Беды с любовью (ЛП)

И что ещё опаснее… она тоже хотела его.
Глава 21
«Плаза» была не так уж далеко от её квартиры… при других обстоятельствах она бы пошла пешком. Но в час ночи, после того как она весь день простояла на высоких каблуках, а потом танцевала всю ночь, её ноги никак не могли пронести её столько кварталов.
К такси стояла очередь, и Эмма не удивилась, когда они с Кэссиди оказались в одной очереди.
Она также не удивилась, когда он накинул ей на плечи свой пиджак.
Не удивилась и тому, что он забрался в такси следом за ней.
Она сказала себе, что в совместном использовании такси есть смысл. Они были соседями.
Но Эмма знала, что это не имеет ничего общего с практичностью или удобством, а всё связано с тем, что произошло между ними на танцполе.
По дороге домой они не разговаривали.
Они не соприкасались, пока такси ехало на запад по Южному Центральному парку, навстречу тому роковому моменту, когда они будут стоять у своих входных дверей и принимать судьбоносное решение.
Эмма рассчитывала, что порыв холодного воздуха приведёт её в чувство. Рассчитывала, что неизбежные странные запахи еды, которые часто встречаются в нью-йоркских такси, охладят её пыл.
Но невозможно было думать ни о чём, кроме мужчины рядом с ней. Мужчины, пиджак которого пах им. Пряностью, сексуальностью и Кэссиди.
Она слегка повернула голову под предлогом посмотреть на Центральный парк, но в основном ей хотелось просто вдохнуть его запах.
Когда она повернула голову обратно, чтобы посмотреть вперёд, то краем глаза заметила, что он улыбается.
Он знал, что она задумала. Но Эмме было не до смущения. Она была слишком пьяна от шампанского, слишком легкомысленна после того, как наблюдала, как её самые дорогие друзья связали себя узами брака.
Сегодняшний вечер был не о сожалениях и о том, чего не произошло между Эммой и Кэссиди.
Сегодняшний вечер был посвящён романтике…
И, возможно, чему-то ещё, но она не могла дать этому название.
Такси остановилось перед их домом. Кэссиди заплатил за поездку, затем помог Эмме выйти из такси.
Когда она вложила свою руку в его, это был первый раз, когда они соприкоснулись с тех пор, как покинули танцпол, и Эмма постаралась проигнорировать трепет, вызванный его прикосновением.
Он почти сразу же отпустил её руку, и она сказала себе, что рада этому.
Пока они ждали лифт, никто из них не произнёс ни слова, кроме благодарности швейцару, который придержал для них дверь. Ни пока они поднимались на лифте на свой этаж.
Сердце Эммы билось так громко, что она была уверена, что он его слышит, но в чём она не была уверена, так это в том, хочет ли он её так же, как она хочет его.
Возможно, даже парни могут попасться под влияние романтики свадьбы. Возможно, момент на танцполе был случайностью.
Но одно было несомненно: Эмма не собиралась подвергать себя риску. Она была не против сделать первый шаг, но не в случае с Алексом Кэссиди. Однажды она уже рискнула с ним.
И это сломало её.
Они подошли к его двери первыми, и он остановился.
Как и сердце Эммы.
Он достал из кармана брелок для ключей, повертел его в руке, и наблюдал за ней, с нечитаемым выражением лица.
Она встретилась с ним взглядом, её желудок затрепетал от осознания того, что он тоже не был уверен, пытаясь решить, стоит ли делать шаг.
Сделай его, — тихо умоляла она. Поцелуй меня.
Он не поцеловал.
И тут к Эмме пришло унизительное осознание.
Он не ждал, чтобы сделать шаг.
Он ждал свой пиджак.
Боже мой.
С пылающими щеками она как можно быстрее стянула с себя его пиджак, едва не швырнув его ему, нацепив на лицо фальшивую улыбку. — Вот, держи! Спасибо за это. Я не рассчитывала, что будет так холодно, хотя не знаю почему, ведь сейчас ноябрь…
Заткнись, Эмма. Ты никогда не была болтушкой. Не начинай сейчас.
Он колебался лишь мгновение, прежде чем протянуть руку и принять пиджак.
Ей удалось заткнуться, но она не могла стереть глупую улыбку с лица, не боясь, что разрыдается. Эмма лишь слегка повозилась со своим клатчем, надеясь, что он спишет это на шампанское, а не на её смущение от того, что она так ужасно неправильно истолковала ситуацию.
  
Всё, чего он хотел, это всего лишь безобидный танец — предложение мира в память о старых временах.
А она была готова к… ну, совершенно другого рода танцу.
— Спокойной ночи, — сказала она, как только её пальцы сомкнулись на ключах. На шаг ближе к безопасности.
— Спокойной ночи, — сказал он, наблюдая за ней.
И на этом всё.
Вот что вышло из двух лет отношений, несостоявшейся свадьбы, семи лет холодной войны и одного очень сексуального танца.
Два почти незнакомых человека смотрят друг на друга, обмениваясь пожеланиями спокойной ночи в коридоре.
Она с разносчиком пиццы прощалась более оживлённо.
Эмма повернулась, поднимая электронный брелок, который в этом шикарном здании работал как ключ, чтобы отпереть дверь.
Пальцы Кэссиди сомкнулись на её запястье, и её глаза метнулись к его. Он изучал её лицо, а затем без слов потянул её в противоположном направлении, к своей квартире.
Она последовала за ним, наблюдая, как он отпирает свою дверь. Он отпустил её запястье, как только вошёл внутрь, и она поняла, что он делает.
Он давал ей выбор.
Но на самом деле у неё никогда не было выбора. Ни тогда, когда он предложил ей свою руку на танцполе. Ни сейчас.
Она положила ключ обратно в клатч и шагнула к его двери.
Шагнула к нему.
Эмма выдержала его взгляд и вошла в квартиру, почти не прикасаясь к нему. Кэссиди медленно закрыл дверь, возможно, чтобы дать ей время передумать, но Эмма этого не сделала.
Она положила клатч на маленький столик у стены и глубоко вздохнула. — Мне нужно снять обувь. Мои ноги не выдержат ещё одной секунды…
Кэссиди поцеловал её.
Без лишних слов, без колебаний — он просто приблизился и наклонил голову к её, впиваясь в её губы так, словно они принадлежали ему.
Семь лет.
Прошло семь лет с тех пор, как она целовала этого мужчину, но её губы не забыли его. Как только она ответила, он нерешительно поднял руки к её бёдрам. А когда её ладони легли на его грудь, его руки стали смелее, скользя вокруг её спины, притягивая её ближе, пока они не соприкоснулись, грудь к груди, бедро к бедру.
Его губы подтолкнули её раскрыть их, и Эмма ответила, потянувшись к его языку своим.
Кэссиди застонал и углубил поцелуй.
Он не должен был быть таким приятным. Не после того, через что они прошли. Но почему-то он был лучше, чем она помнила. Они никогда не испытывали недостатка в страсти, но в их сексуальной жизни в то время было что-то наивное.
Тогда это был мальчик, целующий девочку.
А сейчас это был мужчина, который хотел женщину.
Разница была несомненно эротичной.
Он поднял голову, когда им нужно было отдышаться, и, отстранившись, нежно поцеловал её в губы.
— Останься.
Она могла только кивнуть.
Его руки крепче обхватили талию Эммы. — На секунду я подумал, что ты войдёшь в свою квартиру, а я в свою. Мне не понравилось это ощущение.
Она улыбнулась и поигралась с пуговицей на его рубашке. — Такие воодушевляющие слова, Кэссиди.
Он снова наклонил голову, захватывая зубами её нижнюю губу, слегка кусая её, прежде чем отпустить. — Я покажу тебе своё воодушевление другими способами.
Эмма чуть не замурлыкала от того, что под этим подразумевалось.
Но сначала о главном. Она положила ладони ему на плечи и толкнула. — Я не шутила насчёт моих туфель.
Уголок его рта приподнялся, и он кивнул головой в сторону гостиной. Она последовала за ним, присев на кресло, чтобы освободить ноги от шпилек, пока он шёл на кухню.
— Что-нибудь налить?
— Воды?
Он налил им два стакана из кувшина с фильтром из холодильника, и к тому времени, когда он подошёл к ней и протянул ей стакан, её туфли были сброшены.