33 (СИ)
Сон
Мертвенно-бледный экран мини-кинотеатра, глухой стереозвук и насмешливый шёпот в зале на пятьдесят человек. Пять рядов по десять кресел с проходом по середине. Что показывают? Странное и жуткое кино. Древний мир. Стены города, разрушенные победившей армией. Чад горящих тел и пирушка военачальников. Солдаты сдирают кожу с пленных вождей. Крики и смех. Ни музыки, ни диалога, ни голоса за кадром. Фильм, кажется, тянется часами, но этого никто не замечает. Все увлечены кровавым зрелищем. Первые три ряда плотно заняты. Молодые пары, зрелые люди, несколько старушек… Ещё двое в последних рядах. Их лиц не видно. И лишь один человек средних лет стоит у самого входа… Тридцать три человека. Все в особых очках для просмотра стереокино.
Рекламная вывеска «Dolby 3D для ваших глаз!» кичится новизной интерьера. Дёргается свет в отблесках цветных линз и даже движение живых зрителей кажется обманом зрения…
Звонок мобильного телефона озарил лицо стоящего.
— Да? — сипло ответил тот.
— Антон Артурович? — откуда-то издалека, будто из колодца, продребезжала трубка.
— Чего?
— Чего, чего… Вставайте! — гнусавый голос с досадой фыркнул. — Клиент созрел…
Антон широко раскрыл глаза. Секунда на соображение. Он сидел в постели. В спальне чернота. На цифровом мониторе электронных часов мерцало «2:12». Трубка смартфона продолжала светиться голубовато-серым экраном.
«Приснится же такая гадость».
Поняв, что происходит, Антон поднёс мобильник к уху. Тот снова задребезжал, но уже ближе, намного ближе…
— …на Ржевке.
ГЛАВА 1. ЗАДАЧКА С БОЛЬШИМ КОЛИЧЕСТВОМ ИЗВЕСТНЫХ
Воскресенье
— Заблудился я!
Антон виновато пожал плечами и раскрыл служебное удостоверение.
— Так это вы, значит, следователь… э-э… Афонин?… — раздражённо буркнула Анна Николаевна, еле глянув на сверкнувший герб России. — Опоздали! Их ещё вчера вынесли.
— Ну, а войти-то можно? — уныло поинтересовался следователь.
— А чё, нельзя что ли? Проходите раз следствие началось… Вся ваша команда наверху толкается, да и ваш полицай никого не выпускает…
Анна Николаевна распахнула дверь в воротах новенькой «виллы», отстроенной посреди унылой пустоши с тусклым видом на маленькое озерцо. Антон не торопился, поморщился, оглянулся на неприглядный вид пустыря. Одинокие берёзки, скрадывающие мрачный вид, будто вторя трагедии, жалобно пригибались к мелководным берегам. На воде дрожала рябь, придавая отражённой серости вид изъеденного кислотой металла. Раннее утро. Темно. Ветрено. Июнь выдался холодным.
Антон прищурился, потёр слипающиеся глаза. Его разбудили ночью в связи с найденным на Ржевке трупом… а там и к ещё одной работёнке подпихнули. Мол «рядышком», здесь, на этой пустоши. Он набрал полной грудью воздух, как перед казнью, и сделал шаг через порог. Во дворе ёрзал «полицай», сержант Бабочкин.
— Я тут на Ржевке был. — Кивнул ему Антон, едва освоившись в передней части двора. — И вот получил по мобильнику мессаху об отравлении двух молодожёнов. Райончик вроде, как и Всеволожску принадлежит, но в воскресенье пока они там очнутся! Начальство попросило заехать на вашу пустошь…
— А чё на Ржевке-то случилось? — брякнула Анна Николаевна, не обращая внимания на то, что вновь прибывший обращался вовсе не к ней. Спортивного вида дама эта была ни хозяйкой, ни домработницей. Её наняли по поводу устройства свадебного торжества той самой пары, которой так и не пришлось разделить с гостями празднично накрытый стол. Сутулая, высокая, в туфлях сорокового размера на невероятно тонком каблуке, Анна Николаевна никак не могла установить равновесие на покрытой мелким гравием дорожке. Брючный костюм в пижамном стиле придавал даме ту шатко-неустойчивую женственность, которая, вкупе с густым баском и тонкой сигаретой, возбуждала в мужчинах непреодолимое желание предложить ей… присесть.
— Всех свидетелей в доме попридержали до вашего приезда. — Смущённо развёл руками Бабочкин. — Народ голодный, но ничего не едят… смерть-то от отравления, кто знает… «Чемоданы»… хм… криминалисты нашей лаборатории еду со столов уже поскребли в пробирки, все открытые бутылки забрали, сейчас в спальне орудуют…
— Когда и где их тела нашли?
— Отравленных? Вчера, в девять вечера. Это… в ихней спальне, на втором этаже. Одна из подруг поднялась наверх, когда те к столу задерживались…
— Я сержанту уже рассказывала! — Снова встряла Анна Николаевна, поспешно раскуривая новую сигарету. — Гости собрались, дождались молодожёнов с загсу… те в спальню вроде как помыться-переодеться пошли. Ну мы покушали и взялись за танцульки, а молодых всё нет и нет…
Вся компания уже прошла в дом, в гостиную, и Антон оказался центром внимания трёх десятков уставших, полуспящих гостей. Это была публика, состоявшая большей частью из молодёжи, разодетой и нахохленной до той степени, в которой даже слепой не мог не заметить их отличительно высокий статус от иных прямоходящих. Атлетически сложенные парни и хрупкие девушки, солидные парочки, несколько одиночек, три старушки… Последние явно были не к месту.
С появлением следователя на сцене, по зале пронеслось:
— Ой, какой хорошенький…
— Староватый.
— Зато как подтянут…
Это были женские голоса. С мужской стороны посыпались язвительные возгласы.
— Интересно, у дяденьки есть пистолетик?
— А шо це за такэ… пыстолетик?
— Це ножка Буша… Со стороны ляжки в неё кладут цилиндри… сиские кульки с фитюльками, а с другой те выпу́киваются при нажиме юзера на о… ку… рок.
Последнее картаво-исковерканное суждение принадлежало молодому человеку безразличного и вульгарного вида. Прямая чёлка над густыми бровями, вызывающий взгляд, массивные плечи, длинная сигара, а ля «Черчилль». С вопросами к нему обращался юноша с крупным носом, веснушчато-бледной кожей и чрезвычайно длинными ногами.
— А шо це за такэ… «фитюлька»? — процедил он.
— Це неодушевлённое существительное женского рода!
— Дураки… — Прекратила препирательства скучающих юношей девушка в квадратных очках.
Те язвительно прыснули, но замолчали. Сам Антон привык к интересу прекрасного пола и в ответ лишь окинул залу равнодушно-скользящим взглядом.
— Ну, утро доброе. — Невесело произнёс он, предупредительно сдвинув брови на очередную попытку Анны Николаевны выступить вперёд. — Вы коней не торопите. Давайте по порядку. Сначала документы, потом — показания. По одному, без шума и лишней суеты. А пока готовимся к беседе со мной, думаем над вопросами: в каком часу вы сюда прибыли? Что в доме делали? Когда в последний раз видели молодоженов живыми и какие связи с ними, собственно, имели? Всё ясно? Поехали!
Печальный покой в гостиной перешёл в ленивое движение. Кто-то что-то промычал, остальные переглянулись. Но ни единого слова в ответ. Анна Николаевна снова взяла инициативу в руки, заодно впихивая в руки следователя свою визитку.
— Я здесь со вчерашнего утра мотаюсь… Мне хозяйка ключи оставила ещё на прошлой неделе, когда договор подписали, так что я с утра, спозаранку…
— Какой договор?
— Фирма у меня, по обслуживанию свадеб и праздников. «Лучшие дни». Вот, гражданин Захаров, Лаврентий Иванович, нынешний хозяин дома, с нас глаз не спускал… с меня и моего помощника, Сергея Палыча Середнякова. Он у нас и шофёр, и повар, и фотограф, и музыкант, и…
— Когда именно «на прошлой неделе»?
— В пятницу… в прошлую…
— Документы при себе имеете? — Сухо продолжал опрос Антон. — И вы, граждане, шевелитесь, приготовьте всё, что могло бы подтвердить вашу личность, адрес и номер телефона.
Девушки бросились к сумочкам и портмоне, молодые люди суетливо принялись залезать во внутренние карманы своих снежно-белых сюртуков. Кто-то вспомнил, что забыл кошелёк в машине или дома, кто-то что-то потерял, а наиболее удачливые советовали соседям поискать в задних карманах брюк… Шуршание и недовольное ворчание начало возрастать по всему дому и во дворе.