Студент в СССР 3 (СИ)

— Сереж, где ты успел всему этому научиться?
— Так я же в институте состою.
— Ого! Какие у нас там нынче интересные предметы проходят.
— Ну там же училок воспитывают, а уже они меня.
Девушка смеется и так смешно подпрыгивают её титечки. Я угадал с Анечкой. Она так долго простояла на пьедестале «Королевы», что отвыкла от нормального мужского, предельно шовинистического отношения к себе. Чтобы не дарили цветы и не пели дифирамбы, а попользовались вволю её красивым телом. Будете смеяться, но большинству женщин такого хочется. Видеть в мужиках лишь самцов осеменителей. Не зря частенько говорят, что девушки любят негодяев. Откуда это в них такое не ведаю. Но вот сейчас сим обстоятельством беззастенчиво пользуюсь. Пододвигаюсь к девушке и скидываю полотенце. Удивленный возглас Ани, заметивший мой явный интерес, гашу крепким поцелуем и поворачиваю её, как мне удобней. Красавица, комсомолка, отличница, готовая отдаться. Все как в плохом любовном романе незатейливо, но приносит наслаждение обоим.
— А ты как сама?
Аня поскучнела и протянула бокал для добавки. Заниматься любовными телодвижениями ей нравилось больше, чем рассказывать о себе. Она рождена, чтобы просто быть женщиной. Не самое плохое, надо признаться, занятие. Из таких получается неплохие домашние жены. Надо лишь любить их беззаветно. Так что это не ко мне.
— А что я? Институт заканчиваю в следующем году, но работать врачом категорически не хочу. Насмотрелось уже, не мое это.
— Тогда зачем поступала?
— Родители настояли! Они у меня строгие. Вечно лезут куда не следует с советами.
— Тебе надо отделяться от них.
— Замуж, что ли зовешь?
— Я уже занят, Анюта.
Все равно пришлось бы сказать рано или поздно. Так что лучше рано. Она девочка большая, да и ничего я ей не обещал.
— Ну ты и сволочь!
— Все мужики — козлы. Ничего нового.
Аня некоторое время смотрит на меня, а затем смеется. Приятный у нее смех. И почему я не встретил её раньше? Хотя был бы тогда интересен?
— Ну, правильно, ты же знаменитость! По телевизору показывают, в газеты снимают. Говорят, что виделся с самим Ильичом?
— И еще с Никсоном, — решил похвастаться я и показываю фотографию.
— Ничего себе! — красавица задумчиво смотрит на меня. — А это твоя пассия?
— Да.
— Красивая, но я красивей. Не боишься, что отобью тебя у нее?
Я чуть не поперхнулся кофе. Поворачиваюсь в Ане и прикидываю — она серьезно говорит или подначивает меня. Мне еще разборок вокруг себя не хватало!
— Зачем тебе это?
— А ей ты зачем? Я красивая, — Анна встает и фланирует по комнате, мы перебрались в большую и сидим за журнальным столиком. Я невольно снова начинаю «разогреваться». — Красивая, умею хорошо готовить.
— Ну тогда поставим вопрос так. Зачем я тебе?
— Ты перспективный, сильный и… — она садится мне на колени и обхватывает руками мою шею, — невероятный в постели.
Не будь я взрослым и тертым жизнью мужиком, то расслабился бы и потек. Эх, непроста эта барышня! Наверняка после нашей неожиданной встречи в баре про меня вызнавала и будто бы случайно пересеклась со мной. Но именно сейчас мое мужское естество хочет только её. Дьявольщина, не могу сопротивляться позыву!
Вот потому в здание аэропорта Шереметьево я входил во внутреннем раздрае и не сразу понял, что меня не встречают. Привык, что перехватывают на выходе из зала прилета, а то и вовсе у трапа.
«Так, забыли, что ли, про меня?»
Тогда позвоню снаружи, там много телефонных аппаратов. Могли запросто рейс перепутать. В Центре началась очередная реформа. В смурных чувствах прохожу к дверям, как меня хватают за рукав.
— Товарищ Караджич?
Встречающий в хорошем костюме, на служивого не особо похож.
— Да.
— Пройдемте, пожалуйста за мной. Вы так быстро несетесь, что мимо нас проскочили.
«Вот и ладушки, хоть что-то начало налаживаться!»
На улице меня подвели к новому РАФику, подозрительно похожему на «Volkswagen Caravelle». Наверняка наши купили у немцев лицензию или вовсе создали совместное предприятие. Внутри микроавтобуса меня ждали шикарный салон и все те же люди.
 
— Привет, Сереженька! — проворковала Маргарита. Рядом с ней сидел заспанный Евген, а напротив них нахмурившийся Проф.
— И вам не хворать, господа товарищи!
Не успел я сесть, как РАФик рванул вперед. Евген покосился на меня и спросил:
— Чего такой смурной?
— Не выспался.
— Бухал, что ли?
— Не. Была причина.
Маргарита нахмурилась.
— Я тебя просила одеться поприличней.
— Так в костюме. Сама же покупала.
Прохоров с интересом посмотрел на нас. Некоторых нюансов о совместном «сотрудничестве» он не знал. Марго зло зашипела:
— Галстук где?
— В кармане! Я завязывать не умею. Мама в отпуске, подруга на каникулах.
Евген засмеялся:
— А с кем тогда зажигал?
Я был не в духе, потому брякнул не подумав:
— С одноклассницей!
Евген хотел, было заржать, но наткнулся на полный молний взгляд Маргариты.
— Караджич, ты не охренел?
— Завидно?
Я думал, она меня сейчас убьет, но вовремя вмешался Проф:
— Маргарита Львовна, держите себя в руках. Вы же знаете, что Караджич не стабилен до сих пор.
«Вот сволочь, проговорился-таки!»
— Вот именно, — я насупился. — Больно много от меня все требуете. Поставили две полставки в музее. Сейчас и там меня имеют как хотят. Я уже заколебался вкалывать. А у меня, между прочим, каникулы!
Марго сузила глаза:
— А ты хотел все задаром?
— Я ничего не хотел, это вы меня втянули!
Атмосфера в микроавтобусе неожиданно накалилась. Пришлось опять вмешаться Профу. Но удовольствия это ему отнюдь не доставило:
— Брек, бойцы! У нас слишком серьезная встреча, а вы ведете себя как дети. Сергей Васильевич, это в первую очередь вас касается. Ваши… эм… любовные похождения отнюдь не красят наше учреждение.
— Да по хрен. Все равно осталось недолго! — буркнул я в ответ и уставился в окно.
Евген поежился, Марго помрачнела, а Прохоров нехотя проговорил:
— Ничего еще окончательно не решено.
Внезапно за меня заступилась Маргарита:
— Дима, ты хоть не ври.
Наш научный руководитель и ведущий специалист Центра тяжело вздохнул и мрачным тоном пояснил:
— А что я могу сделать? Пока все складывается именно так. Только он. Ты же видела наши последние данные.
Меня эта фраза сразу же задела:
— Что вообще происходит? А меня не надо ставить в известность?
От продолжения скандала спас нарочито спокойный голос Евгена:
— Сергей, проблема на самом деле в том, что иначе весь этот мир схлопнется.
Я недоуменно обернулся на одного из самых умных людей на планете, затем посмотрел на остальных.
— Ты серьезно?
— Серьезней некуда. Наше темпоральное ответвление под угрозой уничтожения.
— И никак на это не повлиять?
Евген задумчиво проговорил:
— Мы и сами ни черта не понимаем. Вроде у нас все нормально получается. Слой спокойный и есть надежда на лучшее будущее.
— Можно хоть что-то сделать? Так и подохнем?
Гнетущее молчание было ответом, и я взбеленился:
— Конец света близко, и вы вот все такие спокойные?
— А что нам — топить горе в вине? Мы работаем, Сережа, работаем не покладая рук!
«Ха, Проф, браво! Вот это эмоции!»
Я поднял примирительно руки:
— Лады! Посыл понял. Сижу, обтекаю.
Марго покачала головой, поглядывая на меня с тем выражением лица, с каким смотрят на несмышленых малышей. Мне же стало одновременно стыдно и горько. Ситуация, врагу не пожелаешь. Но ребята здесь ни при чем. Дело в моей личности или в нечто ином.
Я уставился в окно и только сейчас понял, что мы едем куда-то не туда. Микроавтобус вместо окраины рассекал по самому центру столицы. Мы выехали на набережную Москвы, и я узнал это место. Правда, здание было несколько иное. В моем будущем «Белый дом» стал резиденцией правительства буржуазной России и даже подвергался обстрелу из танков. Не знаю, какой надо быть тварью, чтобы таким образом нарушить клятву офицера. Но факт место имел, кровь текла, сколько народу погибло от продажной солдатни неизвестно.