Окровавленная красота (ЛП)

Майлз жестом показал, что нам нужно двигаться дальше, а когда я закатила глаза, засмеялся и, схватив за руку, поднял с камней. Я с тоской смотрела на него, когда он потащил меня вниз по склону глубже в лес, который граничил с фермой моего отца.
— Знаешь, у пары могут быть здоровые отношения и без участия в хобби друг друга.
— Мы уже несколько месяцев не гуляли вместе. — Майлз остановился, посмотрел на запад и продолжил идти на север. — Я подумал, тебе понравится, когда услышал, что ты играла тут ребенком.
Зная, что мои ладони вскоре снова вспотеют, и не желая, чтобы Майлз это почувствовал, я убрала свою руку из его.
— Мои легкие и ноги начинают меня ненавидеть.
Майлз фыркнул и придержал ветку, чтобы та не ударила меня по лицу. Должна сказать, было более чем приятно видеть, как работают его мышцы. Он был похож на льва, каждое движение плавное и мощное, а я в сравнении с ним походила на тощую птицу.
Когда мы подошли к знакомой поляне, я вздохнула и потуже затянула хвостик на затылке. Ноги остановились, сердце ухнуло куда-то в живот, когда на меня нахлынули воспоминания.
— С тобой все в порядке? — Майлз остановился чуть дальше от меня, чтобы разглядеть кремовые очертания замка сквозь деревья. — Ты словно увидела призрака.
— Я в порядке, но мы должны вернуться. Это частная собственность.
Он сузил глаза, глядя на землю под ногами, а затем подошел ко мне.
— Мы уже нарушили границы, так давай просто немного посмотрим?
— Подглядывание ведет к неприятностям, — сказала я и простонала: — Тьфу, черт, я говорю, как мой отец.
Майлз нежно схватил меня за подбородок, разглядывая лицо.
— Похоже, с тобой это уже случалось, ведь так? — Он улыбнулся, как если бы я была ненормальной, и это его взволновало.
Я отступила, и его рука опустилась.
— Один или два раза.
Он задумчиво хмыкнул, а я потянулась к бутылке с водой — в горле опять пересохло.
К черту экономию! Если моя вода закончится, выпью воду Майлза в отместку за то, что заставил в воскресенье бродить по лесу, когда я могла смотреть сериал «Семейство Кардашьян» или еще лучше — почитать.
— Расскажи мне. Самое время для истории, — сказал Майлз, потирая руки.
Вдоволь напившись воды, я села на траву.
— Особо нечего рассказывать, если честно.
Майлз присел рядом, обхватил руками согнутые колени и уставился сквозь деревья.
— Все равно расскажи.
Майское солнце, то и дело освещавшее поляну, невыносимо припекало головы. Где-то в вышине чирикали птицы. После утреннего дождя пахло влажной землей. Я закрыла глаза, освободила разум, затем снова открыла их и так же, как Майлз, посмотрела на замок.
Замок виднелся впереди через просветы в деревьях. Нежно-кремовый, с одной молочного цвета башней — точно, как в моей книге.
Я захлопнула книгу и убрала.
Волнение несло мои ноги быстрее по упавшим бревнам. Я перепрыгивала дыры, рвы и скользила по сучкам деревьев, цепляющих платье.
Я еще никогда не заходила так далеко в лес рядом с нашей маленькой фермой. Папа всегда говорил, что я должна играть только на опушке, потому что в лесу могли быть змеи и другие ужасные вещи. Не говоря уже то том, что я могла потеряться.
Но сегодня отец работал сдвоенную смену в участке, а к моей сестре Хоуп пришли друзья. Никто даже и не узнает, что я пошла в лес. К тому же, я бы и не потерялась. Я видела вершину башни замка из моей спальни каждую ночь, когда считала звезды, что быстрее заснуть.
Я знала дорогу.
Считать звезды меня научила мама. Не то чтобы это было тяжело или что-то еще, просто это помогало успокоить мое воображение и легче уснуть.
Мама умерла год назад вскоре после моего седьмого дня рождения. Я плакала. Много. Но через некоторое время пришлось престать плакать, потому что папе это не нравилось. Хоуп сказала — это из-за того, что он сам не мог плакать. Он не мог грустить так, как мы, поэтому и нам нужно быть сильными и помогать ему: не плакать, сдерживать слезы.
 
Я научилась этому, но не сразу.
Мамулечка до аварии — до того, как кто-то врезался в ее машину — всегда рассказывала мне сказки о замке по соседству. О принце, который жил там со своими родителями, о добром короле и злой королеве.
И наконец-то я увижу это сама.
Остановившись на небольшой поляне, я вытерла капли пота со лба рукавом толстовки и достала бутылку из рюкзака. Я сделала большой глоток и чуть не подавилась, когда увидела мальчика, появившегося из-за гигантской скалы, покрытой мхом.
— Возвращайся обратно, маленькая девочка.
— Кого это ты назвал маленькой девочкой? — Я посмотрела на мальчика, которому было не больше тринадцати или четырнадцати лет. Однако он был довольно высоким и худым, и поэтому для него я, должно быть, казалась маленькой.
Он ухмыльнулся, когда я убрала бутылку.
— Кроме меня здесь только ты. И ты — женского пола.
Его голос был хриплым, но не глубоким. Хоуп сказала, что мальчик становится мужчиной, когда голос становится глубоким. Значит он такой же ребенок, как и я. И все же из-за его слов мою грудь пронзил страх. Сердце заколотилось, в горле пересохло.
Глаза мальчика были такими яркими, и сам он стоял так неподвижно, что волосы слегка шевелились, будто ветерок обтекал его.
— Кто ты?
Мальчик чуть наклонил голову и моргнул.
— Не важно, кто я. Важно, что ты вторглась сюда.
Я опустила руки на бедра и одной рукой уперлась в бок — раздражение растопило мой страх. Он был всего лишь мальчишкой. Странным, статным, властным, но мальчишкой.
— Это земля и моего папы тоже!
Он издал неодобрительный звук, который принес мне давно забытые воспоминания о маме. Она делала такой же звук всякий раз, когда я делала что-то, что ей не нравилось. Например, ходила по дому в грязных ботинках.
— Земли твоего отца закончились милю назад. Ты зашла слишком далеко. Возвращайся обратно.
Нет. Ни за что! У меня глаза опухли, ноги болят. Я шла два часа, чтобы увидеть замок.
Я сдерживалась, чтобы не заплакать.
— Я всего лишь хочу посмотреть на замок, а потом уйду, — попыталась найти компромисс я.
— Замок? — Он снова чуть скривил губы, а затем скрестил руки на груди, которая была покрыта черной рубашкой поло. — Я — владелец этого замка.
Мои глаза чуть не выпали от удивления. Сбросив рюкзак, я порылась, достала книгу и, не раздумывая, шагнула к мальчику. Открыв страницу с моими закладками, я ткнула пальцем в иллюстрацию.
— Замок, он такой же, как на картинке? Мне всегда было интересно.
Мальчик отступил, морщась, будто понюхал что-то неприятное.
Я подняла руку, проверяя подмышку — вдруг это пахло от меня.
«Не от меня», — подумала я, учуяв аромат цветочного дезодоранта сестры.
Хоуп говорила, что мне еще рано им пользоваться — неприятный запах появится, когда стану постарше, — но я не хотела вонять, и мне нравился цветочный аромат.
— Нет, он не похож.
Мое сердце рухнуло до подошвы моих изношенных кроссовок.
— Ох.
Я сунула книгу в рюкзак и надела его на плечи.
Мальчик вздохнул.
— Однако раз уж ты прошла весь этот путь, то можешь сама посмотреть на замок.
Я улыбнулась так широко, что заболели щеки.
— Правда?
Он нахмурился.
— Я не говорю, если не имею это в виду.
Такие серьезные слова для такого юного мальчика, но я проигнорировала их.
Я прошла мимо него по поляне, пробралась сквозь заросли и кромки листьев и, наконец, достигла линии деревьев.
Я ахнула.