Игра в бессмертие (СИ)
— А вообще–то я геймдизайнером хотела стать, — призналась Кэсс. — Но там конкуренция большая. Максимум, что светило мне после вуза — это должность дизайнера уровней. Может, художника… Даже в ВИРТУС-программисты сейчас не попасть, а про геймдизайнеров и говорить нечего — в них отбирают лучших из лучших, — вновь сделав паузу, Кэсс мечтательно произнесла: — Но зато геймдизайнер — это почти демиург… Режиссёр чужих грёз! Знаете, как нас заманивали в институт на эту специальность, когда я была в старших классах? Вы будете создавать миры! Вы сможете обсуждать свои идеи с людьми, чьи имена мелькают в списках «Форбс»!
Кэсс скорчила важную мину. Я был удивлён (и её монологом, и её внезапной шутливостью): она вдруг предстала не загадочной, а понятной. Простой девушкой с иллюзиями и мечтами.
Вот только в жизнь их уже было не воплотить — потому что те мечты погребены с её телом.
От этой мысли я вздрогнул.
— Ну а вы? — спросила Кэсс. — Почему вы стали ментором?
Я неопределённо пожал плечами. Кэсс начала допытываться — больше в шутку, чем всерьёз:
— У вас же была другая работа? Где? Ну скажите — чего вам стоит!..
— В отделе по контролю за оборотом наркотиков, — сказал я.
Кэсс переменилась в лице. Я ответил на её немой вопрос:
— Меня обвинили в краже наркотического вещества из вещдоков. Дело даже дошло до суда.
У Кэсс в прямом смысле отвисла челюсть. Я спокойно добавил:
— Тот наркотик был изъят в рамках одного уголовного дела. Его послали на экспертизу. А по её окончании таблетки вернулись в отдел и пропали.
— Но ведь их взяли не вы?.. — растерянно спросила Кэсс.
Я посмотрел ей в глаза:
— А если я?
Нас накрыла тишина, нарушаемая перестуком колёс. Кэсс глядела на меня, я — на неё. За широким окном мелькали деревья.
— Это были таблетки опикрафола, — сказал я. — Смесь опиоидного анальгетика с веществом, изобретённым лет десять назад. Даже по отдельности они опасны, а уж в составе одного препарата…
— Я знаю, — проронила Кэсс — и поспешила добавить: — Не в том смысле, что я баловалась наркотой — просто многие об этом болтают. Доза в пять миллиграмм поможет забыть, что ты попал в ВИРТУС.
— Если употребить её незадолго до подключения, — уточнил я. — Когнитивные функции нарушатся, нервная система пойдёт вразнос, но восторг обеспечен: ты теперь принц, герцог, маг… даже если твой аватар — жалкий раб. После опикрафола можно ощутить себя бабочкой, находясь в теле гнома.
Кэсс ошеломлённо молчала, но затем всё–таки решилась спросить:
— Так вы их и правда взяли?.. Те таблетки?..
Я кивнул.
В глазах Кэсс был шок — услышанное противоречило мнению, которое она обо мне сложила. Вздохнув, я нехотя добавил:
— Если вам это важно, то таблетки мне нужны были не для продажи. И уж точно не затем, чтобы словить кайф.
— Тогда зачем?.. — спросила Кэсс. Спросила так, будто это и впрямь для неё имело значение.
Я медлил с ответом: слишком долго я избегал этой темы… Даже в мыслях, с самим собой. Обходил её, как провод, оборванный ветром.
Дать ответ на вопрос Кэсс — значит, наступить на провод. И удар будет сильнее, чем удар током: ведь придётся рассказать, как умер мой сын.
— Пойду прогуляюсь, — я встал с кресла. — Посмотрю, чем богат вагон–ресторан.
Озадаченная Кэсс осталась в купе, а я вышел за дверь с единственной мыслью: зачем я с ней об этом заговорил? Зачем завёл речь о том, что причиняет мне боль?
И почему — именно с ней?..
Глава 11
Остаток пути был коротким.
Сидя в вагоне–ресторане, я пил пиво (хотя пиво в виртуальности — та ещё дрянь). Кэсс ко мне не присоединилась (и слава богу), а когда я к ней вернулся, нам уже было не до бесед — поезд стал останавливаться. Как раз на это я и рассчитывал.
Избегая толпы, мы дождались, пока большинство пассажиров выйдет, а затем сошли на перрон.
Я осмотрелся, хотя глядеть было не на что: мрачная погода, мрачный пейзаж. По одну сторону рельсов чахла трава, по другую гнил ряд деревянных лачуг, выстроившихся вдоль дощатого тротуара. Даже вокзал был допотопный — приземистый, одноэтажный (но, судя по натянутым над обочиной проводам — с телеграфом). За ним к серым тучам тянулись горы.
Зато в стороне, метрах в ста от вокзала, картина менялась: там стоял городок с двухэтажными домами (правда, тоже деревянными), и в нём явно бурлила виртуальная «жизнь» — слышались собачий лай, стук молотков, чья–то ругань. По грунтовой дороге ехало что–то вроде телеги; лошадей, которые могли бы её тащить, не наблюдалось, а извозчик сидел за рулевым колесом, в окружении рычагов. Из трубы за его спиной валил пар.
— Это Шелфулд, — я вспомнил название городка. — Принадлежит клану Легионеров.
— Как и почти весь Стимкастер, — дополнила Кэсс. — По эту сторону каньона они всё прибрали к рукам.
Я кивнул — Кэсс явно не требовалось ничего объяснять.
Игроки в ММВИ разбиваются на кланы, но в «Адреуме» это достигло жутких масштабов: у здешних кланов есть целые города и свои армии неписей, которых можно нанять в рекруты. Естественно, они враждуют (а иначе зачем бы было играть?); до войн дело не доходит, зато мелкие конфликты — не редкость. Правда, в этом районе стычек не было — тут царили тишь да гладь… а если уж честно, скукотища. Уверен, это и стало причиной падения дирижабля: админы всего лишь «оживили» игру. И в итоге клан «Fullmetal legion» («Цельнометаллический легион», или просто Легионеры), хозяйничающий к северу от каньона, схлестнулся с южным кланом «Steel Wolves» («Стальные волки», или просто Волки): и тем и другим нужен прибор, оставшийся на борту рухнувшего гиганта. По обе стороны каньона понаставили картечницы и малокалиберные пушки… говорят, задействовали даже танки, но когда под обстрелом часть ущелья обвалилась (по счастливой случайности, не засыпав дирижабль), от их использования отказались. С тех пор бронетехника стоит без дела, а бои из ожесточённых перешли в вялотекущие, сведясь к ленивому обмену выстрелами: теперь это была игра в «кто кого пересидит». И ни одна из сторон пока не добилась успеха.
Кэсс кивнула вслед уходящим со станции пассажирам:
— Они идут в город. Странно… Разве им там хватит места? Городок–то небольшой…
— Был небольшой, — уточнил я. — Слышите стук молотков?
Прислушавшись, Кэсс вновь кивнула.
А тем временем телега, обходящаяся без лошади, свернула налево — и я увидел лежащие в ней брёвна. В конце улицы возникла вторая телега. У меня не было сомнений, что будет и третья.
— Город в срочном порядке достраивают, — сказал я. — Легионеры поселяют тут больше неписей.
— Впервые такое вижу… — призналась Кэсс.
— Я тоже.
Кэсс тревожно на меня глянула, но ничего не сказала.
Мой взор упал на смотровую вышку, стоящую между нами и Шелфулдом:
— Надо бы взглянуть на каньон.
— Оттуда?.. — удивилась Кэсс. — А если там кто–то есть?
— Наверняка, — бросил я. — Но он вряд ли будет против, если мы поднимемся.
— Разве?.. А вдруг мы из клана Волков?
Я с усмешкой посмотрел на идущую в город толпу:
— По–моему, это уже не важно.
Уточнять я ничего не стал: скоро Кэсс сама всё поймёт. Хотя мне показалось, она уже пришла к тем же выводам, что и я.
Дойдя до вышки, мы стали взбираться по лестнице: я лез первым, Кэсс — за мной. Мой Фандор был в отличной форме, но в мыслях я всё равно возмущался: стимпанк это или нет?! — хоть бы паровой лифт поставили…
Подъём наградил меня парой заноз. Взбираясь, я ждал окрика часового, но тот будто уснул. А наверху стало ясно, что он и впрямь спит: часовой дрых у стены, а рядом валялась фляга — открытая и пустая.
Я подал руку Кэсс. Перебравшись на вышку, она поморщилась:
— Что за радость — входить в виртуальность, чтобы напиться?
— Зато похмелье не наступит… — заметил я.
— Оно и так не наступит, если не пить.