Я рожу тебе сына (СИ)
— Ты его любишь, Доминичка? — вдруг спрашивает Борисовна, и у меня перекрывает гортань.
Смотрю на нее и беспомощно всхлипываю. Мгновенно накатывает мучительное раскаяние, обжигает, мне очень стыдно. Но я не могу потерять Тимура. Не хочу. Особенно сейчас, когда он так близко.
Мысленно представляю Тима таким, какой он был час назад — расслабленным, удовлетворенным, красивым. Мой мужчина. Не отдам. Смотрю Борисовне прямо в глаза и отвечаю:
— Очень люблю. Очень.
***Я боюсь. Так боюсь, что внутри холодно, будто там начался ледниковый период. Почему-то поначалу это казалось хорошей идеей — притащить Сотникова и выставить его своим женихом перед Борисовной. А теперь у меня поджилки трясутся.
А вдруг Борисовна уже позвонила Тимуру и доложила, что сегодня приезжала Доминика с женихом Андрюшей?
Тим не идиот, быстро сообразит, кто приезжал. Самурай ему сразу отзвонился. Я понимаю, что Тим меня не убьет, но это не тот человек, с которым можно играть в такие игры. И я ужасно боюсь его потерять.
Хожу из угла в угол, время тянется медленно, выматывая из меня все силы. Наконец, снаружи доносится шорох шин и звук работающего двигателя. Тимур!
Взбираюсь на подоконник — так хочется, чтобы он на меня посмотрел! Но Тим выходит из машины, раздраженно хлопает дверцей — он злится, нервничает и злится, я отсюда чувствую — и на меня даже не смотрит.
Слезаю с подоконника и подбегаю к двери. Он войдет, я кинусь ему на шею, и у нас снова будет все хорошо. Но Тима нет, и я иду его искать.
Охрана отправляет меня в тренажерный зал, дверь в зал приоткрыта, оттуда доносятся глухие удары. Заглядываю с опаской и замираю на пороге как завороженная. В углу Тимур в футболке и спортивных штанах бьет поочередно то руками, то ногами по боксерскому мешку — длинному цилиндру, обтянутому кожей.
На кисти намотаны эластичные тренировочные бинты, и я зависаю, глядя на его руки. Мускулы перетянуты венами, они перекатываются под футболкой и бугрятся на руках. А я вспоминаю, как он держал меня этими руками сегодня утром, когда я извивалась под ним, и внутри сладко пульсирует, как будто там сейчас член Тимура.
Меня будто туманом окутывает, переступаю порог. Медленно подхожу к ритмично бьющему по мешку мужчине и встаю за спиной. Он меня не видит, сосредоточенно лупит по мешку, а я понимаю, что хочу его.
Наверное, это все правда про энергетику, флюиды — Тим чувствует меня, оборачивается, и мы встречаемся глазами. Коротит, я судорожно сглатываю. Талер снимает футболку, не сводя с меня взгляда, в котором зашкаливает не желание, нет. Похоть.
Я смотрю на его блестящее от пота рельефное тело, опускаю глаза и вижу вздымающийся под трикотажной тканью член. Меня ведет, начинаю дышать глубоко и часто, я возбуждена, и Тим это понимает. Рывком тянет к себе, собирает на затылке волосы и толкает на ближайший тренажер.
Я хочу поцелуев, хочу ласк, хочу, чтобы Тим поласкал меня языком. Но он сразу вгоняет в меня член, мне даже становится больно. Он заполнил меня максимально, член бьется об матку, я пытаюсь извернуться, но Тим с каким-то животным рычанием трахает меня, и я больше не сопротивляюсь.
Он держит меня одной рукой за волосы, а второй за сведенные за спиной локти. Тянет на себя, заставляя прогибаться сильнее, сам входит глубже, и я уже просто стону — кричать ни у него, ни у меня больше нет сил.
Наверное, я мазохистка, потому что оргазм все равно меня накрывает, а через время кончает Тимур. Сейчас он оттолкнет меня и скажет, чтобы я убиралась, потому что я его обманула. Низко. Отвратительно. У меня даже голова начинает кружиться.
Но он не отталкивает, а наоборот, увлекает на маты, и мы падаем, при этом Тим падает первым, укладывая меня на себя сверх. Он во мне, он еще твердый, но уже не больно, и мне хочется кончить по-другому. От его рук и языка, я хочу своего ласкового Талера, я не хочу его бояться.
Выгибаюсь, поворачиваюсь к Тимуру, обнимаю за шею и говорю:
— Еще, Тим. Я еще хочу.
Его глаза вспыхивают, и наши губы сливаются в поцелуе. Не голодном, рваном, жестком, а глубоком и неторопливом. Когда его язык ласкает мой, когда он захватывает мои губы, будто это сладкое лакомство. Он растягивает удовольствие, захватывает их поочередно, облизывает, я нахожу его руку и тяну ее вниз.
— Моя неуемная, ненасытная девочка, — шепчет Тим, и я слышу, как он улыбается. Так он ничего не знает?
Мне хочется плакать от радости, я ловлю губами язык Тимура и засасываю как леденец. Его пальцы кружат по мокрому лону, в котором по-прежнему его член, и я начинаю постанывать от удовольствия.
Тим собирает смазку, вытекшую сперму, и размазывает по клитору. Второй рукой задирает футболку и начинает лениво играть соском, который мгновенно твердеет. Теперь тихо стонет Тимур, отпускает мой рот и склоняется над грудью.
Тело пронзает удовольствием, и я полностью отдаюсь своим ощущениям. Мне не больно, мне сладко и томительно, потому что Тим облизывает сосок, его пальцы ласкают клитор, рукой он берет меня за шею, и я сама ловлю губами его большой палец.
Тим начинает медленно двигаться. Член во мне твердеет, но мне и самой хочется, и я ерзаю, трусь ягодицами о пах Тимура, и чувствую, как он снова возбужденно дышит. Теперь мы двигаемся вместе в одном ритме, в таком же ритме кружат по клитору его пальцы, его язык на моем соске и его палец у меня во рту.
Мы стонем вместе, мы сейчас не трахаемся, а занимаемся любовью, потому что Тимур снова завладевает мои ртом. Эти ритмичные поцелуи дарят мне не меньшее наслаждение, я начинаю метаться на нем, двигаться быстрее, он обхватывает меня сильными руками, и я тону в своих ощущениях.
Оргазм наступает волнами — один раз, второй, третий. Я сокращаюсь, выгибаюсь, обнимая Тимура за шею, зову его по имени и по судорогам, сотрясающим его тело, понимаю, что Тим тоже кончил. Мы это сделали вместе.
Он бессвязно шепчет мне в волосы, даже шепот у него хриплый. Я целую его в подбородок, а потом тянусь выше.
— Мне так больше нравится, Тим…
Он смотрит удивленно, а потом до него доходит смысл сказанного.
— Я зверь, да? — гладит меня по щеке, и я трусь о его ладонь.
Обманывать не хочется, я и так завралась.
— Да, — целую грудь и прижимаюсь к его руке, — да…
Глава 15
Мы с Тимуром едем за город. Он называет это дачей, а у меня назвать дачей дом в закрытом поселке, куда простым смертным можно ходить только на работу, просто не поворачивается язык.
Сотников с нами не едет, отправляет целую машину охраны. А мы с Тимуром в его «бэхе» — Тим сказал, едем за город, значит, надо взять внедорожник. Как будто мы по оврагам туда едем. Тут такая дорога к поселку, закачаешься — ровная и гладкая как зеркало. Тимур говорил, там депутаты какие-то живут или министры, вот и сделали для них дорогу.
— Давай заедем в супермаркет, возьмем вина и по мелочи. В поселке есть ресторан, еду будем заказывать там, — Тим проговаривает слова лениво, он и сидит такой расслабленный, руль держит одно рукой, вторая свободно лежит на колене.
И мне вдруг ужасно хочется, чтобы он взял меня за руку, как в кино, и мы так ехали по дороге. Я продвигаю руку по сиденью к нему и жалею, что нам не попадается какая-нибудь яма. Тогда бы машина подпрыгнула, я схватила бы Тимура за руку, и…
— Ника, я спросил.
— Что?
Тим резко уходит вправо, и я вижу собаку, метнувшуюся с дороги на обочину. Меня бросает влево несмотря на то, что я пристегнута, и я хватаюсь за локоть Тимура. Он выравнивает машину и поворачивается:
— Чего ты испугалась? Там псина под колеса лезла, жалко стало.
— Я не испугалась, Тимур, я просто…
Не договариваю, но и руку не убираю. Он тогда снимает правую ладонь с руля и ловит мою руку. Так как я хотела. Я сразу переплетаю пальцы, чтобы он не отнял ее и даже зажмуриваюсь от радости. Все-таки я везучая! Как я хочу, так и получается, пускай не сразу, пускай…