Окровавленная красота (ЛП)

— Я люблю тебя, — сказала я Хоуп.
— Бог мой. Ты что умирать собралась? — Она рассмеялась, но тут же взяла себя в руки. — Что стряслось? Выкладывай. Немедленно.
«Хоуп снова включила режим «мамочка». — Я улыбнулась, выглянув в грязное окно своей спальни.
— Я просто решила, что ты должна знать. Ты сильная, самоотверженная и просто мега крутая, и я люблю тебя.
Повисла небольшая пауза.
— Я тоже тебя люблю, сестренка, — ответила Хоуп, и ее голос стал гораздо серьезнее.
Нас накрыло воспоминаниями, и мы снова погрузились в молчание, но я не сомневалась, что она прекрасно понимает, почему я вдруг проявляю такую нежность.
— Я ни о чем не жалею, Джем. Абсолютно. Даже если бы мама была жива, я все равно была бы такой же самоотверженной. Я всегда стремилась к независимости и к лидерству.
Услышав это, я испытала облегчение.
Следующие несколько минут она рассказывала, какой беспорядок навели ее сорванцы за ужином, и что Джейсу придется убирать все это, так как она освободила себя от домашних забот на сегодня, а потом снова вернулась к теме разговора.
— Рассказывай. Выкладывай, что у тебя там происходит. — Она сделала паузу, обдумывая, что это может быть. — Боже, неужели речь пойдет о Майлзе? После твоего телефонного разговора на прошлой неделе я кое-что обдумала и пришла к выводу, что должна встретиться с этим засранцем.
Я рассмеялась.
— Возможно, в ближайшее время эта необходимость отпадет… — Мне было больно это говорить, но явно что-то назревало, и после разговора, который я подслушала… мои подозрения только усилились, сделав все еще более реальным.
Я ощущала, как это подкрадывается совсем близко, когда Майлз был рядом со мной. Чувствовала вкус этого, когда он целовал меня. И не слышала никаких звуков, когда вдруг звонил его телефон.
— Это дерьмово, Джем, — прошептала Хоуп, а потом раздался хруст, говорящий о том, что она что-то ела.
— Джейс когда-нибудь изменял тебе?
Она закашлялась, а затем выругалась.
— Ты хоть предупреждай, прежде чем спрашивать подобное. Ешкин кот, я ж чуть не умерла, — прохрипела она.
Хоуп всегда была склонна переигрывать, поэтому я терпеливо ждала, когда она вновь выйдет из образа.
— Ладненько, давай начнем сначала.
Я рассказала ей о мобильнике, о женщине на школьном благотворительно вечере, о том, как она кокетничала с Майлзом, о том, как Трейси сказала мне, что не знает ее, и, в конце концов, о странном телефонном разговоре.
— Возможно, она действительно просто его бывшая, — предположила Хоуп, выслушав мой длинный монолог.
Я покрутила кисточку на одеяле, которым была застелена кровать, на которой я сидела.
— Наверняка, так оно и есть. — Я вздохнула, снова взглянув на кустарники за окном, которые росли по краю нашего участка. — Ты считаешь, что я слишком много думаю об этом?
— Ты не из тех, кто утруждает себя этим, — фыркнула Хоуп. — Прости, но создается впечатление, что ты частенько витаешь где-то в облаках.
— Ну спасибо, — проворчала я. Впрочем, она была права, и не имело значения, что эта правда побудила меня нахмуриться от возмущения.
— Но, — продолжила она, вздыхая, — уже то, что обычно ты ничего не замечаешь, говорит — здесь может что-то быть. Не подумай, я не утверждаю, что имеет место быть, а чего нет, но твоя интуиция кричит, чтобы ты к ней прислушалась.
— Получается, — задумчиво произнесла я, — все, что мне остается делать, это продолжать наблюдать. — Я поерзала ногами по круглому синему коврику возле кровати, зарывшись свободной рукой в свои волосы. — Это не выход.
Хоуп выругалась.
— Меня обнаружили.
Заливистый смех моих племянников, когда они бесцеремонно отворили дверь кладовки, отыскав свою мать, заставил меня улыбнуться.
— Я понимаю, — поспешно выпалила она, — но сейчас это все, что тебе остается. Доверься своим ощущениям, но не накручивай раньше времени. Тебе не стоит вбивать клин между вами без веской причины.
Она была права.
Я подергала себя за нижнюю губу, когда один из мальчишек завизжал, а потом раздался плач.
 
— Спасибо тебе за все. Ступай. Я позвоню тебе позже.
— Пока. Не забудь держать меня в курсе событий.
Связь прервалась, и я бросила мобильник на кровать, скользя взглядом по спальне.
Мое внимание привлекла фотография на комоде. Сердце и ноги побудили подойти к ней и взять в руки.
Мы с Хоуп обе были похожи на нее темно-каштановым цветом волос и карими глазами. Но в то время как Хоуп унаследовала отцовский нос-пуговку, мне досталась еще и широкая мамина переносица, которая выделялась на лице. Такие нюансы во внешности обычно раздражают девушек, но для меня эта была частичка чего-то родного, и поэтому я любила ее в себе. Мне нравится мое отражение в зеркале каждый раз, когда я смотрюсь в него. Я никогда не была неуверенной и погрязшей в комплексах и знала, что недурно выгляжу. Нет, мое сердце всегда наполнялось теплом, когда я видела в своем отражении мою маму.
— А как бы ты поступила на моем месте? — задала я вопрос женщине с длинными каштановыми волосами на фотокарточке, которая дарила свою лучезарную улыбку двум девочкам, сидящим у нее на коленях. — Я чертовски запуталась.
Изображение стояло у меня перед глазами. Идеальный момент, вырванный из времени и запечатленный на снимке за заляпанным пальцами стеклом, одновременно ничего не менял и дарил спокойствие.
Вздохнув, я поставила фоторамку на место и снова подошла к окну.
Мой мобильник просигналил о новом сообщении от Майлза. Скорее всего, он интересовался, где я.
«Я отвечу ему. И отправлюсь домой. — Я окинула взглядом лес за окном. — Только не прямо сейчас».
Домой я возвращалась в темноте.
Свет был погашен, кроме лампы в гостиной. Неприготовленный ужин исчез со стола.
Всю дорогу я обдумывала, как оправдаться за свое отсутствие, и, в конце концов, решила: в этом нет гребаной необходимости, и мне стоит напрямую спросить Майлза, с кем он разговаривал. Однако я осознала, насколько это не просто.
Майлз уже спал, распластав свои мускулистые конечности по пуховому одеялу. Эта поза свидетельствовала о том, что он не рухнул без сил, а свет от луны подчеркивал рельефные изгибы его спины. Его храп был самым желанным звуком — он был необходим, чтобы отогнать от себя события дня и скинуть одежду.
Принимая отрезвляющий чувства душ, я старалась не разбудить Майлза, так как была слишком вымотана.
Но устроившись в постели рядом с ним, не касаясь его, и вглядываясь в ночное небо за открытым окном, мне никак не удавалось уснуть.
Я могла бы покончить с этим, но мне было нужно не это.
Майлз был рядом, и я невольно потянулась к нему.
— Каждый должен выбрать по пять вещей на своей парте и убрать их на место.
Ученики бросились хватать по пять предметов, чтобы вернуть их туда, откуда взяли, а я смогла заняться наведением порядка на своем столе. То, что от меня потребовалось лишь обернуть все игрой, чтобы они выполнили все мои требования, независимо от того, насколько были уставшими, голодными и возбужденными, каждый раз вызывал у меня непроизвольную улыбку. После того, как ребятня покинула кабинет, я убрала то, что упустили детские глаза и ручки, и распечатала новые тесты по правописанию на понедельник.
Мир за пределами школы «Лилиглейд» был залит ярким солнечным светом. Глаза заслезились, и я прищурилась от ослепляющих лучей, спускаясь на парковку по лестнице с папками и сумочкой.
Закинув вещи на пассажирское сидение и захлопнув дверцу, я обернулась и вскрикнула от неожиданности.
Томас нахмурился, словно мой испуг был каким-то раздражителем, от которого он жаждал избавиться.
— Ради всего святого, Голубка.
— Меня зовут Джемайма, — ответила я.
Убрав волосы с лица, я глянула на автомобиль Томаса, сквозь темное тонированное стекло которого виднелись косички Лу-Лу.