отнесла ведро с губкой в дальний конец кабинета, чтобы слить воду, а затем поставить его вверх дном рядом с раковиной. Когда я обернулась, Томас изучал математические формулы, написанные на доске.
― Это же элементарно.
― Это кажется простым для нас, ― возразила я. ― Но мы забываем, насколько это сложно освоить с нуля.
Глаза Томаса не выражали эмоций, вглядываясь вглубь меня.
Лу-Лу напомнила о себе, откашливаясь.
― К слову, Лу-Лу интересовалась, не согласишься ли ты поразвлечься?
Я скользнула взглядом с него на нее, не понимая, с чего вдруг родилось такое предложение.
Лу-Лу застонала и дернула его за руку. Томас вздохнул.
― Ладно, она сказала, что тебе необходимо развеяться, так как ты уже пару недель даже не улыбаешься по-нормальному.
― Это правда? ― обратилась я к Лу-Лу, игнорируя вопрошающий взгляд ее отца.
― Ага. Качели всегда заставляют меня улыбаться.
Не имея никаких особых планов, кроме порции лапши рамен и чтения наполовину законченной книги, я заперла дверь кабинета и отправилась с ними на игровую площадку.
― По инструкции мы не должны позволять кому-то играть здесь после окончания занятий, ― прошептала я Лу-Лу, наклонившись к ней после того, как отперла калитку, ― так что пусть это будет нашим маленьким секретом.
Лу-Лу жестом показала, что будет держать рот на замке, а затем побежала к качелям и нетерпеливо задвигала своими маленькими ножками, как только забралась на сидение.
Я опустилась на деревянную скамейку, и Томас неуверенно сделал то же самое, сохраняя приличную дистанцию между нами. Я оказалась на одном конце, а он ― на другом.
― От меня как-то не так пахнет? ― Я уже собиралась обнюхать себя, но не сделала этого, будучи уверенной, что это не так. ― Я, конечно, работаю с детьми целыми днями, но не думаю, что это сказывается таким образом.
Вместо ответа Томас придвинулся ближе, но между нами все еще оставалось расстояние, способное вместить еще пару человек. Я улыбнулась, опустив глаза в землю.
― Лу уверена, что скоро тебе станет лучше. ― Он посмотрел в ее сторону. ― Полагаю, что у тебя неприятности с… женихом?
― Все верно. Вообще-то я хотела спросить… ― Я облизнула губы, задумавшись о его словах. Тех самых, которые побудили меня теряться в догадках и пытаться докопаться до истины. ― Откуда ты узнал?
Томас надел шляпу на голову.
― Узнал что именно?
― Что он изменил мне.
Он сцепил руки на коленях.
― Я не знал об этом.
Будучи озадаченной этим ответом, я провела рукой по волосам. О чем он тогда говорил?
Лу-Лу завизжала от восторга, когда качели взметнулись высоко в воздух, а ее кудряшки стали развеваться на ветру.
― И каково это?
Его бархатный голос медленно проникал в меня, и я подняла взгляд на него.
― Ты имеешь в виду, когда тебя ранят?
Томас выпрямился, его ноги в узких кожаных туфлях крепко стояли на твердой земле.
― Именно. Даже если он не причинил тебе физического вреда, ― он не стал дожидаться моих комментариев, ― он ранил твое сердце.
Его слова были настолько точны, что сразу нашли отклик в душе.
― Так он и сделал.
― Так у него был роман на стороне? ― он задал вопрос без колебаний, не опасаясь переступить черту. Мне это нравилось.
 
― Не совсем. Но он спал с другой женщиной. По всей видимости, это было в самом начале нашего знакомства.
Впервые в жизни я услышала, как Томас Веррон выругался.
― По всей видимости, ― сухо прокомментировал он вдобавок,
Лу-Лу нахмурилась, словно услышала его, играя теперь уже на горке. Он помахал ей, натянув на свое лицо улыбку, которая, казалось, вот-вот заставит треснуть его идеальные скулы, и она ответила ему тем же, прежде чем броситься вниз по склону.
― Ты называешь ее Лу?
― Да, ― ответил он. ― Чем чаще я обращаюсь к ней «Лу-Лу», тем больше мне начинает казаться, что у меня не дочь, а чихуахуа.
Это заявление заставило меня рассмеяться.
― Ты же не серьезно сейчас, не так ли?
Он ухмыльнулся и пожал плечами.
― Конечно, нет. Так что ты чувствуешь?
― Ты действительно хочешь знать это?
― Если бы это было не так, я бы не спрашивал.
― Тебе никогда не разбивали сердце? ― Я пристально посмотрела на него, восхищаясь тем, как полуденный свет просачивается под поля его фертовой шляпы и отражается от выраженных черт его лица. Недосягаемый. Даже для стихии. ― Совсем никогда?
― Однажды, ― признался он. ― Но здесь нет ничего общего с твоей ситуацией.
Мне хотелось спросить его так же, как и он меня, без колебаний, кто или что разбило его сердце. Возможно, я могла бы сделать это, но я ограничилась лишь тем, что попыталась передать в словах собственную боль.
― Это словно что-то поселилось у тебя в груди. И давит. Этот груз влияет на тебя всецело, на все, что ты делаешь. Но то, как ты питаешься, как спишь, как общаешься, дышишь… абсолютно на все.
Я бросила взгляд на Томаса, который больше не был сосредоточен на Лу-Лу и пристально смотрел на меня. Всецело завладеть вниманием этого мужчины… это было непередаваемо. Чувство, только что описанное мной, в мгновение улетучилось под прицелом его глаз.
― Продолжай.
Я кивнула, выходя из ступора.
― Почему ты прервала свой рассказ?
Какой любопытный.
Ощущая себя сбитой с толку, я решила посмотреть, как он отреагирует, когда я выплесну на него всю правду без прикрас и без всяческой подготовки.
― Потому что, глядя на тебя, все это на мгновение стало неважным.
Если его и шокировало мое заявление, то он не подал виду. Он моргнул, скользя ресницами по своим холодным глазам. Которые сейчас казались теплее, чем прежде.
― Папа! Мисс Клейтон! Давайте играть вместе со мной.
Интуитивно я понимала, что Томас предпочел бы не реагировать на призыв, но вырвавшись из плена его глаз, я поспешила к скалодрому, поддерживая Лу-Лу, когда она отсчитывала свои шаги вверх и вниз по веревочной лестнице.
Спустя десять минут я заметила лицо директора Кроули, выглянувшего из-за крыши его машины, и сняла Лу-Лу со снаряда, принимая это за намек, что нам стоит уйти.
― Нам лучше уйти, ― сказала я. ― Мы же не хотим, чтобы нас застукали здесь и, возможно, запретили в дальнейшем пользоваться игровой площадкой.
― Конечно, не хотим, ― ответила Лу-Лу, взяв меня за протянутую руку и размахивая ею, когда мы двигались в сторону его отца, который стоял и наблюдал за нами, глубоко погрузив руки в карманы и низко надвинув на лоб свою фетровую шляпу.
Заперев детскую площадку, я помогла Лу-Лу забраться на заднее сидение их автомобиля, убедившись, что она надежно пристегнута ремнями безопасности.
― Сегодня ты намного больше улыбалась. Тебе уже лучше? ― поинтересовалась она, прежде чем я закрыла за собой дверь.
Я сунула руку в машину, чтобы ущипнуть ее за нос, и она хихикнула.
― Почти.
Захлопнув дверцу, я повернулась, оказываясь лицом к лицу с Томасом. Казалось, что сейчас он не беспокоился о своем личном пространстве, и практически касался моих волос.