Игра в бессмертие (СИ)

«Я в «Дворге», вернусь через 20 мин.»
Из Убежища я вышел туда же, откуда в него вошёл — на перекрёсток с эстакадой, где мы с Кэсс целовались.
Тут ничего не изменилось: покорёженный велик, ржавеющий джип, маленькое мёртвое тело. Слева горбился светофор, рядом лежал оборванный провод. Магазин за дорогой был мрачен и пуст — под стать голым, уродливо тощим деревьям.
Никогда не любил постапокалипсис…
Под несмолкавшую стрельбу (а та всё ещё звучала) я опять сел на бордюр.
Участников перестрелки, похоже, прибавилось, причём в ход уже пошла артиллерия. То и дело гремели взрывы. Пулемёт на их фоне звучал трещоткой, льстиво вторившей барабанам.
Я даже озадачился: что это — война кварталов? Но как Взломщик её спровоцировал?
Впрочем, задаваться следовало иным вопросом: как теперь дойти до куклы?
Сидя на бордюре, я думал.
Банды энписи не могут воевать вечно: непорядок почти сразу заметят админы. Уже должны были заметить… И принять меры.
Тут я испытал сомнение: а вдруг это не Взломщик?..
«Дворг» часто ругали за бессистемность: в режиме кампании (как в групповом, так и в одиночном) он динамичен, но, отклонившись от сюжета, игрок обрекался на скуку: мог часами бродить и не знать, чем заняться. Многочисленные квесты — а они тут неплохие — ситуацию не спасали. Посещаемость «Дворга» снижалась так быстро, что ему грозила убыточность.
Так может, админы нашли выход?.. Придумали какую–то новую жесть, началом которой и стала пальба?..
За этими размышлениями я не заметил, как появилась Кэсс.
Она вышла из двери, ведущей в Убежище, и я мельком подумал, что эта дверь отличается от той, что ведёт в приват–зону… Не знаю, чем, но отличается. То, на что способна Кэсс, выше законов ВИРТУСа.
— Клим?..
Я мотнул головой: мол, тут всё по–прежнему.
Кэсс услышала грохот и помрачнела. Опустилась на бордюр, обняла меня за плечи, прижалась щекой.
— Что делать будем?..
Я молчал.
Вариант был один, и он мне не нравился.
Требовалось отвлечь воюющих энписи — всё равно, на кого: на игроков или других неписей. А значит, надо искать союзников, что займёт минимум день. Но за день многое может случиться; даже если стрельба — не дело рук Взломщика, его нельзя сбрасывать со счетов: он точно попробует нам помешать. Это очень опрометчиво — дарить ему день.
Правда, был способ сделать всё в одиночку (а значит, и быстрее), но большинство геймеров его бы и не рассматривали: слишком низок шанс на успех. Пожалуй, не выше, чем в русской рулетке с на две трети заряженным барабаном.
Тут мои мысли прервал шорох.
Оказалось, малыш на перекрёстке задёргался: шевельнулась рука, по асфальту заскребли пальцы. Голова приподнялась, демонстрируя два жутких глаза: в них загорелся синий свет — основной признак всех дворговских зомби.
— Твою ж… — мне второй раз за сутки захотелось прибить сценаристов. А ведь раньше меня такой трэш не смущал… Видно, с возрастом и впрямь становишься консервативней.
Сняв с плеча «ФН СКАР», я щёлкнул затвором, но Кэсс меня опередила: без единого слова приблизилась к монстру и разнесла ему голову.
— Спасибо… — бормотнул я.
— Клим, пойдём лучше отсюда, — она с тревогой озиралась. — А то ещё другие явятся.
Я кивнул и встал с бордюра. Глянув на зомби, отвернулся. Теперь и не поймёшь, мальчик это был или девочка…
И тут меня словно прошиб ток.
— Клим?.. — Кэсс всмотрелась в моё лицо, но я ей не ответил: с глаз моих будто сошла пелена.
Я взглянул на ржавый велик и на смявший его джип. Потом — вновь на зомби, не успевшего встать.
Мальчик это был или девочка…
— Мы идиоты, — сказал я.
— Клим…
Я замотал головой.
ДТП стало подсказкой: джип, смявший велосипед. Эта авария напомнила мне другую: ту, о которой сказал Затворник.
— Диана Кнежик попала в детстве в аварию, — прошептал я. — Её отец погнал на «красный», и в них врезался джип: он их протаранил слева, где сидела Кнежик, — я уставился на Кэсс: — Тот мальчик, который был под текстурами… на какую он хромал ногу?
 
Кэсс не ответила — застыла… И это был самый внятный ответ.
Через несколько секунд мы уже вбежали в Убежище. Кэсс открыла интерфейс и, войдя в Сеть, ввела запрос:
диана кнежик в детстве
Открыла картинки — и ахнула.
Короткая мальчишеская причёска. Грубые черты лица. Джинсы с рубашкой вместо платья.
Мы глядели на фото, не находя слов.
  
Глава 18
 
Ну что тут скажешь? Мальчик оказался девочкой…
Даже взрослая, Кнежик не отличалась женственностью. Да, она выглядела стильно; ей со знанием дела подбирали наряды (сама она вряд ли тратила на них время), короткая стрижка подчёркивала овал лица, а его резкие черты умело сглаживались визажистами. Но их работа не могла скрыть характер: его жёсткость проступала сквозь любой макияж.
Наверное, в детстве Кнежик часто принимали за мальчика.
Вот и Кэсс приняла.
Временно забыв про «Дворг», мы стали искать сведения о Кнежик: в статьях, на сайте «ВИРТУС Корпорэйшн», в её редких интервью. Мы надеялись на чудо: ну а вдруг повезёт найти что–то важное — подсказку, как в «Дворге»?.. И желательно такую, чтоб всё сразу стало ясно…
Но наши надежды не оправдались.
Информации о Кнежик было поразительно мало, а та, что имелась, укладывалась в избитый шаблон: «родился–учился–работал». Биографические статьи лишь повторяли друг друга, а то детское фото, что попалось нам с Кэсс, оказалось единственным в своём роде. Да и взрослых фотографий было меньше, чем у любой другой знаменитости: Кнежик редко появлялась на публике. Со СМИ она держалась сухо, соцсетями не пользовалась (звучит дико, но факт!), а про личную жизнь известно было лишь то, что она разведена. Видно, адвокаты Кнежик из кожи вон лезли, чтобы данные о её семье не попали в общий доступ: «мама ВИРТУСа» хотела быть отшельником не только в реале, но и в Сети.
Изменивший мир гений остался для всех загадкой.
— Клим, ну это же абсурд! — Кэсс глядела на фото Кнежик. Интерфейс перед нами давно стал монитором, а ниже было подобие клавиатуры: режим голограммы для обычного поиска не годился. — У ВИРТУСа ведь столько пользователей!.. Нам вживляют биочипы, которые она создала… И мы ничего о ней не знаем?..
— Видимо, этого ей и хотелось, — высказал я банальную мысль. — А её армия юристов смогла это обеспечить.
Кэсс откинулась на стуле. Вид у неё был подавленный.
— Можно проторчать тут вечность, — мрачно изрекла она, — и всё будет без толку. Кнежик уже год мертва… Даже если допустить, что меня скопировали из–за неё, то какой в этом смысл? И почему она выглядела ребёнком? Да тут мозги можно сломать!.. — Кэсс внезапно осеклась и посмотрела на меня: — Думаешь, Бедуин принадлежал ей?
Я лишь покачал головой: от гипотез и домыслов толку не будет.
Мы ещё четверть часа промаялись с гуглом, неспособным ответить на наши вопросы. Их была тьма, но я уже не ждал многого: для начала хватило бы и слухов… к примеру, о том, над чем Кнежик трудилась в конце жизни: ведь это могло стать зацепкой. Пока в «Дворге» стреляли, нам ничего не оставалось, кроме как попытаться распутать клубок, возникший под текстурами «Китежа»; раз уж выяснилось, что с Кэсс говорила копия Кнежик, можно было попробовать это сделать.
Но нам попросту не с чего было начать.
— Полный облом… — бросила Кэсс. — Только время теряем.
Я глядел на монитор, где опять была Кнежик: три десятка фотографий — и все бесполезны… Будто части мозаики, где стёрся узор.
 
Как свести их воедино, если вместо чётких линий остались обрывки?
Да очень просто: найти искусствоведа.
— Сделаем вот что, — я взглянул на часы. — Ты продолжай пока искать, а я кое–кого навещу.