Неофит

– Потому, что это лишь приблизительная мера. Демон седьмого уровня в среднем сильнее демона шестого уровня, по определению. Но это не строгое правило. К примеру, Фелид победит Канида в девяти случаях из десяти, хотя оба они седьмого уровня. Погляди на Голема у Отелло. Когда он полностью вырастет, он будет намного сильнее Канида, хотя он шестого уровня, а Канид – седьмого.
– Ладно… тогда забудем, – мрачно сказал Рори.
– Не беспокойся, я уверен, что ты поднимешь свой уровень, – сказал Сераф, уловив перемену в настроении. – Майор Гудвин говорил мне, что очень редко бывает, чтобы вызывающий оставался на одном уровне всю жизнь. Это либо те, кто не смог поймать другого демона, либо те, кому не повезло и их естественная скорость роста очень низкая.
– И как мне поймать другого демона, если Рук не позволяет нам охотиться? – взвыл Рори, вскакивая.
– Погоди, Рори! Это же только первый год! – крикнула Женевьева, но Рори убежал в комнату, не слыша ее. Раздраженно поглядев на Серафа, Женевьева пошла следом.
Сераф тяжело вздохнул и прикусил губу.
– Опять я вляпался. Просто пытался умерить его ожидания, вот и все, – тихо сказал он.
Некоторое время в комнате стояла тишина, прерываемая лишь скрипом пера. Сераф писал очередное эссе по демонологии. Со временем устал, погасил свой путеводный огонь, и в комнате воцарился мрак. Сераф встал и пошел в свою комнату.
– Погоди, – вдруг сказал Флетчер. – Хочу тебя кое-что спросить.
– Ага, и что? – спросил Сераф, шумно зевая.
– Чем твой отец занимается? Спрашиваю потому, что услышал, как Таркин кое-что говорил… насчет того, чтобы избавиться от твоего отца и что это как-то связано с его делом, – тихо сказал Флетчер.
Сераф замер. Флетчер видел, что в нем идет внутренняя борьба. Затем Сераф расслабился и сел рядом с ним.
– Думаю, если я знаю твои тайны, будет честно, если ты будешь знать мои. Только обещай, что больше никому ни слова не скажешь.
Флетчер кивнул, и Сераф продолжил:
– Я родился и вырос в Антиохии, в том же городе, откуда родом Малик и род Саладинов. Семья Малика не владеет большими лесными угодьями и полями, как остальные дворяне, но владеет многими предприятиями и недвижимостью в Антиохии. Просто потому, что город окружен пустыней, где ничего не растет и мало воды.
– Так тут замешаны и Саладины? – спросил Флетчер.
– Не совсем. Мой отец рискнул. Выкупил большие участки в пустыне. Земля дешевая, но практически бесполезная. Помню, как родители всю ночь по этому поводу спорили, когда он потратил все наши сбережения. А потом как-то раз к нам прибыл гном. Сказал, что гномы не имеют права владеть землей за пределами их поселения в Корсилуме, но он и его народ нуждаются в земле. Дворяне не желают иметь дела с гномами, но, может, мы согласимся.
– Я догадывался, что гномы имеют к этому отношение! – воскликнул Флетчер и сам же прижал палец к губам, поняв, насколько громко он это сказал.
– Выяснилось, что гномам необходимы металлы и сера, в больших количествах. Они обследовали наши земли и нашли под слоями песка большие запасы. Если бы не их умения, сами бы мы их добывать не смогли, но если бы земля не была нашей, они бы не имели такой возможности. И мы заключили соглашение… что они помогут нам создать рудники и ссудят деньгами, которые необходимы на наем людей и покупку оборудования. В обмен на это мы будем поставлять сырье исключительно гномам, и никому другому. Они все будут обрабатывать, и мы будем честно делить прибыли.
– Но зачем сера? – спросил Флетчер. Все начинало обретать смысл.
– Она используется при изготовлении пороха. Хорошее тут то, что самые значительные ее запасы именно в Акадской пустыне, а наши земли достаточно близки к городу, чтобы организовать добычу. Всякая свинцовая пуля, которую выстреливают, каждый баррель пороха, который для этого используют, производится на заводе Паши или руднике Паши. Кстати, это моя фамилия, Паша.
– Так почему же Форсисов это так беспокоит? – спросил Флетчер.
– Ты совсем ничего не знаешь? Самый большой их бизнес – производство оружия. Они главные поставщики мечей, доспехов, шлемов и даже мундиров. Когда гномы изобрели мушкеты… бизнес Форсисов начал увядать. Гномье оружие со временем стало более популярно, а в нынешние времена солдатам не нужно надевать доспехи. Не думаю, что Форсисам уже удалось придумать, как нас свалить, пока что, но совершенно не удивлен, что они это планируют.
 
– Они говорили о том, что сегодня ночью произойдет нечто важное, что разберутся с твоим отцом потом, – сказал Флетчер, стараясь в точности припомнить сказанное Таркином.
– Поздно что-то с этим делать, но мой отец хорошо защищен. Об этом я не беспокоюсь. Я надеялся, что Таркин и Исадора не догадаются, кто я такой, но, думаю, теперь понял, откуда они могли узнать.
Сераф улыбнулся, будто ища повод открыть свою тайну.
– Сначала Хоминум потерял дворянский род Рэйли, а потом Куинсауты и Форсисы объединились в один. Король Гарольд внезапно лишился двух древнейших дворянских родов. Он желал создать новые, давая дворянским детям, неперворожденным, но тоже адептам, другие титулы. Дворянам это не понравилось, поскольку они чаще всего женили неперворожденных на перворожденных из других родов, особенно если кому-то из них повезло оказаться адептом. Поэтому король решил попробовать другой вариант. У моего отца хорошие отношения с гномами, много земли, он почти так же богат, как дворянин. Но этого недостаточно. Чтобы стать дворянином, ты должен быть адептом. Однажды к нам пришли Инквизиторы, чтобы меня проверить…
– …и выяснили, что ты адепт, – закончил за него Флетчер. И все понял. – Ты можешь основать новый дворянский род, поскольку твои перворожденные дети тоже будут адептами!
– Именно. Публичное заявление он сделает в следующем году, но дворян уже известили. Не думаю, что двойняшки меня сильно любят за это, и даже Малик.
Флетчер молча сидел, пытаясь осознать услышанное.
– Спокойной ночи, Флетчер, – сказал Сераф и пошел в свою комнату. – Помни… это наша тайна.
  
Глава 42
 
Военные барабаны отбивали бешеный ритм, пронзая ночной воздух. Ряды орков хлопали в ладоши и топотали в такт, а в конце каждого такта разражались гортанными криками.
Саламандра лежала на шее орочьего шамана, изогнувшись и глядя на ритуал, разворачивающийся ниже их. Они находились на высоком помосте посреди стоящих орков, освещенные огромными ревущими кострами, разложенными по углам. Туда-сюда сновали слуги-гремлины, подтаскивая из джунглей дрова, чтобы пламя костров не теряло силы.
Внезапно бой барабанов стих. Демон дернулся от неожиданной тишины и шумно зевнул. Орочий шаман заставил его утихнуть, сунув ему в рот кусочек мяса и ласково погладив по голове.
Позади них тишину нарушил стон. Эльф, привязанный к скрещенным деревянным палкам, за руки и за ноги. Лицо у него было опухшее от побоев и покрытое запекшейся кровью, но самой худшей его раной был большой квадрат обнаженной плоти на спине, где с него сняли заживо кусок кожи. Стоящий позади него орк скреб зазубренным камнем кусок кожи, снимая остатки жира, мышц и сухожилий.
Эльф отчаянно хрипел, но горло его слишком – пересохло, чтобы произнести сколько-то разборчивые слова. Орочий шаман взмахнул ногой, ударив эльфа в живот. Пленник задохнулся от боли и повис на веревках, открывая рот, будто вынутая из воды рыба.
Орки в толпе внизу начали перешептываться. Медленно расступились в стороны, и показалась процессия, входящая в поселение. Десять орков, крупные, мускулистые, с выкрашенной красной и желтой охрой серой кожей. Оружие у них было примитивным, но устрашающим, массивные боевые дубины с острыми кусками камней, забитыми в дерево на – концах.
И они были не одни. Позади них шел другой орк, намного крупнее их размером. Его кожа была белой, а глаза горели красным в свете костров. Он шел свободно и уверенно, принимая как должное восхищенные и почтительные взгляды остальных орков.