Неофит

Флетчер едва понял смысл последних слов, окончательно погрузившись в размышления. Может ли оказаться, что лорд Фэвершэм – его отец? Значит ли это, что его мать до сих пор жива и живет в Бореасе?
– Может, я и ошибаюсь, Флетчер, может, ты просто еще один сирота, в конце концов, ты намного младше меня, – зазвучал голос Арктура. – Я не знаю, продолжил ли Фэвершэм супружеские измены после того, как леди Фэвершэм родила ему сына. Но шанс того, что адепта-сироту бросили поблизости от Бореаса и он не является отпрыском единственного тамошнего дворянского рода, очень мал.
– Ты хочешь сказать, что я незаконнорожденный сын лорда Фэвершэма и моя мать – в лучшем случае любовница, а в худшем – проститутка? – с горечью спросил Флетчер, выходя из раздумий.
– Да, и мой брат по отцу, – тихо ответил Арктур Фэвершэм.
  
Глава 39
 
Флетчер выскочил из кабинета Арктура, переполненный противоречивыми чувствами. Злой, сам не зная на кого. Большую часть вечера Игнатий тихо шипел у него на плече, выпуская из ноздрей крохотные колечки дыма. Остальные же шутили и смеялись за ужином.
– Я, может, и не уверен, на кого злюсь, но ты точно понятия не имеешь, а? – тихо сказал Флетчер, почесав демона под подбородком. Так смешно было видеть удивление и возбуждение Игнатия. Это немного взбодрило Флетчера.
Он ухитрился обратить в шутку рассказ о разговоре с Арктуром, заявив, что его просто отчитали, как непослушного школьника. Его тщательно скрываемое уныние подметил лишь Отелло и постучался к нему в дверь, когда все легли спать. Флетчер решил все ему рассказать. В конце концов, он должен отплатить за доверие, которое оказали ему Отелло и его семья. Но Отелло совершенно не удивился.
– Похоже, Арктур слишком многого ожидал от этого, если хочешь знать мое мнение. Видимо, он отчаянно хочет найти родственников, и он проигнорировал несколько фактов, чтобы все сошлось. Я слышал про леди Фэвершэм и совершенно иное. Она старшая сестра короля, двоюродная, и в свое время славилась красотой. Я искренне сомневаюсь в том, что после того, как король Эльфрик узнал о поведении лорда Фэвершэма, он позволил лорду и далее позорить свою сестру. Как и его сын Гарольд. В конце концов, она ему тетей приходится!
– Но что, если так? Если у него случился момент слабости, спустя годы после того, как все стало известно? – спросил Флетчер.
– Даже в предположении, что он совершил такую глупость, почему тебя просто бросили у Пелта? Наверняка любовница или проститутка должна была бы оставить тебя в сиротском приюте или где-нибудь на пороге в Бореасе, а не в такой глуши, как Пелт, вдали от Бореаса. В смысле это же почти у границы с эльфами! – воскликнул Отелло.
– Может, она не хотела, чтобы я оказался в работном доме, как Арктур, – упрямо сказал Флетчер, не очень понимая, с чего бы это ему оправдывать мнение Арктура.
– Если ее это настолько беспокоило, почему она оставила тебя в снегу, замерзать, без единой тряпки или одеяла? Нет, Флетчер, тут все явно сложнее. Не падай духом, приняв точку зрения Арктура. Просто будь доволен тем, что он на твоей стороне и что тебе повезло наткнуться на него в Корсилуме.
Сказав это, Отелло отправился спать. Флетчеру стало куда комфортнее, но вопросов лишь прибавилось.
– Кто же я такой, черт побери? – прошептал он в темноте.
Несмотря на все события минувшего дня, в эту ночь он спал крепко и без сновидений от сильной усталости.
Следующее занятие проводил майор Гудвин, шумный, но строгий мужчина с красным носом и седой бородой торчком. Он расхаживал по аудитории, сложив руки на изрядно выступающем животе.
– Демонология – ключевая наука, дополняющая мастерство работы с заклинаниями и эфиром. В нее входят идентификация, классификация и иерархия демонов, а также сведения о географии и особенностях эфира. Также здесь мы изучаем влияние демонов на уровень энергии вызывающего и его реализацию.
Гудвин говорил быстро, короткими фразами, и на дворян, сидевших в первом ряду, попадали брызги его слюны. Флетчер с радостью глядел на то, что Таркин оказался на линии огня и, судя по недовольному лицу, явно не был рад умываться слюной.
 
Но улыбка Флетчера привлекла внимание Гудвина.
– Эй, парень, что есть реализация вызывающего? – спросил он, ткнув пальцем в Флетчера.
– Э-э-э… его радость? – предположил Флетчер. Разве не очевидно?
– Ответ смехотворный. Реализация вызывающего есть мера его способности обуздать возможно большее количество демонов. Я-то надеялся, что тот, кому даровали столь редкого демона, потратил хоть какое-то время, чтобы приготовиться к первому уроку. Очевидно, что я ошибся. Жаль.
Гудвин покачал головой, и Флетчер покраснел от стыда. Исадора повернулась к нему и ехидно улыбнулась.
– Кто-то может объяснить это лучше? – властно спросил Гудвин.
– Сэр, каждый вызывающий рождается с индивидуальной способностью к поглощению демонической энергии, – ответил рослый темнокожий дворянин. – К примеру, капитан Ловетт способна обуздать и контролировать лишь одного Грифона и одного Кроху. Чуть больше, и она потеряет контроль над обоими. А другой вызывающий может быть способен контролировать двоих Грифонов только потому, что имеет более высокую, чем у нее, реализацию.
– Правильно. У прежнего короля Эльфрика уровень реализации достигал сотни, самый высокий с тех пор, как мы вообще занялись классификацией демонов. Если снова обратиться к примеру капитана Ловетт, нам известно, что ее уровень реализации равен одиннадцати, следовательно, поскольку Грифон является демоном десятого уровня, она может управлять дополнительно лишь Крохой, демоном первого уровня. Что еще?
– Уровень реализации может повышаться, – нерешительно сказал дворянин.
– Как?
– Не знаю, сэр.
Гудвин протяжно шмыгнул носом, недовольный.
– Не слишком хорошо. Ответ таков. Уровень реализации растет у каждого вызывающего с индивидуальной для него скоростью. Этот процесс можно ускорить, упорным трудом означенного вызывающего. Ловетт не родилась со способностью обуздать и контролировать Грифона. Ей пришлось постоянно работать, оттачивая мастерство обращения с заклинаниями, отправляясь в эфир и постоянно сражаясь с другими демонами и обуздывая их. Некоторые вызывающие всю жизнь остаются с уровнем реализации порядка пяти, другие же с пяти лишь начинают, со временем достигая двадцати. Ну, и почему вы не записываете?! – крикнул Гудвин, снова брызнув слюной.
Все спешно достали из сумок листы бумаги и принялись лихорадочно писать. Флетчер уныло поглядел на свои руки, поняв, что у него ничего нет. Остальные уже несколько недель, как знали, что отправятся в академию, и все с собой привезли, а он позабыл купить нужное за те несколько дней, что прошли с тех пор, как он здесь очутился. Увидев, что Флетчер ничего не делает, Гудвин снова вспыхнул.
– Флетчер, это так? – рыкнул он.
– Да, сэр, – униженно ответил Флетчер.
– Пока остальные заняты, записывая, может, скажешь, что происходит с демоном, если вызвавший его убит?
Флетчер задумался над вопросом, очень желая оправдать себя в глазах преподавателя, пусть и отвечая по наитию. Он знал, что мертвых демонов часто хранят в банках и продают в качестве сувениров. Но ведь что-то определенно должно случиться, если вызывающий умер, оставив неуправляемого демона… или это вопрос с подвохом? Флетчер вспомнил, как Ротерхэм рассказывал, что Кроха остался рядом с Бейкером, когда тот погиб. Наверное, подвох!
– Ничего, сэр, – уверенно ответил он. Но его сердце упало, когда он заметил ехидную ухмылку Таркина. Понял, что ошибся, прежде чем Гудвин успел рот открыть.
– Бессмыслица. Ты вообще хоть что-то о демонах знаешь? Когда вызывающий умирает, его демон остается в нашем мире всего пару часов, а затем поглощается эфиром. Чтобы оставаться в живых в нашем мире, демон должен быть обуздан. Это связь, которая его здесь удерживает. Иначе они просто угасают. Или ты думаешь, что в нашем мире есть дикие демоны? – громко сказал Гудвин, так, чтобы услышали и остальные. Ответом ему был лихорадочный скрип перьев по бумаге. Гудвин презрительно отвернулся от Флетчера и подошел к стене. У нее стояло несколько больших свитков. Развернув один из них, он повесил его на стену. На свитке было черно-белое изображение Крохи с цифрами и словами.