Правитель (ЛП)

Мы спорили из-за ее безрассудного поведения, когда Кристина и Боулдер прервали нас.
Наверное, мы выглядели как два сумасшедших человека, связанных таким образом, но мне было все равно. Моей самой большой заботой в тот момент было то, что мне нужно было обезопасить бесящую, спорящую блондинку рядом со мной, и если для этого требовалось преподать ей урок, который она никогда не забудет, — тогда я был достаточно мужествен, чтобы сделать это.
— Что происходит? — весело спросили они.
— Я сыт по горло тем, что она убегает, — твердо заявил я. — Я не могу защитить ее, когда она постоянно куда-то уходит, а мне нужно сделать важную работу.
— Он хотел посадить меня на цепь, как собаку! — воскликнула Перл.
— Но я этого не сделал, не так ли?
Она указала на гибкую ленту.
— О, так ты думаешь, что это хоть немного лучше?
— По крайней мере, теперь я могу следить за тобой, и если я не двигаюсь, ты тоже не двигаешься.
Перл прищелкнула языком и скрестила руки на груди.
— Это абсолютно нелепо. Я требую, чтобы ты немедленно отпустил меня.
— Нет. — За моим словом стояла железная воля; и хотя это наказание было спонтанным, я уже внутренне улыбнулся при мысли, что сегодня ночью она будет спать в моей постели, привязанная ко мне.
— Что ж, — она слегка фыркнула, — рано или поздно тебе придется это сделать. Как еще ты предлагаешь нам принимать душ и заниматься другими делами?
— Нет, — повторил я, мой тон был достаточно резким, чтобы она поняла, что я абсолютно серьезен.
Перл заметно побледнела.
— Скажи ему, что он сумасшедший, — умоляла она Боулдера.
— Хан, ты сумасшедший, — сказал Боулдер, посмеиваясь, и начал рассказывать о том, как они с Магни искали Лауру на Родине.
— Да, мы слышали. — Перл сдвинула брови вплотную друг к другу. — И я требую знать, как вы пересекли границу прошлой ночью. Это серьезное нарушение безопасности Родины, и это не должно быть возможным. — Несмотря на мою ярость по отношению к Перл, небольшая часть меня оценила, насколько она изменилась с момента своего первого приезда. Раздражающий мягкий, почти шепчущий голос, который был у нее, когда она впервые пришла, давно исчез, и для меня было загадкой, как она могла с самого начала скрывать такой яростный темперамент под этим фасадом контроля. Перл не собиралась ограничивать себя, и то, как она с негодованием указывала указательным пальцем на Боулдера, позабавило меня. Мужчина был по меньшей мере на голову выше ее и излучал необузданную силу. Я видел людей, запуганных Боулдером, но не Перл.
— У нас есть невидимые дроны, которые ваши детекторы не видят, — сказал Боулдер Перл с невозмутимым лицом. — Мы пересекаем границу так часто, как нам заблагорассудится. Мы просто никогда не говорили тебе, но, поскольку, похоже, ты никуда не собираешься в ближайшее время, я думаю, нет причин скрывать это от тебя.
— Невидимые дроны? — Перл повернулась, чтобы посмотреть на меня. — Это правда?
Я сделал ей свое лучшее бесстрастное лицо, ничего не выдавая, хотя это была абсолютная чушь и еще одно доказательство ее наивности.
— Как долго ты собираешься держать Перл в такой ловушке? — спросила Кристина меня.
— Это никого не касается, кроме меня, — ворчливо сказал я, все еще злясь после того, как был напуган до смерти.
— Это и мое дело тоже, так как я вынуждена быть рядом с тобой — и просто чтобы ты знал, — сказала Перл и сморщила нос, — ты пахнешь.
— Да? — Я поднял руку и понюхал подмышку. — Все не так уж плохо, но если ты хочешь, мы могли бы пойти и принять душ прямо сейчас. — Чтобы вывести ее из себя, я сделал шаг вперед, и это заставило ее упереться пятками.
— Нет! — взвизгнула она. — Нет, нет, нет.
— Я не думаю, что она хочет принять душ с тобой. — Боулдер рассмеялся, но для меня это был идеальный способ научить ее раз и навсегда, что я все контролирую.
Перл
Я запротестовала, когда Хан потащил меня из сада обратно в поместье.
— Я не ребенок, я тридцатитрехлетняя женщина.
 
Связанная, я не могла оторваться от него, и, казалось, ему не составило большого труда поднять меня за талию и идти со мной.
Его охранники смотрели в другую сторону, когда я попросила их помочь мне, но все это время я была уверена, что он делал это только для того, чтобы напугать меня.
Он ни за что на самом деле не стал бы настаивать на том, чтобы мы были связаны друг с другом очень долго. Он достаточно часто говорил мне, что я сумасшедшая, наивная и невыносимая. На самом деле, он должен был быть благодарен за то, что я время от времени давала ему передышку, когда уходила. Но нет, Хан был взбешен и решительно вошел в ванную, подняв меня с пола, и опустил меня только тогда, когда мы стояли прямо перед душевой кабиной.
— Отпусти меня, — повторила я.
— Ни единого гребаного шанса, — сказал он низким рычанием.
— Остановись, что ты делаешь? — я закрыла глаза и сосчитала в уме, когда Хан освободил свою рубашку от гибкой ленты.
— Это может тебя удивить, но в Северных землях мы не принимаем душ в одежде, — сказал он и стянул рубашку через голову.
Я никогда раньше не была так близко к нему, и уж точно не тогда, когда он был почти голым. Когда я закрыла глаза, мне показалось, что другие мои чувства взяли верх, и его мужской аромат заполнил мои ноздри. Мужчины с Родины предпочитали сладкие духи, но у Хана был чистый мужской аромат с оттенком кожи, лайма и сандалового дерева, который должен был бы оттолкнуть меня, но этого не произошло.
Прищурившись, я увидела, как Хан поправляет резинку, чтобы снять штаны.
— Ты же на самом деле не собираешься полностью раздеваться, не так ли? — спросила я с учащенным пульсом.
— Я разденусь, и ты тоже, — сказал он прагматично.
Оба моих глаза открылись, и я пристально посмотрела на него.
— Это не смешно, Хан.
— Смешно? — Он выглядел по-королевски взбешенным. — Ты думаешь, мне показалось забавным тратить свое время на беготню в поисках тебя или беспокоиться, доберется ли Магни до тебя раньше меня?
Я выдохнула воздух, сдаваясь, и подняла ладони, чтобы успокоить его, откинувшись назад так далеко, как мне позволяла лента.
— Мне жаль. Мне не следовало уходить, не сказав тебе, и с твоей стороны было очень мило беспокоиться обо мне.
— Тебе не следовало уходить, точка, — сказал он и посмотрел вниз на мою блузку. — Теперь снимай свою одежду.
— Нет! — я отказалась и увидела упрямую решимость в его глазах.
— Это было не предложение, а чертов приказ, — сказал он и спустил свои трусы.
Мое лицо стало пунцово-красным, зная, что Хан теперь был полностью обнажен рядом со мной. Сжав руки в кулаки, я посмотрела вверх. «Не смотри вниз, просто не смотри вниз», — сказала я себе. Дело было не в том, что я раньше не видела обнаженных мужчин, потому что на Родине мы спокойно относились к наготе и считали ее естественной вещью. Дело было в том, что Хан делал это, чтобы доминировать надо мной, и я возмущалась его демонстрацией силы. Кроме того, был небольшой факт, что Хан сильно отличался от мужчин, которых я видела обнаженными, и что иногда он заставлял меня чувствовать то, чего я не хотела чувствовать.
Снова поправив эластичный пояс, он схватил меня за бедра и подвинул к себе спереди. Это произошло так быстро, что у меня не было шанса сопротивляться, прежде чем мы оказались лицом к лицу, прижавшись животом к его твердому… переду. Я громко ахнула и попыталась сделать шаг назад, но застряла.
— Последний шанс раздеться, — бросил он вызов, и когда я не отреагировала, он затащил меня в душ полностью одетой.
— Хан, я… я… — мой обычно красноречивый язык заплетался.
— Ты сказала, что от меня пахло, — сказал он так, как будто все это было для него утомительно и нудно.
— От тебя не пахнет, — быстро сказала я, — И ты высказал свою точку зрения. Я обещаю, что не уйду… Только не включай воду, — пробормотала я.