Драконья академия. Ведьма (не) против целителя (СИ)
А теперь слушай внимательно, Кэрхильд…»
Голос дяди так внезапно стал суровым, что я вздрогнула. Он редко разговаривал со мной подобным образом, а на секретном языке его интонации и вовсе звучали неприятно.
«Ты поступила правильно, спасая достойную Сигвару из рода Ифаль от демона. Но впредь напомню, что ты обещала мне быть осторожной! Какие бы слухи из Арифании ни доносились до тебя, не смей туда летать. Да, ты подслушала мой разговор с Анией, и пришлось рассказать тебе про перо. Если хочешь, спрашивай, продвигается ли это дело, я всегда готов ответить. Но никаких самостоятельных расследований! Ты не квизари, ты студентка академии Эльдрейни, и твой долг — закончить её…»
— Тьфу! Нечего шипеть на меня, как Ари! — рассердилась я, не дослушав и сжигая пергамент. — Надо будет — полечу, куда… куда надо! Вот стукнет мне двести сорок — тогда и я, глядишь, стану спокойной и рассудительной!
На самом деле, я не планировала никуда лететь. Мои мысли занимало совсем другое! Но слушать, как дядя отчитывает меня, словно маленькую несмышлёную девочку, стало невмоготу. Не делай то-то, веди себя так-то, будь хорошей и послушной! Ещё бы, вдруг шепнул недобрый внутренний голос. Должен же благородный Дааль из рода Хэг следить за объектом своего магического эксперимента, за созданной его руками тёмной ведьмой?..
Очнувшись, я устыдилась этих неблагодарных мыслей. Дядя любит меня, потому и беспокоится обо мне! Какие ещё, к демонам, магические эксперименты, как мне это вообще в голову пришло?!
А тем временем Сигвара отложила вышиванье в сторону и пристально посмотрела на меня агатовыми глазами.
— Кстати об Ари… Притихла гадюка, не видно и не слышно её. На нашем факультете шёпотом передавали, что благородная Ваэльс-Имрала пригрозила исключить её из академии, если Эйнеке опять что-то выкинет. Но как бы она не придумала какую-нибудь незаметную для всех подлость…
Я скривилась. У меня и без Эйнеке было полно невесёлых мыслей. Вскрывшаяся правда о том, что она подсыпала порошок, вызывающий сильные боли, в кружку с эглем, пробудила во мне лишь мимолётное отвращение.
— Да ну её, эту Ари-Эйнеке! Пойдём лучше погуляем, а? У нас есть немного времени перед следующим занятием.
— Охотно, только дай причешусь, я совсем лохматая, — Сигвара вынула из своего комода гребень и зеркальце в серебряной оправе. А я выглянула в окно, чтобы видом безоблачного неба и голубеющих вдали морских волн улучшить себе настроение.
Как же, улучшила! Над водой летал дракон с факультета Вайридерис, и по оттенкам чешуи, по свободной манере взмахивать крыльями, словно тебе принадлежат все небесные просторы, я узнала Альтена. Сердце заныло от непреходящей боли.
С тех пор, как он велел мне не подходить к нему, прошло всего несколько дней, а казалось — год живу без него, без мягкого волшебства целительской магии, без прикосновения сильных, но добрых рук. А на самом деле, Альтен оказался трусом и лицемером, как я и боялась! Потом он, наверное, пожалел, что рыбка сорвалась с крючка, и пытался что-то сказать мне, когда мы встретились на общих занятиях у наставника Уэрке. Но я отрезала:
— Никогда, слышите, никогда не заговаривайте со мной! Я ненавижу вас!
— Это ещё что за ссоры на уроке? Идите лучше сюда, жечь иллюзию, молодая Кэрхильд! — крикнул наставник Уэрке, и на этом всё закончилось.
Больше мы с Альтеном не разговаривали, и в коридорах академии я старалась избегать встреч с ним. Но как, глядя на этот беззаботный полёт в небе, не вспомнить, что совсем недавно мы летали вдвоём, и он ждал меня, как ждут возлюбленную? Как же я была счастлива тогда! И верила этому проклятому целителю, поступившему со мной много хуже, чем Ари-Эйнеке. У неё хоть были причины ненавидеть меня.
Между тем, зелёный дракон нырнул в волны, скрылся под водой. Как в тот день, когда принёс мне цветы сархмеа… Я зажмурилась, отступая от окна, пытаясь удержать слёзы.
— Эй! — Сигвара оказалась рядом и обняла меня. — Прекрати, Кэрхильд из рода Айм! Он этого не заслуживает. Пройдёт время, и ты забудешь его, вот увидишь!
— Не заслуживает, — я глубоко вздохнула, вновь обретая самообладание. И добавила, откуда-то зная, что это правда — может, тоскливая песня в сердце подсказала: — Не забуду.
Глава 25
Со стороны, должно быть, мы представляли собой очень забавное зрелище: я, с пчелой на руке, сидела напротив Сигвары на травке и не отрывалась взглядом от огненного шара у неё в ладони. На самом деле, я пыталась потушить его антимагией, но пока что не преуспела. Шар, такой кругленький, рыжий, словно шевелюра Альтеновой родни, горел ровно и непоколебимо.
— Представь, что это пламя жалкой свечечки, — недовольно прожужжал Бейхе, — ты на него дуешь и гасишь! Хочешь, я покажу, как легко это делается?
Он взлетел, приняв облик антифея, собрался и дунул, да так дунул, что от пламени не осталось ничего.
— Ловко, ловко, — усмехнулась Сигвара, опуская руку. — А вот у Кэрхильд, похоже, неудачный день!
Я ничего не ответила. Мысли разбредались, и хотелось одного: чтобы меня оставили в покое со всеми занятиями магией и особенно антимагией. Но Бейхе был неумолим.
— Неужели ты настолько ослабела, милашка? — сокрушенно поинтересовался он, усаживаясь мне на плечо.
— Да, — после паузы ответила я.
Сигвара тоже подсела ближе. В её низком голосе зазвучало участие:
— Кэрхильд сейчас плохо, фамильяр. Даже такое чудесное существо, как ты, не сможет ей помочь.
— Очень плохо? — Бейхе понизил голос, хотя студентов и так поблизости не было. После случая с демоном благородные драконы и драконессы держались от меня подальше. — Ты так влюбилась в этого Альтена? Жить без него не можешь?
Я поднесла руку к груди:
— Тут… больно. И кажется, что, если мы не помиримся, то частица моей души останется у него.
Не знаю, почему я думала именно так, но сердцем чувствовала — это правда, моя тоскливая песнь звучит неспроста.
— Так надо помирить вас, — встрепенулся Бейхе. Я покачала головой:
— Альтен не захочет! Его альг, его род… Они не примут такую, как я.
— Не все зелёные безнадёжны, Кэрхильд, ты ошибаешься. Например, провидец Тилен, дед твоего Альтена, справедлив, — возразила Сигвара. — Так я слышала.
Махнув рукой, я обратилась к антифею, пытаясь отвлечься от грустных мыслей:
— А у вас, фей, как обстоят дела с вот этим всем? С любовью?
Бейхе слетел с моего плеча, чтобы посмотреть мне в глаза. Белое веснушчатое личико было серьёзно.
— У нас всё просто. Фей не так много, союзы чаще всего заключаются договорные. Но бывает и любовь. Она мало отличается от вашей, драконьей.
— А может фея или фей полюбить, например, человека? — задала я давно интересовавший меня вопрос.
Фамильяр хмыкнул, паря в воздухе, и обвел выразительным жестом свою маленькую фигурку:
— Может, но ты посмотри на нас, милашка! Какой тут возможен союз?! Только могущества королевы фей достаёт на то, чтобы принимать человеческий облик. Она живёт и в нём, и в фейском. А перед смертью отдаёт свою корону советнице, и та вместе с короной получает всю силу повелительницы фей!
— Я читала как-то сказку, — Сигвара покраснела, словно ей было стыдно признаваться в том, что она читает какие-то глупые сказочки, — там обыкновенная фея поцеловала человека, и случилось чудо: она смогла соединить свою судьбу с ним.
Бейхе пренебрежительно замахал ручками:
— Это всё выдумки! Поцелуй феи действительно может сотворить чудо. Но не такое. Знаете что? Я слетаю за мёдом, и продолжим занятия.
— Ладно, — без особой охоты буркнула я.
В последнее время я стала учиться заметно хуже. Наставник Уэрке заявил, что я не продвигаюсь вперёд. На занятиях по чтению мыслей у иллюзий, созданных по образу и подобию настоящих людей, я получала отметку «плохо». О полётах можно было и вовсе ничего не говорить, поскольку теперь я летала вровень с Сигварой. А если учесть, что род Ифаль ограничил её в волшебстве, то меня начали считать одной из худших.