Гоголиана. Писатель и Пространство
VII. Язык народа кивоз
За время вавилонского столпотворения кивозы не произнесли ни слова на языке Адама, только мычали – «муым-муым», – когда злились на тех, кто ради забавы мочился или кидал песок в костры, которые они жгли вокруг башни, постоянно поддерживая в них огонь, – в этом состояла работа кивозов, не умевших говорить от рождения.
Теперь кивозы говорят всегда – днем и ночью, во сне и наяву. Так устроен кивозский язык: слова произносятся беспрерывно. Остановить говорение на кивозском без последствий для говорящего невозможно. Если кивоз замолчит на продолжительное время хотя бы однажды в жизни, он больше не заговорит никогда – ни на кивозском, ни на каком-нибудь другом языке, – останется немым.
Среди кивозов не часто встречаются люди, которые потеряли дар речи от того, что им по какой-то причине случилось замолчать. Кивозы избегают таких случайностей. Они оберегают язык от губительного молчания. Любой кивоз знает наизусть все 170 тысяч слов, которые содержит «Сводный словарь современной кивозской лексики». Звучание кивозских слов не прекращается. Кивоз проговаривает их в алфавитном порядке – от первого – абеб («веранда») до последнего – цуцур («песня») – около 10 раз за месяц.
Некоторые, кроме слов, ничего больше не произносят – никаких фраз, никаких предложений. Именно такие люди считаются у кивозов самыми вдохновенными хранителями языка, – чистого языка, не замутненного человеческим мышлением.
VIII. Язык народа чудлай
У чудлайцев, которые семьдесят лет подряд били каждое утро в барабаны, созывая на работу народы, строившие вавилонскую башню, нет совсем никакого языка. Тот язык, который им даровал Господь и который назывался чудлайским, они забыли. Есть только один пожилой чудлаец, помнящий слово тутьявурвасабал – «пуговица». Но с какой бы старательностью он его ни выговаривал, обращаясь к другим чудлайцам, те лишь приветливо улыбаются и ласково жмурят глаза в ответ, не понимая единственного в мире уцелевшего чудлайского слова.
IX. Язык народа зельк
Зельки не знали, что на земле Сеннаар строится башня до неба, хоть и делали для нее сырые кирпичи. Не знали и знать не хотели. Такие были люди – лепили кирпичи и ни о чем не думали. Любили не думать. Когда у них появился отдельный язык, они полюбили это занятие еще больше.
Язык не мешает, а наоборот, помогает зелькам предаваться бездумью. «Зелькский язык сам думает за зельков», – гласит зелькская поговорка.
Поговорками, пословицами и фразеологизмами является на поверку все, что говорят и пишут зельки. Свободных словосочетаний в зелькском языке не существует. Не существует и свободных слов. Нет таких зелькских словарей, в которых бы слова были представлены сами по себе. Нет и таких мыслей у зельков, которые бы нуждались в самосущих словах. В учебнике зелькского языка (который целиком состоит из фразеологических выражений) среди прочего говорится: «Глина и рубленая солома становятся кирпичом только в формовочной коробке. Звуки и буквы становятся словом только в устойчивом обороте».
Разумеется, зельк может взять и произнести нечто такое, что в зелькском языке не имеет хождения в качестве готового выражения, например: «Асиви велейва коче буливани бюс!» – «По небу летит простой [не цветной] карандаш!». Но для этого, во-первых, зельк должен совершить насилие над своим умом. А во-вторых, другие зельки не воспримут это вольное говорение как осмысленный речевой акт. Им покажется, что они слышат бесконтрольно издаваемые звуки, подобные невнятному бормотанию во сне. Если сказанное будет записано, то зельки увидят знакомые буквы, соединенные в группы. И больше ничего.
В то же самое время достаточно выразиться немного иначе, а именно – сказать: «Асиви велейва коче буливани яльс!» – «По небу летит цветной [любого цвета] карандаш!» – и все станет на свои места. Высказывание сделается не только понятным, но и привычным для всякого зелька, владеющего родным языком. В таком виде оно представляет собою распространенный фразеологический оборот, который означает: «Что-то странное/неясное/никчемное/удивительное происходит в воздухе над головой».
X. Язык народа удбор (несуществующего)
Удборский язык живет сам по себе. Народа удбор нет и никогда не было в мире. Удборскому не нужны носители. Так его сотворил Господь. Язык носится во Вселенной сам собою – без говорящих и пишущих.
notes
Примечания
1
Здесь и далее курсив мой (прим. автора).
2
Здесь и далее перевод стихов Овидия по изданию: Овидий. Скорбные элегии. Письма с Понта. М. «Наука», 1978.
3
За постыдное почитают повиноваться младшему (лат.).
4
принцип индивидуации (лат.).
5
«Артур Шопенгауэр с медицинской точки зрения рассмотренный» (нем.)
6
стадия обострения (лат.).
7
злые ямбы (лат.).
8
со своим супругом и братом (лат.).
9
блистательный (лат.) – эпитет, входивший в официальный титул римского всадника.
10
белокурая богиня (лат.).
11
общая любовь (лат.).
12
«Он ее взволновал» (фр.).
13
Андрей Платонов. Записные книжки. – М., ИМЛИ РАН, «Наследие», 2000.
14
красное… черное (фр.).
15
И м п е р и я – принцип, она неделима (фр.)
16
Eugene Onegin. A novel in verse Aleksandr Pushkin / Translated from Russian, with a commentary, by Vladimir Nabokow. In 4 vol. New York, 1964
17
Речь, произнесенная 14 апреля 2005 года в Москве на вручении премии им. Ивана Петровича Белкина, которую автор получил за повеcть «Дело об инженерском городе».
18
Свита (лат.).
19
Свита Катулла (лат.).
20
Катулл разыгрывает из себя консула! Ха-ха! (лат.).
21
Здесь и далее – перевод с латинского автора.
22
Кара, наказание (лат.).
23
Какой он на вид?! Какой он на вид?! (лат.).
24
Изъебанная девка (лат.).
25
Дал ли ему кто-нибудь хоть один грош? (лат.).
26
Отлично! (лат.).
27
Девять (лат.).
28
Близнецы (лат.).
29
Вот это дельно! (лат.).
30
Давай! Давай! (лат.).
31
Чтоб тебя Юпитер и все боги погубили!.. Чтоб тебя легкими вырвало! (лат.).