Доктор и Апокалипсис: Бугай (СИ)

— Сёма… — с грустью произнёс он, войдя в палату № 6.
Его давний друг лежал у кровати, его кишечник был вывернут, руки раскинуты в сторону, а на лице застыла маска нестерпимой муки. Сергей присел на корточки и попытался вложить вывалившийся язык Сёмы обратно в горло, но тот распух и не желал помещаться обратно.
Плохо соображая, что делает, Бугай размотал съехавшие остатки бинта с левой руки и с силой впихнув язык Сёмы обратно, перевязал ему рот. Он меньше всего хотел, чтобы друга увидели в таком виде… Накрыв его наиболее чистой простынёй, двинулся на выход.
Внезапно стало очень плохо. Сознание замутило. Сергей опёрся о стену и упал на правое колено.
Спустя секунды он неестественно легко для своей комплекции поднялся на ноги.
  
Глава вторая. Вне себя
 
Бугай медленно шёл на испуганного врача.
Деваться этому не особо крепкому физически человеку было некуда: впереди опустошённое от конкурентов пространство и оттуда сбежать не получится. Его удары слабые, даже подручные средства в руках этого слабака не нанесли хоть какого-нибудь ощутимого урона.
Врач заметался, кинулся к пожарному щиту, но Бугай ранее использовал все инструменты с этого щита по непрямому назначению, изрубив и исколов ими тела тогда ещё не конкурентов, а просто врагов.
Он чётко делил два своих состояния. Было состояние «до», а теперь состояние «после». После чего? На этот вопрос у него ответа не было. Что-то случилось и остальные ему подобные из категории «враги» перешли в категорию «конкуренты».
Он бы и дальше пытался примитивно проанализировать или обдумать этот интересный вопрос, только вот с каждой минутой «анализировать» и «думать» становилось всё тяжелее.
Совсем недавно он пришёл в себя в своём нынешнем состоянии «после», прямо в процессе поедания последней неподвижной туши поверженного «конкурента».
«Урода», — промелькнула только что последняя мысль Сергея, перешедшая в «собственность» Бугая.
Это невозможно было объяснить при его текущем состоянии, тем паче, что он даже и не попытался.
— Р-р-ры-ы-ы-х… — тихо и удовлетворённо прорычав, Бугай продолжил идти на свою очередную, весьма рядовую жертву.
Жертва тем временем производила какие-то манипуляции со странной жердью, стоявшей на ножках посреди коридора. Быстрые, но нервные движения выдавали страх, который буквально виделся в её фигуре, которая скоро станет кормом для дальнейшего развития.
«Развитие», — неожиданно промелькнула ещё одна отчётливая мысль, повлёкшая за собой отблеск какого-то приятного, несомненно позитивного ощущения.
Через открытую дверь в отделение был виден ещё один «конкурент», которому Бугай переломал все конечности, но его трогать нельзя, он про запас.
Жертва выбила дверь и исчезла в каком-то тёмном помещении. Бугай шёл. Медленно и неотвратимо. Он откуда-то знал, что если дать жертве «повариться» в страхе, она окажет куда меньше сопротивления. Но вот эта жертва ведёт себя странно. Бугай каким-то образом понял, что этой ею движет не страх, а надежда на спасение. Выйти в окно она не может, в тёмном помещении нет окон. Спрятаться там? Глупо. Бугай её найдёт, рано или поздно. Что тогда?
Нервно улыбающийся чему-то врач выскочил в коридор из помещения. Приняв странную стойку, он выставил перед собой самодельное копьё из обломка той странной жерди на ножках и скальпеля. Бугай подошёл ближе и едва успел увернуться от уверенного укола, который повредил ухо, но это вообще не имеет никакого значения. Это даже не может разозлить.
Второй укол. Бугай испытал что-то отдалённо похожее на боль и ослеп на левый глаз. Схватив копьё, он выдернул его сначала из глазницы, а затем и из рук ошалевшего от подобного врача.
Появилось осознание, что копьё — оружие. Его можно использовать.
Врач отступал назад по коридору.
В Бугая полетело металлическое кресло на колёсиках, но он отмахнулся от него и тут же, пользуясь удачным моментом, бросил во врача его же копьё. Только когда оно устремилось в полёт, Бугай испытал отголосок досады: копьё полетело тупой стороной вперёд.
 
Жертва испытала сильную боль, но проявила стойкость и не потеряла воли к сопротивлению. Бугай мог бы зауважать этого врача за волю, но не очень чётко сейчас знал, что это такое — уважение.
Копьё было поднято врачом с пола, Бугай двинулся вперёд и получил сильный укол в туловище, но это только сделало одну дыру в пиджаке и подкожном жире, который в будущем, если верить ощущениям «развития», легко может превратиться в неуязвимую броню…
Ещё одна попытка укола в голову со стороны врача, но Бугай легко уклонился, чуть сместив корпус вправо. После неудачного удара врач стремительно отскочил назад и уставился в Бугая испытующим взглядом.
Что он задумал?
Ещё один укол. Бывшему Сергею даже не пришлось прилагать усилий для уклонения: дрожащие от адреналина руки врача сделали всю работу за него. Снова отскок жертвы.
Дверь за врачом заперта, это Бугай выяснил уже давно, поэтому и не торопился особо с расправой. Зачем тратить лишнюю энергию, когда каждая секунда бессмысленной борьбы жертвы увеличивает шансы на победу Бугая с минимальными потерями.
«Потери», — сформулировалась очередная отчётливая мысль.
Это слово что-то значило.
Бугай уставился на врача. Между ними около четырёх метров, которые можно преодолеть мощным рывком менее чем за одну секунду. Врач замахивается копьём, Бугай понимает, что он задумал, но среагировать не успевает. Голова начала движение вниз, чтобы уйти с траектории копья, но своими действиями Бугай только усугубил ситуацию: копьё будто изначально и было брошено с учётом опускания им своей головы.
Яркая, ослепительная вспышка.
На фоне какой-то болезненно-знакомый звук. Трель…
Бугай окончательно пришёл в себя. Он стоял на крыльце больницы и бессмысленно тыкал пальцами в сенсор телефона.
Он вспомнил, что это была за трель.
Напоминание.
Поднялся ветер, подхвативший с земли пластиковый пакет и поволочивший его по покрытой трещинками асфальтированной дорожке. Бугай сделал шаг и чуть не упал.
Он обрёл устойчивость, затем в его голове очень важным стало выяснение, зачем именно он достал телефон. Бугай попытался сфокусировать взгляд на светящемся экране, но телефон плыл неразборчивым багровым пятном. И руки свои различить не удавалось.
Бугай неуверенно поднял руку и потёр лицо. Сразу выяснилась причина плохого обзора — на глаза натекла кровь. Стерев кровь, он разглядел на экране какие-то символы. Но эти символы никак не желали собраться в слова.
Он ведь умел читать!
— Ы-ы-ы-х-х-хы… — с горечью прорычал Бугай, с третьей попытки погасив экран телефона кнопкой блокировки.
Ему надо идти.
Куда? Он не знал.
Но должен был идти. Срочно.
Зачем-то отряхнув неловкими движениями костюм, он сделал шаг вперёд.
Перед глазами вылезли какие-то символы.
П*ч**$* **@* ***@*$**: +5
Цифры он понимал. Чтобы удостовериться в этом, Бугай развернулся к больнице.
«*************» — гласила табличка.
Цифру он разобрал, остальные буквы, помимо почему-то «п» и «ч», оставались загадочными и бессмысленными символами.
Бугай развернулся обратно и двинулся вперёд, к решетчатой больничной ограде, чтобы вернуться в город.
А что в городе? Куда он? Кто он?
Всё, что он про себя сейчас знал — его зовут Бугай. Его так назвали за…
В стекле будки охранника Бугай увидел собственное отражение.
 
Рост два метра тринадцать сантиметров, сто сорок два сантиметра — обхват талии, внезапно Бугай понял, что носит семьдесят четвёртый размер пиджака, специально на размер больше, чтобы можно было удобно махать кулаками.
«Индивидуальный заказ», — промелькнула мысль в голове Бугая.
Одного глаза нет, он не помнил как потерял его. Но было ощущение, что скоро это перестанет быть проблемой.