Старшая по подъезду

– В старину девушку сажали на мешок с грецкими орехами. Если орехи раскалывались, то, значит, пора замуж выдавать.
Мы все многозначительно задумались. Я представил девушку и мешок орехов. Мама спросила:
– Это ты к чему сказал?
– Что-то так грецких орехов захотелось…
 
Письмо номер восемь
 
Привет, Мама!
В первом классе перед какой-то школьной ярмаркой, на которую нужно было что-то смастерить своими руками, мы с папой склеили картонный замок – со стенами, мостами, башнями. И понесли на эту ярмарку продавать…
Короче, я его и купила. Так он мне понравился. Потому что вместе с папой делали. Ему было тогда двадцать семь лет. В этом году шестьдесят восемь… Могло бы быть… Я помню это, как будто это было вчера.
Еще историю вспомнила, тоже посмеяться. Канун 23 февраля, мужской праздник. Мне лет десять. Думаю, что дарить папе. К парфюмерии я уже тогда была неравнодушна. Пошла, купила на свои деньги одеколон «Саша». Думаю, так, стоп. Папу моего зовут Максим. Нестыковочка. Взяла бритву, стерла бритвой имя «Саша» и фломастером написала «Максим». Делов-то. И гордо вручила папе!
А помнишь, как папа придумывал для меня разные милые прозвища?! Я уже почти все забыла, но одно запомнила на всю жизнь. Когда мне было года четыре, ты купила мне пижамку с зелеными сердечками. В этот же вечер я в ней легла спать, а папа, прочитав мне сказку, решил пересчитать сердечки на моей пижамке. Их получилось 1600. С тех пор он называл меня «мои 1600 сердечек»…
Мама, мне его не хватает! Как и тебе…
Позвони!
 
Глава «Мода»
 
1998 год. Двадцать пять лет назад
– Милая, к тебе можно?
– Да, мама, входи, – ответила девочка, которая рисовала что-то, сидя за небольшим письменным столом.
– Что рисуешь?
– Васю…
– А почему у твоего брата голова оторвана?
– Много говорит и мало делает, – уточнила девочка, добавляя красным карандашом капли крови.
– Не поняла?!
– Обзывается и в комнате нашей не убирается!
– Оля, так нельзя!
– Это абстракционизм. По телевизору видела.
– Оля, он твой брат!
– Художник так видит. Мам, что хотела?!
– Соседка заходила. У нее дела какие-то. Попросила, чтобы ты поиграла с ее Анжеликой у нас вечером.
Девочка перестала рисовать и раздраженно сказала:
– Ма-а-ам, я не буду играть с этой чикане!
– Ольга, не называй ее так.
– Пусть Вася с ней играет!
– У него тренировка.
– Мама, нет! Я не хочу. Она плохая!
* * *
Две девочки сидели в детской. Ольга, не обращая на свою соседку внимания, что-то рисовала в тетради. Вторая девочка с длинными волосами молча сидела на кровати. Через какое-то время она сказала:
– А мы с мамой скоро на отдых в Москву полетим! Там у нас фотосессия будет.
– А мы с мамой… Будем здесь отдыхать, – почему-то виновато ответила Ольга.
– Потому что у вас денежек нет. Мама говорит, что вы – семейка бомжиков, – злорадно проговорила Анжелика.
– ЧО ТЫ СКАЗАЛА?! – Оля сжала кулаки.
– Не кричи. В том, что ты бедная, ты не виновата. Родилась такой. Некоторые вообще крысами рождаются, и ничего. Твой папа во всем виноват – зачем заводить семью, когда работаешь в шиномонтажке? Маму твою только жалко, нашла бы себе мужика богатого. А так с вами мучается.
Ольга встала. Она хотела ударить Анжелику. Но выбежала из комнаты. Забежала в кухню, умыла лицо холодной водой из-под крана. У нее появилась идея.
Она вернулась в детскую:
– Анжелика, какие у тебя волосы красивые и длинные!
– Ох, это да. Мама говорит, что самые красивые в классе.
 
– Какая красота! Почти до низа спины! У меня таких никогда не будет.
– Нужны специальные шампуни. Вы их позволить себе не можете. Грустно.
Ольга сделала глубокий вдох и выдох.
– Жаль, конечно, что в Москве ты будешь немодной.
– Почему?!
– Я по телику смотрела, там свой, московский стайл.
– Какой?!
– Как у тебя. Только чуть-чуть покороче. Вы когда летите?
– Завтра!
– Эх, жаль. Парикмахерские все уже закрыты.
– Мама мне ничего про московский стайл не говорила.
– Когда ей. Она деньги зарабатывает. Это же отслеживать надо. Только бездельники типа нас…
– Блин, и как быть.
– Не переживай, в шапке походишь. Вот возьми Васькину шапку. Там пятно, правда…
– Нет! Надо срочно найти маму!
– Она только в десять освободится.
– Не-е-ет! – У девочки на глазах появились слезы.
– Анжелика, ну хочешь, я помогу?
– Как?!
– Я немного умею…
– Стричь?! Ты в своем уме?!
– Я брата постоянно стригу!
– Ты его стрижешь, потому что у вас…
– Денег нет! Да, нет! Но я в итоге стала хорошим парикмахером. Что я тебя уговариваю? Бери шапку!
– Хорошо. Давай чуть-чуть. Кончики, говоришь…
Прошло десять минут. В центре детской на стуле сидела Анжелика, завернутая в простыню. Ольга ножницами обрезала волосы до плеч.
– Готово! Выглядишь, как настоящая москвичка!
– Ты сказала чуть-чуть!
– Это и есть на языке парикмахеров «кончики подровнять».
– Красиво?
– Очень красиво!
– Никогда не думала, что можно в таком бомжатнике подстричься. Спасибо.
– В бомжатнике, говоришь… Последний штрих!
Ольга обрезала волосы Анжелики еще на десять сантиметров.
– Готово!
– А вы в этой комнате с братом вдвоем живете?
– Да!
– А родители в зале на диване?
– Ага.
– Да уж, сомнительное удовольствие. Может, вам пособие какое-то попросить у государства?
– Слушай, а хочешь в Москве всех сразить наповал?
– Да!
– Но это очень смело. Суперфэшн!
– Как?!
– Давай я тебя подровняю под парижанку?!
– Это как?!
– Под каре.
– Это модно?
– Очень!
– Давай.
* * *
Вечером на Ольгу кричали две женщины. Одна из них обещала куда-то написать заявление. Перед сном в детскую зашел папа. Присел на кровать и сказал:
– Мама рассказала сегодня… Про твою парикмахерскую.
– Хорошо хоть не под жителя Магадана подстригла! – донеслось с другой кровати.
– Вася, спи! Олюшка, надеюсь, у тебя были веские основания так поступить?
– Пап, очень веские. Мою семью нельзя трогать!
– Спокойной ночи!
– Па-а-ап, ты можешь поговорить с мамой, чтобы она не обижалась на меня?
– Поговорить-то могу. Но ты же знаешь ее.
– Упертая!
– Твоя мама самый добрый человек в мире! Знаешь, как она вас любит!?
– Знаю, – тихо сказала девочка и стала засыпать.
– Она простит, милая, но ей надо немного времени.
 
Ремарка автора «Отпуск и Доминик»
 
Воскресенье. Сижу за обеденным столом у родителей. Доминик радостно виляет хвостом и бегает по квартире. Мама и папа внимательно слушают «доклад о проделанной работе в отпуске».
Мы вернулись из отпуска в Таиланде. Доминика оставляли на две недели в отеле ультра ол инклюзив – у моих родителей.
Папа подливает чай, мама смотрит пляжные фотографии с моего телефона.
Я поинтересовался:
– Как Доминик себя вел?
– Очень хорошо! – сразу ответила мама. Папа же загадочно молчал.
– Как гуляли? – спросил я.
– Как Лика сказала – три раза в день ходили! Все четко! – Папа многозначительно посмотрел на маму.
– Во сколько поднимал?
– Ой, ты знаешь, по-разному. Иногда… – начала мама.
– Сегодня в шесть двадцать две! – четко и немного грустно ответил папа.